Прицел на будущее

Прошлое стучится в дверь

Тренировки вошли в режим.

Каждое утро Вита просыпалась, пила кофе, и ровно в девять они с Виктором выходили в гостиную, сдвигали мебель и начинали.

День первый — она падала десять раз.
День второй — восемь.
День третий — пять.

Сегодня был пятый день, и Вита впервые почувствовала, что её тело перестало быть врагом.

— Стойка, — скомандовал Виктор.

Она встала правильно: ноги на ширине плеч, колени согнуты, руки у лица. Уже не дубовая. Уже почти пружина.

— Удар.

Она выбросила правую — резко, с разворотом корпуса. Виктор блокировал, но она уже била левой. Комбинация. Два удара. Три.

— Хорошо, — сказал он, отступая на шаг. — Ты учишься быстрее, чем я думал.

— Я хорошая студентка, — выдохнула она, не опуская рук.

— Перерыв?

— Нет. Покажи мне то, что ты показывал вчера. Уход в сторону и ответный.

Виктор усмехнулся.

— Ты уверена? Это сложнее.

— Ты говорил, что я должна привыкнуть к боли.

Он посмотрел на неё — запыхавшуюся, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, в старой футболке, которая промокла насквозь. И в её глазах горел тот самый огонь.

«Она не просто учится драться, — подумал он. — Она учится быть сильной. Не для меня. Для себя»

— Хорошо, — сказал он. — Атакуй.

Она бросилась вперёд быстрее, чем он ожидал. Удар — блок, удар — блок, потом резкий уход влево, и её кулак врезался ему в бок. Не больно — для него. Но для неё — победа.

Виктор сделал подсечку.

Вита полетела на пол, но успела сгруппироваться — это он тоже показал на прошлом занятии. Упала на бок, перекатилась и вскочила на ноги.

— Теперь ты злишься? — спросил он.

— Нет, — она улыбнулась. — Теперь я понимаю.

— Что?

— Что ты не враг. Что ты проверяешь меня. И что я могу тебя достать, если очень захочу.

Она снова пошла в атаку — быстрее, злее, точнее. Он отступал, блокировал, но чувствовал: она не шутит. Она действительно хотела его достать.

Он пропустил удар.

Её кулак скользнул по его предплечью — не в цель, но близко.

— Ого, — выдохнула Вита. — Я почти попала.

— Почти не считается, — сказал он, но в голосе не было жёсткости.

Она подошла ближе. Очень близко. Так, что он почувствовал запах её пота, шампуня и ещё чего-то — молодого, острого, живого.

— А так? — спросила она и легко коснулась его щеки пальцами.

Это не был удар.

Это было прикосновение.

Виктор замер.

Они стояли друг напротив друга в пустой гостиной, сдвинув мебель к стенам, тяжело дыша после тренировки. И между ними что-то пробежало — током, искрой, электричеством.

— Вита, — сказал он негромко. — Не надо.

— Чего не надо?

— Играть со мной.

— Я не играю, — она подняла на него глаза. — Я никогда не играла.

Он хотел отступить. Должен был отступить. Она слишком молодая. Слишком хрупкая. Слишком важная, чтобы разбить её сердце — или чтобы она разбила его.

Но она положила ладони ему на грудь — туда, где билось сердце, которое он так долго прятал.

— Ты боишься, — сказала она.

— Да.

— Чего именно? Что я уйду? Что я не справлюсь с твоим прошлым? Что я разобьюсь?

— Что я сделаю тебе больно, — выдохнул он.

Она встала на цыпочки.

— Ты делаешь мне больно сейчас. Тем, что держишь дистанцию.

И она поцеловала его.

Сама. Впервые.

Нежно, неумело, по-девчоночьи — губы дрожали, дыхание сбилось. Но это был поцелуй.

Виктор не шевелился три долгих удара сердца. А потом сдался.

Его руки обвили её талию, прижали к себе — крепко, жадно, будто он боялся, что она исчезнет. Он целовал её в ответ — осторожно, потому что боялся сломать, и в то же время жадно, потому что ждал этого слишком долго.

Они оторвались друг от друга, только когда обоим стало нечем дышать.

— Вот так, — прошептала Вита, уткнувшись носом ему в шею. — Вот так я могу.

— Что ты можешь? — голос у него охрип.

— Быть твоей. Не только спасённой. Не только ученицей. Твоей.

Он закрыл глаза и прижал её к себе так сильно, что она пискнула.

«Господи, — подумал он. — Что ты со мной делаешь»

Он не знал, что ответить. Не умел говорить красиво. Не умел обещать.

Поэтому он просто поцеловал её снова. И снова.

А потом в дверь позвонили.

Звонок был резкий, требовательный. Не как у фальшивого полицейского — тот звонил с паузой. Этот долбил, не переставая.

Виктор отстранился от Виты мгновенно. Тело напряглось, лицо окаменело — снова броня, снова снайпер.

— Кто это? — шепнула Вита.

— Не знаю. Иди в спальню. Закройся.

— Нет. Я с тобой.

— Вита…

— Я теперь твоя, помнишь? Я иду с тобой.

Он хотел возразить, но звонок повторился, и в голосе было что-то знакомое, заставившее его побледнеть.

Он подошёл к двери, посмотрел в глазок.

И выругался.

— Открой, Виктор! — раздался женский голос. — Я знаю, что ты там!

Вита подошла ближе. Она видела, как напряглась его спина. Как сжались кулаки.

— Кто это? — спросила она снова, тише.

— Лера, — сказал он с таким лицом, будто проглотил яд.

— Лера?

— Моя бывшая.

Он открыл дверь.

На пороге стояла женщина лет двадцати пяти. Высокая, длинные тёмные волосы, идеальный макияж, дорогая одежда — бежевое пальто, сапоги на каблуках, сумка, которая стоила как полгода жизни Виты в общаге.

Она была красивой. Холодно красивой.

— Привет, — сказала она, не спрашивая разрешения, перешагнула порог и сразу посмотрела на Виту. — А это кто?

— Это Вита, — ровным голосом сказал Виктор. — Она живёт здесь.

— Живёт? — бровь Леры поползла вверх. — У тебя? Я думала, ты не пускаешь никого дальше прихожей.

— Времена меняются.

Лера скинула пальто прямо на вешалку, даже не глядя, попала. Прошла в гостиную, оглядела сдвинутую мебель, ковёр, который свернули в рулон, и усмехнулась.

— Тренируешься? С ней? — она кивнула на Виту. — Ты шутишь.

— Что тебе нужно, Лера? — Виктор не двинулся с места. Голос холодный, как лёд.

— Поговорить. — Она села на диван, закинула ногу на ногу. — Мы не виделись год. Ты не брал трубку, не отвечал на сообщения. А я, знаешь ли, волновалась.

— Не нужно было волноваться.

— А я волновалась. — Лера посмотрела на Виту. — Милая, можно нам с Виктором побыть одним? Мы недолго.

Вита почувствовала укол ревности — глупой, нелепой, но острой. Она посмотрела на Виктора.

— Вита остаётся, — сказал он. — Говори при ней.

Лера улыбнулась — холодно, красиво, опас-но.

— Хорошо. Я пришла сказать, что я вернулась. В город. В твою жизнь. И я хочу начать всё сначала.

— Нет, — сказал Виктор.

— Ты даже не подумал.

— Я думал об этом целый год. И ответ — нет.

Лера встала, подошла к нему почти вплотную. Вита видела, как напряглись её пальцы — ей хотелось схватить его за руку, за футболку, за что угодно. Но она стояла на месте.

— Посмотри на меня, — сказала Лера. — Я изменилась. Я прошла терапию. Я готова быть с тобой настоящей, не той стервой, которой была. Дай мне шанс.

— Ты опоздала, — тихо сказал Виктор.

— Из-за неё? — Лера кивнула в сторону Виты. — Серьёзно? Из-за этой пигалицы? Ей сколько — шестнадцать? Семнадцать?

— Восемнадцать, — сказала Вита, делая шаг вперёд. — И это не твоё дело.

Лера усмехнулась.

— О, у неё есть голос. Виктор, ты с ума сошёл. Ты — снайпер, владелец клуба, мужчина с прошлым, которое заставило бы любого психолога плакать. И ты выбрал ребёнка?

— Я выбрал того, кто не боится меня, — сказал Виктор. — Кто не пытался меня переделать. Кто не требовал выбросить воспоминания о войне и забыть, кем я был. Уходи, Лера.

— А если не уйду?

Виктор шагнул к ней. Спокойно, без угрозы. Но Лера отшатнулась — как тогда, у подъезда, шарахнулись люди Костика.

— Ты помнишь, что было в прошлый раз? — спросил он очень тихо. — Когда ты не ушла.

Лера побледнела.

— Ты не посмеешь.

— Уходи по-хорошему. Пока я не вспомнил, почему мы расстались.

Она взяла пальто, накинула на плечи. У двери обернулась.

— Она не для тебя, — сказала Лера, глядя на Виту. — Ты его погубишь. Он не умеет любить по-нормальному. Он умеет только защищать и убивать. И однажды он защитит тебя так, что ты этого не переживёшь.

— Это моё дело, — сказала Вита. — Спасибо за совет. Дверь сзади.

Лера усмехнулась и вышла.

Дверь закрылась. В прихожей повисла тишина.

Виктор стоял, прижавшись лбом к двери. Плечи напряжены.

— Я должен был тебе сказать о ней, — произнёс он, не оборачиваясь. — Что она была. Что она могла вернуться.

— Почему не сказал?

— Думал, не вернётся.

Вита подошла и положила руку ему на спину.

— Ты любил её?

— Нет. Думал, что да. Но это была не любовь. Это была попытка… быть как все. Быть нормальным. Встречаться, жить вместе, делать вид, что прошлого не было. Она хотела, чтобы я выкинул форму, дневник, винтовку. Чтобы перестал видеть кошмары. Чтобы стал другим.

— А ты не можешь быть другим.

— Нет. Могу только притворяться. И Лера это поняла. Ушла. Сказала, что я сломанный и что она не психолог.

Он повернулся к Вите.

— А ты? Ты тоже хочешь меня починить?

— Нет, — она покачала головой. — Я хочу быть рядом. Целым или сломанным — неважно.

Он взял её лицо в ладони — осторожно, как будто она была из стекла.

— Ты уверена? После того, что ты увидела? После Леры? После кабинета?

— Никогда в жизни не была ни в чём так уверена.

Он поцеловал её. Не в лоб, не в щёку. В губы. Долго, глубоко, жадно — так, как не целовал никого очень давно. В этом поцелуе была вся его тоска по нормальной жизни. Вся боль, которую он носил в себе. И вся надежда, которую он уже похоронил.

Когда они оторвались друг от друга, у обоих кружилась голова.

— Фух, — выдохнула Вита. — Это было…

— Опасно, — закончил он. — Я опасен. Я предупреждал.

— А я тебя не боюсь. Помнишь? Я разбила бутылку.

Он улыбнулся — впервые за весь день. Живой, настоящий, без маски.

— Помню.

— Тогда идём доделывать тренировку. Ты обещал показать мне захват.

— Ты серьёзно? Сейчас?

— А что? Девушка поцеловалась — и что? Жизнь продолжается. И Костик никуда не делся.

Виктор посмотрел на неё с уважением.

— Ты удивительная, — сказал он.

— Я знаю, — она улыбнулась и ушла в гостиную, встала в стойку. — Давай, снайпер. Покажи, на что способен.

Он пошёл за ней, и на этот раз его шаги были легче.