4 глава
— Почему ты так быстро куришь?
— Вы курите для удовольствия, а я, чтобы умереть.
Пока Женя размышлял, как помочь Маше, ему позвонил полковник милиции.
— Следователь Генеральной прокуратуры Ростовской РСФСР Евгений Боков слушает, — чётко произнёс Женя в трубку.
— Евгений Афанасьевич, — раздался в динамике напряжённый голос полковника, — из детдома пропало пятеро детей: четыре мальчика‑подростка и одна девочка‑подросток. По предварительным данным, всем примерно пятнадцать лет.
— Понял, выезжаю, — коротко ответил Боков. Затем обернулся к коллегам и громко объявил: — Надя, Валера, Наташа, собираемся! Опять дети пропали, но на этот раз пятеро: четыре мальчика и одна девочка, примерно лет пятнадцати. Немедленно выезжаем на место.
Вскоре вся опергруппа прибыла в детдом. Здание выглядело тихо и безжизненно, лишь в нескольких окнах горел свет. Боков коротко кивнул коллегам — и все приступили к работе.
Надя подошла к одной из воспитательниц, которая нервно сжимала в руках платок. Её лицо было бледным, глаза покраснели от слёз.
— Скажите, пожалуйста, когда вы последний раз их видели? — мягко, но настойчиво спросила Надя, стараясь не давить на женщину.
Воспитательница всхлипнула, провела рукой по лицу и, собравшись с силами, ответила:
— Вчера вечером… После ужина. Мы проверили, все ли на месте, и отправили ребят спать. Утром пришли — а в комнатах пусто. Сначала подумали, может, где‑то в здании прячутся, шумят… Но нигде не нашли.
— А накануне ничего необычного не заметили? Может, кто‑то из детей говорил о побеге или вёл себя странно? — продолжила Надя, доставая блокнот и ручку.
Тут же Боков подошёл к Наде.
— Надь, можно тебя на минуту? У меня есть новость, — сказал Евгений, слегка понизив голос и глядя ей в глаза.
— Да, — ответила Райкина, настороженно глядя на него. В её взгляде мелькнуло любопытство, смешанное с лёгкой тревогой.
Боков чуть помедлил, словно взвешивая слова, а затем продолжил:
— Я только что узнал кое-что интересное от друзей мальчиков. Один из них упомянул, что тот человек, с кем общались ребята, имеет кличку Фишер.
Надя нахмурилась, обдумывая услышанное. Её лицо стало серьёзным, и она спросила:
— Фишер? Ты думаешь, это может быть важно?
Евгений кивнул:
— Думаю, да. Эта кличка может стать ключом к разгадке того, что произошло. Нужно выяснить, кто скрывается за этим прозвищем.
Райкина задумчиво посмотрела в сторону, словно пытаясь сопоставить услышанное с тем, что уже знала. Затем она посмотрела на Бокова и сказала:
— Хорошо, давай попробуем выяснить, кто такой этот Фишер. Но как мы это сделаем?
Боков улыбнулся уголком рта:
— У меня уже есть несколько идей…
На этом их разговор прервался, и оба погрузились в размышления о том, как найти человека с кличкой Фишер и какую роль он может играть в происходящем.
Вечером Боков привёл Надю к себе в квартиру.
— Привет, пап, — подойдя, говорит Маша. — Опять она тут, — холодно добавляет девушка, скрещивая руки на груди и бросая на Надю недружелюбный взгляд.
Боков слегка вздыхает, стараясь сохранить спокойствие:
— Маша, пожалуйста, будь повежливее. Надя пришла по важному делу.
Маша приподнимает бровь, её голос звучит язвительно:
— По важному делу? Ну конечно. Всегда у вас «важные дела».
Надя делает шаг вперёд, пытаясь сгладить напряжение:
— Здравствуй, Маша. Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, но нам действительно нужно обсудить кое‑что серьёзное.
Маша усмехается, но ничего не отвечает, лишь отворачивается и направляется в свою комнату. Перед тем как закрыть дверь, она бросает через плечо:
— Только не забывайте, что это ещё и мой дом.
Боков проводит Надю в гостиную, его лицо выражает смесь досады и озабоченности:
— Извини за это. Маша в последнее время часто плохое настроение
Надя кивает с понимающим выражением:
— Всё в порядке. Подростковый возраст — непростое время. Давай лучше перейдём к тому, зачем мы здесь.
Маша пошла к себе в комнату, села за стол, закидывая на него ноги и скрещивая их. Достала наушники, надела их и включила музыку — громкость была такой, что даже сквозь наушники пробивались тяжёлые басы.
Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и постаралась отключиться от всего, что происходило в квартире. Мысли крутились вокруг одного: почему отец постоянно приводит сюда Надю? Что у них за «важные дела», из‑за которых приходится терпеть присутствие этой женщины в её доме?
Время от времени Маша приоткрывала глаза, бросая взгляд на дверь, словно ожидая, что кто‑то войдёт и нарушит её уединение. Но в квартире было тихо — лишь музыка в наушниках создавала иллюзию защищённости, отделяя её от остального мира.
— Маш, — осторожно окликнула Надя, приоткрыв дверь в комнату.
— Отвали, — перебила Маша, не снимая наушников и даже не повернув головы. Её голос звучал холодно и резко, а пальцы нервно постукивали по столу в ритме музыки.
Надя замерла на пороге, на мгновение растерявшись от такой откровенной враждебности. Она сделала глубокий вдох, стараясь сохранить спокойствие, и тихо произнесла:
— Я просто хотела поговорить. Мне важно понять, что ты чувствуешь.
Маша наконец сняла наушники, медленно развернулась на стуле и посмотрела на Надю с явным раздражением:
— А что тут понимать? Ты постоянно тут торчишь. Как будто у тебя своего дома нет.
Её слова повисли в воздухе, наполняя комнату напряжением. Надя сделала осторожный шаг вперёд, стараясь говорить мягко и ровно:
— Я понимаю, что тебе это неприятно. Правда понимаю. Но поверь, у нас с твоим папой действительно важные дела. Мы не хотим тебя беспокоить или мешать.
Маша фыркнула, скрестив руки на груди:
— Важные дела, конечно. Всегда у вас «важные дела». А то, что я тут живу и мне это не нравится, никого не волнует.
Надя подошла ближе и присела на край стола, стараясь смотреть Маше прямо в глаза:
— Это не так. Ты очень важна. И твоё мнение важно. Может, расскажешь, что именно тебя беспокоит? Вместе мы попробуем найти решение.
Маша отвела взгляд, её пальцы снова начали нервно постукивать по колену. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая, стоит ли продолжать разговор.
— Уходи отсюда, — говорит Маша, глядя на Райкину. В её голосе слышится твёрдость и раздражение.
— Маш, пожалуйста, — начала Надя, стараясь говорить мягко и спокойно. Она бросает обеспокоенные взгляды то на Машу, то на Райкину.
— Я сказала: уходи! — крикнула та, повышая тон и едва сдерживая гнев. Её лицо покраснело, руки сжались в кулаки.
Вскоре Надя ушла из квартиры. В комнату Маши вошёл Женя.
— Доча что тут произошло — Спрашивает Женя у Маши.
— Это ты у меня сейчас спрашиваешь? — Спросила Маша.
— Маш что случилось? — Тихо спросил Женя.
— У Нади своей спроси — Грубо ответила Маша
****
Женя замер, словно от этих слов его ударило током. Он опустился на край кровати, не отрывая взгляда от дочери.
— Маша… — голос его дрогнул. — Я понимаю, что ты злишься. И у тебя есть на это право. Но давай поговорим спокойно, без обвинений.
Маша отвернулась к окну, обхватив себя руками.
— А что тут говорить? Ты всё равно не услышишь. Как не слышал все эти годы.
— Нет, сейчас я слушаю. Честно. — Женя подался вперёд. — Расскажи мне, что именно тебя ранит. Не общими фразами, а конкретно. Я хочу понять.
После долгой паузы Маша тихо произнесла, не оборачиваясь:
— Когда мама болела, ты приезжал раз в неделю. На полчаса. Говорил: «Я занят, дочка, дела». А потом… потом тебя вообще почти не было. Я оставалась одна со всеми этими врачами, бумагами, слезами. Одна!
Её голос сорвался. Женя сглотнул ком в горле.
— А теперь появилась Надя. Она везде с тобой. Смеётся, болтает, заботится… А я снова остаюсь в стороне. Как будто я уже не нужна.
— Машенька… — Женя встал и медленно подошёл к ней. — Ты ошибаешься. Ты всегда была и будешь самой важной в моей жизни. Да, я провалился как отец в трудный момент. Да, я не был рядом, когда ты нуждалась во мне. Но это не потому, что я перестал тебя любить.
Он осторожно положил руку на её плечо.
— Надя… она просто друг. Хороший друг, который помог мне не сломаться. Но она никогда не заменит тебя. Никогда.
Маша наконец повернулась к нему, в её глазах стояли слёзы.
— Тогда почему ты не приходишь ко мне просто поговорить? Почему не спрашиваешь, как я себя чувствую?
— Потому что я боялся. — неожиданно для себя признался Женя. — Боялся увидеть в твоих глазах то же одиночество, которое я сам создал. Боялся, что ты возненавидишь меня за то, что я не смог быть рядом.
Он глубоко вздохнул.
— Прости меня, дочка. Я был слеп. Давай начнём всё сначала? Я хочу быть настоящим отцом — тем, кто слушает, поддерживает и всегда рядом. Даже если для этого придётся бросить работу, забыть о делах… Всё, что захочешь.
Маша долго смотрела на него, словно взвешивая каждое слово. Потом тихо спросила:
— Ты правда это серьёзно?
— Абсолютно. — твёрдо ответил Женя. — Давай сегодня же найдём Надю и поговорим втроём. Я хочу, чтобы вы поняли друг друга. И чтобы ты знала: ты — моя дочь, и никто не сможет занять твоё место в моём сердце.
Он протянул ей руку. После короткого колебания Маша вложила в неё свою ладонь.