ГЛАВА ВТОРАЯ
Зейнеп
Утро было тихим, почти подозрительно спокойным. Я едва открыла глаза и почувствовала тяжесть во всём теле: усталость от прошлой недели, от землетрясения, от больницы, от постоянного напряжения, от страха за Самиры.
- Доброе утро, - сказала она, осторожно присаживаясь на кровать.
Мама уже была в коляске, скользя по комнате с помощью Халимы, подруги семьи, которая поддерживала её с одной стороны. Руки матери были спокойны, лицо сохраняло привычное терпение. Но в глазах - лёгкая тревога.
Самира сидела на стуле рядом с кроватью, тонкая, бледная, с волосами, слегка растрёпанными от недавнего сна. В её глазах мерцала слабая улыбка: пыталась быть смелой.
- Ты, наверное, не спала, - тихо сказала она Зей.
- Немного, - выдохнула я, чувствуя, как в горле подступает ком. - Ты как?
Самира кивнула. - Меня немного кружит голова, но я держусь.
Халима аккуратно поправила плед на маме, которая всё равно пыталась улыбнуться:
- Сегодня мы отправляемся к Марьям, - сказала она спокойно. - Там будет тихо, и мы сможем отдохнуть.
Я кивнула, но внутри всё ещё стучало тревогой. Подготовка к полёту казалась огромной: коляска мамы, сумки, лекарства Самиры, документы... Каждая мелочь напоминала о хрупкости их положения.
- Мам, тебе помочь с ремнями, когда будем в самолёте? - спросила я.
- Нет, ты заботься о Самире, - ответила мама. - Я справлюсь.
Самира тихо вздохнула, я схватила её руку:
- Если тебе станет плохо в самолёте, сразу говори.
- Я скажу, - ответила Самира. - Но, пожалуйста, не смотри на меня так, будто я сейчас развалюсь.
- Я не... - я замолчала. - Просто боюсь, что не смогу помочь.
Мама положила руку на плечо Самиры:
- Мы справимся, - сказала она.
В аэропорту было шумно и душно. Колеса коляски скрипели по полу, я несла сумку с лекарствами и документами, Халима помогала маме. Самира слегка побледнела, когда они шли мимо других пассажиров.
- Зей, мне страшно, - призналась она почти шёпотом.
- Мне тоже страшно, - ответила я, наклоняясь. - Но мы вместе. И это важно.
Регистрация прошла медленно.
Колеса коляски мамы щёлкали по гладкому полу, а мое сердце бешено стучало с каждым шагом. Когда они вошли в салон самолёта, запах кондиционера и пластика снова ударил по нервам.
- Тебе удобно, мам? - спросила я.
- Да, - ответила мама. - Главное, чтобы ты была рядом с Самирой.
Самира устроилась у окна, а я села рядом, поддерживая её плечо. Мама - в коляске - заняла место ближе к проходу, Халима помогала с ремнями безопасности. И напоследок обнявшись с нами, вышла с самолёта плача. Было больно видеть ее такой, ведь она уже как 5 лет с нами, и расставаться с нами наверное было тяжело.
Самолёт тронулся с земли. Самира сжала мою руку.
- Если мне станет плохо...
- Нет, ты не потеряешь сознание, - резко сказала Я. - Я рядом.
Скорее я пыталась этим успокоить саму себя, я сама боялась что она потеряет сознание. Сердце сжималось об одной мысли о потери сознания Самиры. Я вздохнула, и улыбнулась Самире.
- Я знаю, - Самира кивнула. - Но всё равно страшно.
Я обняла её плечо, пытаясь передать всю силу, которой сама почти не ощущала:
- Мы справимся. Вместе.
Самолёт набирал высоту, и город под ногами уменьшался. Внизу остались больница, шум, тревога, усталость.
Впереди была Анталия - тихий приют, где ждали новые надежды, новые испытания и, возможно, первые радости после всего, что им пришлось пережить.
***
Самира уснула смотря на облака за иллюминатором. Ее лицо было бледным, на лице несколько родинок, и был совсем лёгкий румянец. Я улыбнулась смотря на неё, но ее состояние заставляло меня тревожиться. Сердце начало бешеного колотиться, я попыталась отвлечься смотря на небо в иллюминаторе.
Мама спокойно лежала на своем кресле и общалась со своей соседкой. Рядом с ней сидела пожилая женщина, и оживлённо разговаривала с моей мамой.
И внезапно раздался кашель, затем резкий задыхающийся звук: один из мужчин подавился едой. Его лицо побледнело, губы синили, глаза широко раскрылись. Он закашлялся, захлёбываясь, и чуть не упал с сиденья. Стюардессы стояли в стороне вкопанные, не знаю чем помочь. Я почувствовала лёгкое удивление, они если, не дай Аллах, Самире станет плохо, так будут стоять?
- Кто-нибудь! - закричал мужчина рядом, паника мгновенно охватила соседние ряды.
Люди начали толкаться, кто-то пытался помочь, кто-то зажмурился от ужаса. Я, почувствовав дрожь паники в воздухе, резко встала. Стюардессы все равно не смогли бы ему помочь, а я медсестра или уже нет.. Я встряхнула головой отгоняя навязчивые мысли. «Бисмиллях» произнесла я и встала. Я слегка успокоилась и твердо сказала:
- Дайте ему место, - спокойно, сказала я, подходя к мужчине. - Постарайтесь не давить на него.
Я была напряжена, сердце стучало, но руки действовали быстро и уверенно.
Я осторожно наклонилась к пассажиру:
- Постарайтесь наклониться вперёд, - сказала я, - я помогу вам.
Он закашлялся снова, но я мягко надавила на спину между лопатками, как учили на курсах первой помощи.
Мужчина выдохнул с усилием, затем ещё один толчок, и еда наконец вышла. Я помогла ему успокоиться, проверила дыхание, слегка поддерживая плечи.
- Дышите ровно, - сказала я тихо, - всё в порядке, вы в безопасности.
Крики и суматоха ещё продолжались вокруг, люди нервно переглядывались, кто-то продолжал смотреть на происходящее с ужасом.
Мама в коляске слегка сжала подлокотники, а Самира наблюдала, прижав руку к подлокотнику, но не пугалась.
Я внимательно посмотрела на мужчину, он был бледный но дышал уже ровно.
- Спасибо вам, - сказал мужчина.
Я кивнула, не могла и сказать не слова, меня окутывал дрожь. Я встала и последний раз взглянула на него.
Мужчина кивнул, бледный, но уже без признаков страха, а суматоха постепенно утихла. Стюардессы подошли, чтобы помочь пассажиру с водой и проверкой дыхания.
Я вернулась к маме и Самире, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, но ещё стучит в висках.
- Ты справилась, - сказала мама тихо, с лёгкой улыбкой.
- Просто пришлось действовать, - ответила я, пытаясь дышать ровнее.
Самолёт плавно набирал высоту, шум моторов стал привычным фоном.
Самира закрыла глаза, отдыхая, мама расслабила руки в коляске. Я взглянула на облака за иллюминатором: мир под ними казался игрушечным и спокойным, совсем не таким, как последние дни, полные тревог.
- Мы почти на месте, - прошептала я, словно сама себе, - скоро Анталия.
Волнение постепенно сменилось лёгкой надеждой. Я понимала, что впереди ещё будут испытания, но сейчас они держались вместе - и это давало силы.