Наследники. Хранитель легенд 2

Солнце медленно поднималось над Лагерем полубогов, заливая поляну тёплым золотистым светом. Ночной туман рассеивался, и первые лучи солнца пробивались сквозь листву деревьев, касаясь крыш домиков, где ещё спали те, кто провёл эту ночь в объятиях друг друга.

В доме Аида было тихо. Только лёгкое дыхание спящих нарушало утреннюю тишину. Джей лежал на спине, его рука всё ещё обнимала Мию, которая спала у него на груди, укрытая его рукой и своими крыльями. Её волосы разметались по подушке, а на губах застыла лёгкая улыбка. Джей проснулся первым, и его взгляд остановился на ней, такой спокойной и беззащитной. Он прикоснулся губами к её макушке и прошептал:

— Доброе утро, змейка.

Мия пошевелилась, и её глаза медленно открылись. Она моргнула, привыкая к свету, и улыбнулась, когда увидел его лицо.

— Доброе утро, — прошептала она, и в её голосе слышалась сонная нежность.

Он поцеловал её в лоб, и они замерли на мгновение, наслаждаясь тишиной. Но тишина была недолгой. Из соседней комнаты донёсся голос Мэл:

— Боже, Бэн... У меня всё тело болит.

Мия усмехнулась, глядя на Джея.

— Похоже, Мэл тоже не выспалась, — сказала она, и в её голосе послышался смех.

Джей улыбнулся и притянул её ближе.

— Ты тоже не жаловалась прошлой ночью, — сказал он, и в его голосе послышалась игривая нотка.

Мия шлёпнула его по груди, но в её глазах светилась улыбка.

— Заткнись, — сказала она, но её голос был полон тепла.

Они ещё немного полежали, слушая, как Лагерь постепенно просыпается. Где-то слышались голоса, смех и звон посуды. День начинался.

Вдруг дверь в комнату приоткрылась, и в проёме появилась Мэл. Она была в чёрном халате, её волосы были слегка растрёпаны, а на губах играла лёгкая, понимающая улыбка. Мия, услышав скрип двери, инстинктивно прикрыла грудь одеялом, но её лицо уже залилось румянцем.

Мэл ухмыльнулась, окинув взглядом сестру и Джея, который лежал рядом с довольным видом.

— Кто-то вчера буквально с ума сходил, да? — сказала она с лёгкой насмешкой в голосе. — Я слышала крики даже через стену.

Мия, несмотря на смущение, быстро взяла себя в руки и ответила с той же долей иронии:

— Кто бы говорил. Я тоже кое-что слышала. И, кажется, Бэн тоже не терял времени даром.

Мэл рассмеялась и покачала головой.

— Похоже, ночь удалась всем, — сказала она, и в её голосе послышалась теплота. — Но я пришла не для того, чтобы обсуждать наши ночные приключения. Завтрак готов, и если вы не хотите, чтобы всё остыло, советую подниматься.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой, и Мия усмехнулась, глядя на Джея.

— Похоже, нас ждёт весёлый день, — сказала она.

Джей улыбнулся и поцеловал её в плечо.

— Надеюсь, он будет таким же хорошим, как прошлая ночь, — прошептал он.

Мия шлёпнула его по руке, но в её глазах светилась улыбка. Они поднялись, чувствуя себя бодрыми и полными сил, и направились на завтрак, где их ждали остальные, уже обсуждавшие прошедшую ночь.

Мия и Джей быстро оделись, чувствуя лёгкость и тепло, которое осталось после ночи, проведённой вместе. Джей, уже застёгивая рубашку, вдруг остановился и, притянув Мию к себе, обнял её за талию. Он заглянул ей в глаза, и на его губах появилась та самая тёплая улыбка, которую Мия так любила.

— Ну что, змейка, — сказал он, и в его голосе послышалась игривая нотка. — Понравилось тебе вчера? Или есть что-то, что стоит повторить сегодня?

Мия усмехнулась и, обвив руками его шею, притянула его ближе.

— Понравилось, — ответила она, и в её голосе послышалась искренность. — Даже очень. Но, знаешь... я бы не отказалась проверить, сможешь ли ты удивить меня снова.

Джей ухмыльнулся, его глаза загорелись знакомым огнём.

— Бросишь мне вызов? — спросил он, и в его голосе послышался смех. — Я не люблю проигрывать.

Мия улыбнулась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в губы — коротко, но игриво.

— Тогда не проигрывай, — прошептала она. — Но сначала — завтрак. Я умираю с голоду.

Джей рассмеялся и, отпустив её, взял за руку. Он вышел первым, но, когда Мия уже собиралась переступить порог, он ловко шлёпнул её по попке, вызвав у неё удивлённый, но довольный смех.

— Джей! — воскликнула она, но в её голосе не было злости — только игривое возмущение.

Он подмигнул ей и, взяв за руку, повёл на кухню, где уже слышались голоса остальных.

Когда они вошли, Мия быстро взмахнула рукой, и на столе появились тарелки с ароматной выпечкой, свежими фруктами, сырами и другими вкусностями, а также два больших чайника — один с травяным чаем Асфоделия, другой с кофе.

— Ух ты, — сказала Ума, глядя на стол с восхищением. — Теперь я понимаю, почему ты любишь готовить магией.

Мия улыбнулась и села за стол, жестом приглашая Джея сесть рядом.

— Это лучший завтрак, который я могу предложить, — сказала она, и в её голосе послышалась гордость.

Джей сел рядом, обнял её за плечи, и они начали завтракать вместе с остальными. День обещал быть тёплым и солнечным, и они знали, что впереди их ждёт ещё много приятных моментов.

В это время, когда ребята уже сидели за столом, наслаждаясь вкусным завтраком и лёгкой утренней беседой, в дверях кухни появился Аид. Он выглядел величественно и в то же время немного устало, словно ночь, проведённая в Лагере, не принесла ему покоя. Его взгляд скользнул по столу, задержался на Мие и Мэл, и на его губах появилась лёгкая, ироничная улыбка.

Мия и Мэл переглянулись, а затем одновременно повернулись к отцу.

— Папа, — сказали они в унисон, и в их голосе послышалось лёгкое удивление и вопрос.

Аид усмехнулся и медленно подошёл к столу, его руки были скрещены на груди.

— Папа, папа... — повторил он с лёгкой насмешкой, и его глаза сверкнули. — Уже почти восемнадцать лет как папа. А вы всё удивляетесь, что я появляюсь в самый неожиданный момент.

Он сел за стол, и на его лице появилась та самая ироничная улыбка, которая говорила о том, что он знает гораздо больше, чем показывает.

— Я смотрю, ночь прошла... насыщенно, — сказал он, переводя взгляд с Мии на Мэл и обратно. — И, судя по выражению лиц, вы обе довольны.

Мия слегка покраснела, но не отвела взгляд.

— Мы отлично провели время, папа, — сказала она с лёгкой усмешкой. — А ты? Ты хоть немного отдохнул?

Аид ухмыльнулся и взял чашку, которую Мия молча пододвинула к нему.

Аид перевёл взгляд на Бэна и Джея, и на его губах появилась та самая ироничная улыбка, от которой у парней внутри всё сжалось.

— Весело прошла ночь, я смотрю, — сказал он, и в его голосе послышалась смесь усмешки и лёгкой усталости. — Слышал я одну... и вторую.

Мия, услышав это, закрыла лицо рукой и тихо простонала. Мэл, напротив, усмехнулась, но тоже слегка покраснела.

Аид перевёл взгляд с одной дочери на другую, затем снова на парней.

— Мальчики, — сказал он, и его голос стал спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Оставьте нас на несколько минут. Поговорить надо.

Джей и Бэн переглянулись, но спорить не стали. Они поднялись и, бросив короткие взгляды на своих девушек, вышли из кухни. Дверь за ними закрылась, оставляя Аида наедине с дочерьми.

Аид повернулся к Мэл, и его взгляд стал серьёзным.

— На тебя, Мэл, у меня вопросов нет, — сказал он, и в его голосе послышалась твёрдость. — Ты уже почти замужем.

Мэл усмехнулась и подняла чашку с чаем.

— Рада, что ты это признаёшь, папа, — сказала она, и в её голосе послышался смех. — Но я надеюсь, ты не собираешься делать мне выговор за то, что я счастлива?

Аид ухмыльнулся и покачал головой.

— Я не собираюсь делать тебе выговор, — сказал он. — Бэн — хороший парень.

Аид перевел взгляд на Мию, у которой бегали глаза, и его голос стал чуть серьёзнее, хотя в нём всё ещё чувствовалась лёгкая усмешка.

— А что касается тебя, звезда моя, — сказал он, и Мия застыла с кружкой у рта, чувствуя, как внутри неё всё сжимается.

Аид продолжил, и его голос стал спокойным, но внимательным:

— Тебя не смущает, что вы с ним знакомы от силы две недели?

Мия поставила кружку на стол и, слегка прищурившись, ухмыльнулась отцу. В её голосе послышались нотки вызова:

— Пап, а ты какой был, когда с мамой познакомился?

Аид на мгновение замер, а затем усмехнулся, закрыв глаза.

— Мы с вашей мамой были взрослыми, серьёзными... — начал он, но не успел договорить.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и в комнату вплыла Афродита. Она была в лёгком струящемся платье, с хитрой улыбкой на губах, словно она только что услышала самый интересный разговор.

— Ага, серьёзными, конечно, — сказала она, и в её голосе послышалась насмешка. — Я помню, как ты устроил целое представление, чтобы привлечь её внимание. Ты тогда говорил, что это «дипломатический визит». Или я ошибаюсь?

Аид слегка покраснел — впервые за долгое время, — и на его лице появилось выражение, которое Мия и Мэл не видели никогда.

— Афродита, — сказал он, и в его голосе послышалась смесь усталости и раздражения. — Это было давно.

— Не так давно, как тебе хотелось бы, — ответила она, и её улыбка стала ещё шире. — И, честно говоря, я не вижу разницы. Ты тогда был точно таким же, как твои дочери сейчас. Влюблённым, уверенным и немного безумным.

Мия и Мэл переглянулись, и на их лицах появились широкие улыбки. Аид секунду помолчал, собираясь с мыслями, а затем, чуть приподняв бровь, сказал с достоинством:

— Но мы были более сдержаны.

Афродита, которая как раз поднесла чашку к губам, чуть не поперхнулась от смеха. Она поставила чашку на стол, вытирая уголки губ, и посмотрела на Аида с искренним изумлением и насмешкой.

— Сдержаны?! — переспросила она, и в её голосе послышался смех. — Ага, расскажи мне тут... Ты и сдержанность? Да вы с Малефисентой не могли пройти мимо друг друга, чтобы не устроить сцену. Я помню, как вы на одном из советов... — она многозначительно подняла бровь.

Аид, стоило ему услышать последнюю фразу Афродиты, мгновенно изменился в лице. Его глаза расширились, а на лице появилось выражение, которое Мия и Мэл никогда раньше не видели — смесь паники и лёгкой мольбы.

— Ладно-ладно, — быстро сказал он, поднимая руку в примирительном жесте. — Я понял. Вопросов больше нет. Совсем.

Афродита довольно улыбнулась, откинувшись на спинку стула и взяв чашку с чаем, словно одержав победу в долгой битве.

— Вот и славно, — сказала она, и в её голосе послышалось удовлетворение. — А то я уже начала думать, что тебе нужно напомнить пару моментов из твоего «сдержанного» прошлого.

Мия и Мэл переглянулись, и на их лицах появились широкие, понимающие улыбки. Они знали, что их отец не так прост, как хочет казаться, и что Афродита, как всегда, была права.

Мия сделала глоток чая и, глядя на отца с лёгкой насмешкой, сказала:

— Пап, кажется, твоя сдержанность — это просто легенда.

Аид вздохнул, но в его глазах мелькнула тёплая искра.

— Вы, трое, — сказал он, и в его голосе послышалась усталая усмешка. — Вы меня когда-нибудь в гроб вгоните.

Мия и Мэл усмехнулись, и Мэл, сделав глоток чая, с лёгким смехом сказала:

— Пап, я может тебя расстрою, но это ни под каким углом невозможно. Ты — бог, мы — твои дочери. Мы не умираем так просто.

Афродита, сидевшая рядом, наклонилась к девчонкам и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, сказала:

— Между нами, девочки, ваш отец, как видите, не так прост, как хочет казаться. У него, как и у вашей мамы, просто "синдром контролера".

Аид, услышав это, резко повернулся к Афродите. Его взгляд был красноречивее любых слов — в нём читалось: «Ты серьёзно?»

Афродита пожала плечами с невинным видом и, отпив чай, спокойно добавила:

— А разве нет? Малефисента в своё время тоже пыталась контролировать Аврору. У неё это получилось? Ну, не совсем.

Мия и Мэл переглянулись, и на их лицах появились широкие улыбки.

— Афродита, — сказала Мия, и в её голосе послышался смех. — У тебя есть дар рассказывать такие вещи, которые наш отец пытается скрыть.

Аид с улыбкой покачал головой, слушая, как его дочери и Афродита обмениваются шутками за его счёт. Он поднялся из-за стола, поправил плащ и, бросив на них взгляд, в котором смешались усталость и теплота, сказал:

— Ой, ну вас в баню.

Мия и Мэл рассмеялись, а Афродита подняла чашку, словно провозглашая тост.

— Это наш способ показывать тебе любовь, Аид, — сказала она с хитрой улыбкой. — Ты должен быть благодарен.

— Благодарен, — усмехнулся Аид, направляясь к выходу. — Я просто не знаю, как выживу с такой любовью.

Он уже взялся за дверную ручку, но остановился и обернулся. Его взгляд стал чуть мягче, когда он посмотрел на дочерей.

— Люблю вас, девочки, — сказал он.

Мия и Мэл переглянулись, и на их лицах появились одинаковые, тёплые улыбки. Они ответили хором, и в их голосах звучала та же искренность:

— Мы тебя тоже, папа.

Аид кивнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Он вышел, и дверь за ним закрылась, оставляя в комнате тепло, которое он оставил после себя.

Афродита, сидевшая за столом, улыбнулась и покачала головой.

— Вы даже не представляете, как он гордится вами, — сказала она, и в её голосе послышалась мягкая нота. — Он никогда не говорит этого прямо, но я вижу. Вы — его мир.

Мия посмотрела на закрытую дверь, и в её глазах мелькнула благодарность.

— Мы знаем, — сказала она.

В это же время в доме, где остановились Ума и Гарри, было тихо и уютно. Утренний свет мягко проникал сквозь шторы, рисуя на стенах золотистые узоры. Ума спала в обнимку с Гарри, её голова покоилась у него на плече, а его рука обнимала её за талию. В комнате царил покой, нарушаемый лишь их ровным дыханием.

Но вдруг Ума почувствовала чей-то взгляд. Она медленно открыла глаза и, повернув голову, увидела в углу комнаты Посейдона. Он сидел в кресле с книгой в руках, но его взгляд был устремлён не на страницы, а на неё. На его губах играла лёгкая улыбка.

Ума моргнула, не веря своим глазам, затем резко толкнула Гарри в плечо.

— Гарри, — прошептала она, и в её голосе послышалось удивление. — Проснись.

Гарри заворчал, но открыл глаза. Увидев Посейдона, он замер на мгновение, а затем тихо выдохнул:

— Только не говори, что он всю ночь здесь сидел.

Посейдон усмехнулся и, закрыв книгу, поднялся.

— Не всю ночь, — сказал он, и в его голосе послышался смех. — Я пришёл около часа назад. Хотел убедиться, что у вас всё в порядке.

Ума приподнялась на локтях, прикрываясь одеялом.

— Мы в порядке, папа, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая усталость. — Но ты мог бы и постучать.

Посейдон улыбнулся и подошёл ближе, остановившись у кровати.

— Я постучал, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Но вы, видимо, не слышали. Вы слишком крепко спали.

Ума покраснела, а Гарри тихо хмыкнул, стараясь сдержать смех.

Посейдон перевёл взгляд на дочь, и на его губах появилась та самая ухмылка, которая означала, что он знает больше, чем хочет показать.

— Как ночь прошла? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

Ума покраснела, её щёки залились ярким румянцем, а Гарри закатил глаза, стараясь сохранить невозмутимость, но его уши предательски порозовели.

Посейдон, заметив их реакцию, усмехнулся и добавил, подходя ближе:

— Весь лагерь было слышно за километр.

Ума прикрыла лицо руками, но сквозь пальцы было видно, как она улыбается.

— Папа, — простонала она, и в её голосе слышался смех.

Гарри, стараясь сохранить достоинство, кашлянул и сказал:

— Ну, мы старались, чтобы вечер запомнился.

Посейдон рассмеялся и покачал головой, но его глаза сверкнули озорным огоньком.

— Вечер запомнился не только вам, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Мы все пришли, когда уже началось самое интересное. Так что ты можешь быть спокойна — мы слышали достаточно.

Ума подняла на отца ахнувшие глаза, её щёки снова залились румянцем.

— Что? — переспросила она, и в её голосе послышалось удивление. — Кто тут был ещё?

Посейдон усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, с явным удовольствием начал перечислять:

— Ну, был я, Аид, Гермес, Аполлон, Дионис... Афродита тоже заглянула. И, кажется, даже Арес появился, когда услышал шум из своего домика.

Ума закрыла лицо руками, но сквозь пальцы было видно, как она улыбается.

— Боги, — простонала она, но в её голосе слышался смех.

Посейдон, не сдерживая смеха, добавил:

— А Гермес, кстати, уже вторую бутылку успокоительного успел выпить. Говорит, что слишком много узнал о своих детях за одну ночь.

В следующую секунду за окном послышались голоса Гермеса и Аполлона. Они о чём-то оживлённо спорили, и их голоса были полны лёгкой насмешки и смеха.

Посейдон ухмыльнулся и, повернувшись к Уме и Гарри, сказал:

— Ну что, вы слышали? Похоже, у нас тут целое собрание богов. Так что одевайтесь. Кофе уже готов, и, судя по голосам, обсуждение будет ещё то.

Ума усмехнулась и, потянувшись, поднялась с кровати.

— Похоже, этот день будет не менее насыщенным, чем ночь, — сказала она, и в её голосе послышалось предвкушение.

Гарри, уже натягивая рубашку, усмехнулся:

— Я готов к любым обсуждениям. Главное, чтобы они не касались нашей ночи.

Посейдон рассмеялся и направился к выходу.

— Не обещаю, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Но я постараюсь вас прикрыть.

Он вышел, оставляя Уму и Гарри собираться. За окном голоса богов становились всё громче, и в воздухе чувствовалась атмосфера предстоящего дня, полного смеха, разговоров и, возможно, новых приключений.

Пока Ума и Гарри одевались, за окном продолжался оживлённый разговор между Гермесом и Аполлоном. Аполлон, явно наслаждаясь моментом, с лёгкой усмешкой подкалывал брата.

— Гермес, ты уверен, что тебе хватит этого успокоительного? — спросил Аполлон, кивая на стакан, который тот наполнял уже очередной порцией. — Я слышал, что дети могут быть очень громкими, но, похоже, ты переживаешь больше, чем все мы вместе взятые.

Гермес, налив себе ещё немного, с усталым взглядом обернулся к Аполлону.

— Если бы ты знал, что я слышал прошлой ночью, ты бы тоже пил, — ответил он, и в его голосе слышалась смесь усталости и юмора. — Моя дочь... Кейт... Она была настолько громкой, что я уверен, весь Лагерь знает, как зовут того парня, с которым она провела ночь.

Аполлон усмехнулся и покачал головой.

— Не переживай, — сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. — Мои сыновья тоже не были тише. Я даже не мог понять, кто из них был громче: Рэй или Сэм.

Гермес поднял стакан и сделал глоток, глядя на Аполлона с выражением, в котором смешались усталость и раздражение.

— Это ужасно, — сказал он. — Я слышал имя Кейт из уст твоего сына, и я не знаю, как теперь смотреть ей в глаза.

Аполлон рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Наверное, это просто традиция, — сказал он. — Дети всегда делают так, чтобы мы чувствовали себя неловко. Но, поверь, это того стоит.

Гермес покачал головой, но на его лице появилась лёгкая усмешка.

— Я уже начинаю привыкать, — сказал он, и в его голосе послышалась усталая нота. — Но если Кейт решит повторить это завтра, я.....

Аполлон улыбнулся и поднял свой стакан.

— За детей! — сказал он, и в его голосе послышался смех. — И за то, чтобы мы пережили их молодость.

Гермес поднял свой стакан и чокнулся с ним, чувствуя, как внутри него разливается тепло.

В этот момент к ним подошли Арес, Аид и Посейдон. Все трое выглядели так, будто только что вернулись из разведки — усталые, но с лёгкими усмешками на лицах. Арес был первым, кто нарушил тишину.

— Я смотрю, вы уже начали без нас, — сказал он, кивая на стаканы Гермеса и Аполлона. — Это хороший знак. Значит, ночь была продуктивной.

Аполлон усмехнулся и поднял стакан.

— Продуктивной — это мягко сказано, — ответил он, переводя взгляд на Ареса. — Я слышал, твой сын тоже не терял времени даром.

Арес ухмыльнулся, и на его лице появилась странная смесь гордости и смущения.

— Зайрон умеет удивлять, — сказал он. — И судя по звукам....

— Ну что, — сказал он, и в его голосе послышалась лукавая усмешка. — А помните, как мы сами были молодыми и безумными? Как мы удивляли своих избранниц?

Гермес, уже почти допивший свою вторую порцию успокоительного, усмехнулся и покачал головой.

— Я помню, как однажды я украл для своей жены целую звезду, — сказал он, и в его голосе послышалась ностальгия. — Она тогда сказала, что это самый романтичный поступок в её жизни. А на самом деле я просто хотел произвести впечатление.

Аид, стоявший рядом, усмехнулся и поднял стакан.

— Моя Малефисента всегда говорила, что я умею удивлять, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая тёплая нота. — Даже когда я просто появлялся у её замка, она смотрела на меня так, будто я принёс ей целый мир. Хотя иногда я приносил ей всего лишь букет ночных цветов.

Аполлон рассмеялся и хлопнул Аида по плечу.

— Но мы все знаем, что ты не был таким уж сдержанным, — сказал он, и в его голосе послышалась насмешка. — Я помню, как ты устроил целое представление, чтобы привлечь её внимание.

Аид покачал головой, но на его лице появилась тёплая улыбка.

— Это было давно, — сказал он. — Но я не жалею ни об одном моменте. Она стоила того.

Арес, стоявший чуть поодаль, усмехнулся и добавил:

— А моя жена всегда говорила, что я слишком прямолинейный. Но, если честно, это срабатывало. Она любила мою прямоту.

Гермес поднял стакан и, глядя на братьев, произнёс:

— За наших жён. За то, что они терпели нас, когда мы были молодыми и глупыми. И за то, что они всё ещё с нами.

Боги подняли стаканы и чокнулись, и в воздухе повисла та особая атмосфера, которая бывает только между теми, кто разделяет общие воспоминания. Этот разговор напомнил им, что, несмотря на все их божественные силы и бессмертие, они всё ещё люди в своих чувствах.
Полубоги начали выходить из своих домиков, и утренний воздух наполнился смехом и лёгкими разговорами. Зайрон первым появился на пороге, ведя под руку Си Джей. Она выглядела счастливой и слегка смущённой, но её улыбка была искренней. Рядом с ними, держа за талию Равену, появился Харпер. Его глаза сияли, а она, улыбаясь, что-то шептала ему на ухо.

Мия, Мэл, Джей и остальные тоже начали выходить из дома Аида. Джей, заметив Си Джей, подошёл к Бэну и с лёгкой усмешкой тихо сказал:

— Представляю выражение лица Гарри, когда он это увидит.

Бэн усмехнулся, но ничего не сказал, лишь кивнул, наблюдая за парой.

В этот момент из домика Аполлона показались Кейт и Сэм. Сэм держал Кейт за талию, и она выглядела расслабленной, почти счастливой. Её крылья слегка подрагивали, а на лице сияла улыбка.

Мия, заметив это, легонько толкнула Джея локтем и прошептала:

— Похоже, ночь была хороша для всех.

Джей усмехнулся и, притянув её ближе, поцеловал в висок.

— Похоже, что да, — ответил он, и в его голосе послышалось удовлетворение.

Все собрались на центральной поляне, где их уже ждали остальные. Атмосфера была лёгкой и тёплой, и казалось, что эта ночь стала началом чего-то нового для каждого из них. Завтрак, смех и разговоры наполнили утро, и впереди был ещё целый день, полный возможностей.

Из дома Зевса, который стоял на возвышении в центре Лагеря, показался сам царь богов. Все полубоги, стоявшие на поляне, обернулись. Дети злодеев затаили дыхание, глядя на него с изумлением.

Зевс был величественным — высокий, с густой белоснежной бородой и длинными волосами, такими же светлыми, как молнии, которыми он управлял. На нём была простая, но элегантная белая тога, перехваченная золотым поясом, а в руках он держал свой знаменитый посох, увенчанный сверкающим кристаллом. Его глаза, ярко-голубые, как само небо, излучали силу и мудрость, но в них также читалась та хитрая, почти озорная искра, которая была свойственна ему ещё в те времена, когда он покорял богов и смертных своей харизмой. Каждое его движение было плавным и уверенным, а его голос, когда он заговорил, прозвучал как раскат грома, но в то же время был тёплым и дружелюбным.

Си Джей, увидев Зевса, на мгновение замерла, и её лицо побледнело. Она покачнулась, и Харпер, стоявший рядом, быстро подхватил её под руку, поддерживая.

— Осторожно, — сказал он с лёгкой усмешкой, но в его голосе слышалась поддержка. — Для человека увидеть всех троих главных богов одновременно — это серьёзное испытание для нервов.

Равена, стоявшая рядом, тоже слегка пошатнулась, но взяла себя в руки, сделав глубокий вдох. Она перевела взгляд с Зевса на Аида и Посейдона, и на её лице появилось выражение смешанного уважения и лёгкого страха.

— Приветствую вас, полубоги! — сказал Зевс, и его голос разнёсся по всей поляне, заставляя всех замереть. — Я рад видеть, что вы все собрались здесь, чтобы отпраздновать это событие. Ваша энергия, ваша страсть и ваша сила — это то, что делает этот мир живым.

Он обвёл взглядом толпу, и его глаза на мгновение остановились на детях злодеев. Он улыбнулся им, словно показывая, что они тоже часть этого мира.

За ним, из дома, вышли Персей и Анабет. Персей держал Анабет под руку, и она выглядела счастливой, а на её лице сияла лёгкая улыбка. Чуть позади них появились Геркулес и Зоя. Геркулес, широко улыбаясь, что-то говорил Зое, а она, смеясь, качала головой. Все четверо выглядели так, будто провели ночь не менее насыщенно, чем остальные.

Зевс, заметив среди богов Аида и Посейдона, направился к ним. На его лице появилась широкая улыбка, когда он приблизился к братьям.

Он подошёл к брату и, хлопнув его по плечу, сказал радостно:

— Аид, давно не виделись! Как идут дела в загробном царстве?

Аид, стоявший с чашкой чая, усмехнулся и, сделав глоток, ответил с лёгкой иронией:

— Ну как тебе сказать... темновато, мрачновато. А в час пик... — он сделал паузу и с легким смехом добавил, — горы трупов, как всегда.

Зевс рассмеялся, и его смех прозвучал как раскат грома.

— Как вижу, у тебя всё по-прежнему, — сказал он, и в его голосе послышалась тёплая насмешка. — Но я рад, что ты нашёл время выбраться на свет.

Аид ухмыльнулся и пожал плечами.

— Иногда нужно проветриться, — ответил он. — Тем более когда дочери решили устроить шоу.

Зевс перевёл взгляд на Мию и Мэл, стоявших рядом, и его улыбка стала мягче. Он с явным удовольствием окинул их взглядом, словно оценивая семейное сходство.

— Это семейное, — сказал он и усмехнулся. — Вы обе явно пошли в отца. Шумные, яркие и запоминающиеся.

Мия усмехнулась, а Мэл приподняла бровь, но в их глазах читалось веселье. Они уже привыкли, что их отец — не единственный бог, способный на такие замечания.

Затем Зевс перевёл взгляд на Персея и Анабет, которые стояли чуть поодаль, и его голос стал чуть громче:

— Мои, как видишь, тоже были делом заняты. Аж небосвод гремел. И это было отлично слышно, — сказал он с лёгкой насмешкой, и его глаза сверкнули.

Персей, стоявший рядом с Анабет, смущённо опустил голову, пряча улыбку.

— Пап, — сказал он, и его голос звучал почти по-мальчишески. — Не надо при всех.

Анабет, которая держала его под руку, слегка покраснела, но улыбнулась, стараясь сохранить достоинство.

Зевс рассмеялся и хлопнул сына по плечу, после чего развернулся к собравшимся. Его голос стал чуть громче, и в нём послышались нотки деловитости.

— Через два дня летнее равноденствие, — сказал он, обводя взглядом полубогов. — Старших детей богов жду на Олимпе.

Он перевёл взгляд на Уму, Тесея, Мэл, Мию и своих собственных детей — Персея, Геркулеса и Зою.

— А вашу семерку, — добавил он с лёгкой усмешкой, — жду в полном составе. И попробуйте мне туда не прийти.

В его голосе слышалась улыбка, но в то же время он дал понять, что это не шутка.

Аид, стоявший рядом, ухмыльнулся и, повернувшись к Зевсу, сказал с лёгкой насмешкой:

— Зюзя, нам пора.

Зевс усмехнулся и покачал головой, явно привыкший к такому обращению от брата.

— Тогда до встречи, — сказал он, и его фигура начала растворяться в золотистом свете портала. — Не опаздывайте.

Боги начали поправлять свои одеяния, кто-то допивал остатки вина, кто-то уже открывал порталы. Аполлон, проходя мимо Сэма, слегка задержался и наклонился к нему, произнеся полушепотом, но достаточно громко, чтобы Кейт, стоящая рядом, тоже услышала:

— Сэм, внучку мне забабахайте. Слышишь? Жду.

Сэм опешил, но на его лице тут же появилась широкая ухмылка, а Кейт, услышав это, приоткрыла рот от удивления, но затем рассмеялась. Она толкнула Сэма в плечо.

Гермес, проходящий мимо, услышал слова Аполлона и, ухмыльнувшись, пихнул его в плечо в сторону портала, приговаривая с лёгкой усталостью:

— Иди уже, заказчик. А то мы тут ещё полдня стоять будем.

Аполлон засмеялся и, подмигнув Сэму, шагнул в портал, исчезая в золотистом свете.

Сэм и Кейт переглянулись, и их лица озарились улыбками. Сэм, не говоря ни слова, притянул Кейт к себе и поцеловал. Это был короткий, но тёплый поцелуй, полный обещаний и лёгкого смеха.

Кейт, отстраняясь, улыбнулась и, глядя на Сэма с лёгким прищуром, спросила:

— Это что сейчас было?

Сэм поджал губы на мгновение, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но не выдержал и, усмехнувшись, ответил:

— Это был мой отец. Он всегда такой... прямолинейный.

Ребята, стоявшие вокруг, рассмеялись, и в воздухе повисла лёгкая, тёплая атмосфера. Кейт покачала головой, но в её глазах светилась улыбка.

Когда боги один за другим исчезли в порталах, поляна наполнилась тишиной, но она была скорее спокойной, чем напряжённой. Мия и Мэл переглянулись, затем посмотрели на своих парней, и между ними пробежал лёгкий смешок.

Джей, чувствуя лёгкость момента, сказал с лёгким смешком:

— Как-то неудобно получилось...

В это время Персей стоял чуть поодаль, и его лицо медленно приобретало всё более красный оттенок. Он явно пытался пережить момент, когда его отец при всех упомянул их с Анабет ночь. Геркулес, заметив это, по-братски пихнул его в плечо и усмехнулся.

— Вот почему папа... — начал Персей, но не договорил, смущённо опустив голову.

Геркулес засмеялся и, похлопав брата по плечу, сказал с лёгкой ностальгией:

— За тысячу лет до тебя, брат, вот так же позорился я. Так что... — он сделал паузу и, улыбнувшись, добавил: — наслаждайся.

Все вокруг засмеялись, и Персей, несмотря на смущение, тоже улыбнулся. В этот момент они чувствовали себя не просто полубогами, а частью большой, шумной и немного безумной семьи, где каждый мог понять друг друга.

Дети трёх верховных богов собрались в круг, и атмосфера стала немного более серьёзной, но всё ещё тёплой. Мия, слегка усмехнувшись, произнесла, обращаясь скорее к себе и сестре, чем ко всем остальным:

— Понимаешь, почему я не хочу идти на Олимп?

Мэл вопросительно приподняла бровь, но Мия не дала ей ответить, добавив с лёгкой иронией:

— Вот это будет там весь вечер. Все эти взгляды, намёки, шутки про нас. Мы будем главным развлечением.

Мэл засмеялась, представив эту картину, и кивнула:

— О да, я уже вижу, как Афродита будет делать нам комплименты, а Аполлон — подкалывать.

Но тут в разговор вступил Геркулес. Он стоял, скрестив руки на груди, и его голос звучал спокойно, но твёрдо:

— Так или иначе, отец сказал — должны быть все в полном составе. Это не обсуждается. Мы дети большой тройки, и от нас ждут присутствия.

Ума, стоявшая рядом с Гарри, нахмурилась и спросила:

— Почему от каждого дома богов идут только двое, а в нашем случае — все мы?

Мия повернулась к ней и, слегка вздохнув, ответила с лёгкой задумчивостью:

— Потому что мы — дети верховных олимпийцев. Как мне в своё время объяснял Хирон, дети от большой тройки рождаются крайне редко. Каждый из нас — исключение. И поэтому нас ждут на Олимпе не как просто полубогов, а как представителей великих семей. Мы — напоминание о том, что боги всё ещё связаны с миром смертных.

Все замолчали, обдумывая её слова. В воздухе повисло лёгкое напряжение, но оно было скорее осознанным, чем тревожным. Геркулес улыбнулся и, похлопав Мию по плечу, сказал:

— Ну что ж, раз мы исключения, то будем выглядеть соответственно.

Тут в разговор вступила Зоя. Она стояла, слегка наклонив голову, и её голос звучал мягко, но уверенно:

— Напомню, что у нас сегодня всё ещё выходной. Мы не должны думать о делах весь день. Давайте хотя бы сегодня насладимся моментом.

Мия, услышав это, слегка улыбнулась, но затем повернулась к Мэл, и её голос стал серьёзнее:

— Мэл, нам нужно кое-что сделать. Помнишь, что говорили бабушка и дедушка? Мы должны достучаться до мамы. Это важно.

Мэл кивнула, и её лицо стало сосредоточенным. Она знала, что это не просто слова — это была их цель, их миссия.

— Ты права, — сказала Мэл. — Мы не можем откладывать это. Сегодня у нас есть время, чтобы попытаться.

Все остальные переглянулись, чувствуя, что разговор переходит в более серьёзное русло. Зоя кивнула, показывая, что понимает важность момента.

— Тогда не теряйте времени, — сказала она. — Мы будем в Аурадоне, если понадобиться.

Мия и Мэл обменялись взглядами, и в их глазах горела решимость. Они знали, что это только начало, но они были готовы сделать всё, чтобы вернуть свою мать.