ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Зейнеп
Когда самолёт коснулся земли в Анталия, я почувствовала не радость.
Облегчение.
Я посмотрела на маму. Она сидела рядом - неподвижная, спокойная, с тем самым выражением лица, которое появляется у людей, научившихся терпеть боль.
Инвалидная коляска уже ждала у выхода.
Каждый раз, когда я вижу, как сотрудники помогают ей пересесть, внутри меня что-то сжимается.
Я ненавижу это чувство беспомощности.
Ненавижу, что не могу вернуть ей ноги.
- Всё хорошо, Зейнеп, - тихо сказала мама, будто читая мои мысли.
Я кивнула.
Я всегда киваю.
Потому что если начну говорить - могу расплакаться.
Самира сидела по другую сторону от меня. Она выглядела хрупкой. Слишком хрупкой для своих лет. Третья стадия. Это слово звучит как приговор, даже если врачи говорят «мы боремся».
Я поправила свой платок.
- Ты устала? - спросила я.
- Нет, - соврала она и улыбнулась.
Её улыбка - самая храбрая вещь в моей жизни.
В аэропорту нас встретила тётя Марьям.
Когда она увидела нас - её глаза засветились. Не просто радостью. Светом. Настоящим.
- Зейнеп! - она раскрыла руки.
Я наклонилась к маме, помогла ей выехать вперёд, и только потом шагнула к тёте.
Она обняла меня так крепко, что я почти перестала дышать.
И я обняла её в ответ. Сильно. Отчаянно.
Будто цеплялась за кого-то взрослого, кто может решить всё.
- Ты стала ещё красивее, - прошептала она мне глядя на меня.
- Я стала ещё более уставшей,- я усмехнулась.
Она отстранилась и внимательно посмотрела в мои глаза.
Её взгляд стал мягче.
- Здесь ты отдохнёшь.
Я не знала, правда ли это.
***
Дома нас встретила Айза - приёмная дочь тёти Марьям.
Она была моего возраста. Хиджаб светлого оттенка, живые глаза, немного осторожная улыбка.
- Привет, - сказала она.
- Привет.
Неловкость исчезла быстрее, чем я ожидала.
- Я покажу тебе комнату, - предложила она.
В её голосе не было жалости. И я была ей за это благодарна.
***
Позже пришли папа и мой брат.
Когда папа вошёл, в комнате стало тише. Он всегда приносит с собой тишину. Серьёзную. Давящую.
Он поцеловал маму в лоб. Долго держал её руку.
Я как будто онемела. Папа, который развелся с моей матерью давным-давно, целует ее. Мои глаза отказываются в это верить.
Потом он посмотрел на Самиру. И я увидела, как он на секунду отвернулся. Чтобы мы не заметили боль.
Мой брат подошёл ко мне позже, когда все разошлись по комнатам.
- Зей, - тихо сказал он.
Я стояла на балконе.
- Да?
Он облокотился на перила рядом со мной.
- Ты опять всё берёшь на себя.
- А кто, если не я? - я усмехалась.
- Не надо быть железной, - эти слова прозвучали так странно, что сердце начало бешенно колотится.
- Я не железная, - ответила я, и вздохнула.
- Тогда перестань делать вид, что тебе не тяжело, - он посмотрел на меня с жалостью.
Я отвела взгляд на море вдалеке.
- Если я позволю себе быть слабой, всё развалится.
Он помолчал.
- Ты не обязана спасать всех.
- Обязана, - ответила я тихо. - Это моя семья.
Он вздохнул.
- Папа что-то задумал.
Моё сердце напряглось. Вдруг он что-то сделает с мамой или с Самирой? Эти мысли казались острее лезвии.
- Что?
- Не знаю. Но разговоры странные.
Мне стало холодно, хотя воздух был тёплым.
- Если это что-то касается тебя... я буду рядом.
Я кивнула.
Но тревога уже поселилась внутри. Позже я вышла в магазин. Мне нужно было просто выйти. Подышать.
Айза предложила пойти со мной, но я отказалась.
День в Анталии был мягким. Воздух пах морем. Где-то смеялись люди.
Я чувствовала себя чужой среди их лёгкости.
Я открыла дверь магазина чтобы выйти - и в этот же момент кто-то заходил.
Мы столкнулись.
Пакет выскользнул из моих рук.
- Простите, - прозвучал мужской голос.
Я подняла глаза.
Парень.
Тёмные волосы. Спокойный, внимательный взгляд. Не резкий. Не наглый.
Он быстро наклонился, собирая рассыпавшиеся финики.
- Вы в порядке? - спросил мужской голос.
- Да, - ответила я, поправляя хиджаб.
Моё сердце почему-то забилось быстрее.
- Я Нейт, - сказал он.
Имя показалось непривычным.
- Зейнеп.
Он повторил моё имя тихо.
Будто пробуя его на вкус.
- Вы здесь живёте?
- Нет. У тёти.
- Понятно.
Пауза.
И в этой паузе было больше, чем в словах.
Я вдруг почувствовала, что он смотрит не поверхностно. Не оценивает. Не жалеет. Просто смотрит. И это было... странно непривычно.
- Мне нужно идти, - сказала я.
- Конечно.
Я ушла, но ощущение его взгляда осталось со мной.
И почему-то именно в тот момент, впервые за долгое время, я почувствовала себя не только старшей сестрой.
Не только дочерью.
Не только опорой.
А просто девушкой.