Прицел на будущее

Уроки выживания

Вита проснулась оттого, что кто-то гладил её по волосам.

Она открыла глаза. Виктор сидел на краю кровати, уже одетый — в чистую чёрную футболку и домашние штаны. На лбу пластырь, на костяшках ссадины. Но он был жив. Целый. Рядом.

— Доброе утро, — сказал он тихо.

— Ты не спишь? — голос у Виты был сонный, тёплый.

— Не могу. Привычка.

— Врать. Ты просто ждал, пока я проснусь, чтобы начать разговор про кабинет.

Он усмехнулся уголком рта.

— Проницательная.

Вита села, натянув одеяло до подбородка. Вчерашнее навалилось сразу: страх, записка, фальшивый полицейский, комната памяти, винтовка. И его возвращение — грязного, раненного, но живого.

— Ты обещал рассказать про Костика, — сказала она. — И про то, что случилось.

Виктор откинулся на спинку кровати, закинул руку за голову.

— Вчера вечером я встретился с ним. Не в клубе, не на людях. На старом складе на Объездной. Он привёл троих — тех же, что были с ним у подъезда, и ещё двоих. Думал, что сила в количестве.

— А на самом деле?

— На самом деле сила в голове. И в готовности идти до конца.

Он помолчал.

— Я предложил ему сделку. Он отказывается от тебя, от клуба, от любых попыток мстить. А я не ломаю ему руки и не выкидываю из города.

— Он согласился?

— Нет. Он решил, что я блефую. Достал нож.

Вита побледнела.

— И что ты сделал?

— Я выбил нож. Сломал ему два пальца. Сказал, что в следующий раз это будут рёбра. Или позвоночник. Потом его ребята бросились на меня. Одного я вырубил. Второй… второй заехал мне по лицу, — он коснулся пластыря на брови, — но быстро понял, что ошибся.

— Ты один против пятерых?

— Трое сбежали, когда поняли, что я не остановлюсь. Костик и его подручный остались лежать на складе. Я ушёл.

Вита смотрела на него с ужасом и восхищением одновременно.

— Ты мог погибнуть.

— Мог. Но не погиб.

— Почему ты не взял с собой Рому? Почему не вызвал полицию?

Виктор повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что это моя война. Я не имею права подставлять других под пули — или под ножи. И полиция в таких делах не помощник. Они приедут — составят протокол — и Костик выйдет на следующий день. А так — он запомнит. И его люди запомнят.

— Ты уверен, что он не вернётся?

— Я уверен, что следующие две недели он будет лечить пальцы и думать, стоила ли игра свеч. А за две недели я придумаю, как защитить тебя надолго.

— Защитить меня… — Вита опустила глаза. — А если я не хочу, чтобы меня только защищали?

Виктор нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Она подняла голову, и в её глазах горел огонь — тот самый, который он увидел в клубе, когда она разбила бутылку.

— Я хочу научиться защищать себя сама.

— Нет, — сказал Виктор мгновенно.

— Ты даже не подумал.

— Я подумал. Ответ — нет.

Вита встала с кровати, закутавшись в одеяло, и встала напротив него.

— Послушай меня. Я не хочу всю жизнь сидеть в твоей квартире, боясь выйти за хлебом. Я не хочу, чтобы ты каждый раз получал по лицу, потому что я не умею за себя постоять. Я не хочу быть твоей слабостью, Виктор. Я хочу быть твоей силой.

Он молчал.

— Вчера, — продолжала она, — когда пришёл этот фальшивый полицейский, я спряталась. Потому что не знала, что делать. А если бы он выломал дверь? Если бы их было больше? Что бы я делала? Кричала?

— Ты бы пошла в панцирную комнату.

— А если бы я не успела?

Повисла тишина.

Виктор провёл рукой по лицу — жест усталости и сомнения.

— Ты хоть представляешь, что значит научиться драться? — сказал он тихо. — Это не кино. Это синяки, сбитые костяшки, боль. Это страх, который не уходит, даже когда ты умеешь делать удар.

— Я не боюсь боли, — сказала Вита. — Я боюсь быть беспомощной.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Взвешивал. Прицеливался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Один урок. Посмотрим, что из тебя выйдет.

— Серьёзно?

— Да. Но на моих условиях.

— Каких?

— Первое: ты не будешь трогать оружие. Холодное и огнестрельное — под запретом. Второе: ты будешь делать ровно то, что я говорю. Без вопросов, без споров. Третье: если я скажу «стоп» — значит, стоп. Без обид.

— Договорились.

— Иди одевайся. Начнём через десять минут в гостиной. Ковры убери, диван отодвинь.

Вита чуть не подпрыгнула от неожиданной радости. Потом спохватилась:

— А про кабинет? Ты хотел поговорить.

— Поговорим. После урока.

Она кивнула и убежала в спальню переодеваться.

Виктор остался сидеть на кровати.

«Что я делаю? — подумал он. — Она же не боец. Она — дизайнер интерьеров, чёрт возьми. Она рисует стулья и диваны, а я собираюсь учить её ломать челюсти»

Но вчера, когда он вернулся со склада, она не убежала. Она не закричала, увидев его разбитое лицо. Она бросилась к нему.

И сегодня она сказала: «Я хочу быть твоей силой».

Никто никогда не говорил ему такого.

Он поднялся, пошёл в гостиную и начал сдвигать мебель.

Вита вышла в старых леггинсах и растянутой футболке. Волосы собрала в высокий хвост. Без макияжа, без защиты — совсем девчонка.

— Готова? — спросил Виктор.

— Да.

— Сейчас ты упадёшь примерно десять раз. Наверное, ушибёшься. Может быть, заплачешь. Это нормально. Если ты хочешь научиться защищать себя — ты должна привыкнуть к тому, что защита бывает больно.

— Я поняла.

— Покажи руки.

Она протянула ладони. Он осмотрел их — длинные пальцы, аккуратные ногти, ни одного мозоля.

— Ты никогда не дралась.

— Только разбивала бутылки.

— Бутылки — это хорошо, — он усмехнулся. — Но для начала — база. Стойка.

Он показал: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес на передней части стопы. Руки у лица, локти прижаты к корпусу.

— Повторяй.

Вита попыталась. У неё получилось нелепо — слишком прямо, слишком напряжённо.

— Расслабься. Драка — это не когда ты дубовая. Это когда ты как пружина. Готова сжаться и выстрелить.

— Я не пружина, я студентка, — буркнула она, но чуть согнула колени сильнее.

— Лучше. Теперь удар прямой. Сжимаешь кулак — большой палец снаружи, не внутрь, иначе сломаешь. Бьёшь не рукой — всем корпусом. Представь, что ты хочешь толкнуть стену.

Она замахнулась и вяло ткнула кулаком в воздух.

— Слабо. Ещё.

— Я боюсь сделать больно.

— Мне? — Виктор усмехнулся. — Вита, ты не сделаешь мне больно, даже если очень постараешься. Давай.

Она ударила сильнее. Он даже не шелохнулся — поймал кулак в ладонь.

— Уже лучше. Но ты закрываешь глаза. Нельзя. В драке ты должна видеть, куда бьёшь. Ещё раз.

Удар. Ещё. Ещё.

Через пятнадцать минут у неё горели плечи и болели костяшки.

— Перерыв, — сказал Виктор. — Выпей воды.

Она пила прямо из бутылки, тяжело дыша.

— Это только начало? — спросила она.

— Только начало. Самое простое.

— А что сложное?

— Принимать удары. И не падать.

Следующие полчаса стали для Виты проверкой на прочность.

Виктор надел мягкие перчатки и начал наносить медленные, контролируемые удары — в плечо, в живот, по рукам. Его задача была не сделать больно, а научить её защищаться.

— Удар — блок. Удар — блок. Не отворачивайся!

Она пыталась закрываться руками, как он показывал, но каждый второй удар проходил.

— Не получается! — простонала она после того, как пропустила в плечо.

— Получается. Ты уже быстрее реагируешь, чем в начале.

— Я чувствую себя мешком для битья.

— Мешок не отвечает, — сказал Виктор. — А ты отвечай.

— Чем?

— Ударом. Ты не просто защищаешься. Ты ищешь момент, чтобы ответить.

Она выдохнула. Собралась.

Следующая атака — блок, уход корпусом, и она неожиданно для себя самой ткнула кулаком ему в живот.

Виктор крякнул — не от боли, от неожиданности.

— Молодец, — сказал он. — Ещё раз.

Она ударила снова. На этот раз увереннее.

— Видишь? — он убрал руки. — Ты можешь.

Вита прислонилась к стене, тяжело дыша. Всё тело гудело, но внутри горело странное, пьянящее чувство.

— Я ударила тебя, — сказала она с улыбкой.

— Ты меня погладила. Но для первого раза — сойдёт.

— Зазнайка.

Он подошёл ближе, взял её руки и осмотрел костяшки.

— Завтра они будут болеть. И послезавтра. Но потом привыкнешь.

— А завтра мы продолжим?

Виктор помедлил.

— Ты правда хочешь?

— Да.

— Тогда продолжим.

Она хотела отойти, но он не отпустил её руки.

— Вита, — сказал он тихо. — На счёт кабинета.

Она замерла.

— Ты нарушила мои границы. Вошла туда, куда я не звал. Посмотрела то, что я прятал.

— Я знаю, — прошептала она. — Мне очень жаль.

— Я не про извинения. Я про то, что ты увидела самое тёмное, что во мне есть. И не сбежала.

Он поднял её подбородок пальцем.

— Это дорогого стоит.

— Что теперь будет? — спросила она.

— Теперь ты знаешь, кто я на самом деле. И выбор остаётся за тобой.

— Какой выбор?

— Остаться. Или уйти. Но если останешься — то уже без тайн. Всё, что ты хочешь знать, я расскажу. Вопросы есть?

Вита подумала секунду.

— Где ты научился так драться?

— В армии. Потом на гражданке дорабатывал.

— Ты убивал людей?

— Да.

— Жалеешь об этом?

Он посмотрел в сторону.

— Нет. Но иногда я жалею, что мне приходилось это делать.

— Последний вопрос. Почему ты не спишь с ножом под подушкой уже несколько дней?

Он перевёл взгляд на неё.

— Потому что нож не согревает. Не говорит «спокойной ночи». Не смотрит на меня так, будто я не чудовище.

В сердце Виты что-то оборвалось и выпрямилось одновременно.

— Тогда, — сказала она, — давай так: ты не спишь с ножом, а я не лазю в твой кабинет без спроса.

— Договорились, — он протянул руку.

Она пожала её — крепко, по-взрослому.

— А теперь, — Виктор отпустил её ладонь и взглянул на часы, — завтрак. А потом — вторая тренировка.

— С ума сошёл? У меня лекции онлайн через час.

— Лекции подождут. Костик — нет.

Она тяжело вздохнула, но кивнула.

За завтраком они сидели рядом, ели яичницу с беконом и почти не разговаривали. Но молчание снова было правильным.

А потом, когда Вита мыла посуду, Виктор подошёл сзади и обнял её — просто так, без повода.

— Спасибо, — сказал он ей в макушку.

— За что?

— За то, что не испугалась.

Она повернулась в его руках, положила ладони ему на грудь — туда, где билось сердце.

— Я боюсь, — честно сказала она. — Но я остаюсь.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Не в губы — рано. Но в лоб — тоже много.

— Сегодня вечером — ещё одна тренировка, — сказал он. — А завтра поговорим с Денисом.

Вита вздрогнула.

— С отцом Алисы?

— Он написал мне вчера. Хочет встретиться. Говорит — есть разговор.

— Ты поедешь?

— Да. Но не один. Ты поедешь со мной.

Вита почувствовала, как внутри завязался тугой узел.

— Он знает про меня?

— Теперь — да.

Виктор взял её за руку.

— Ты готова?

Она посмотрела на их сплетённые пальцы — его, большие, разбитые вчерашним боем, и её, тонкие, с ободранными костяшками после первой тренировки.

— Готова, — сказала она. — Но только если ты сначала расскажешь мне всё про него. Всё, что не досказал вчера.

Виктор кивнул.

— Вечером. После тренировки.

— Договорились.