Контракт №317

Вечер начался с тишины. Я сидела на краю кровати, глядя в пустоту, и чувствовала, как время ползёт сквозь меня, как вода сквозь пальцы. Дверь открылась без стука — он никогда не стучал. Джулиан вошёл в комнату, и воздух вокруг него сгустился, стал плотнее, тяжелее. В его руках было чёрное платье — длинное, с открытой спиной, с глубоким вырезом, который подчёркивал то, что я больше не хотела показывать. Он бросил его на кровать и посмотрел на меня с той же холодной усмешкой, которая больше не пугала. Которая больше не вызывала ничего.

— Сегодня вечеринка у Стива, — сказал он, и голос его был ровным, почти безразличным. — Ты поедешь со мной.

Я не ответила. Я смотрела на него, но не видела. Внутри меня была пустота — та самая, которая стала моим домом за последние дни. Она была глубокой, бесконечной, как ночное небо без звёзд. Я смотрела на него, и в моих глазах не было ни страха, ни ненависти, ни надежды. Только пустота. Только онемение, которое стало моей кожей, моим дыханием, моим существованием.

Он подошёл ближе, и я почувствовала его запах — терпкий, мужской, тот самый, от которого меня тошнило. Он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову, и я позволила ему. Я позволяла ему делать всё, что он хочет. Потому что внутри меня уже ничего не осталось.

— Ты будешь выглядеть идеально, — сказал он. — Ты будешь улыбаться. Ты будешь молчать. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты поняла?

Я кивнула. Механически. Бездумно. Он отпустил мой подбородок и вышел из комнаты, оставляя меня одну с платьем, которое должно было сделать из меня куклу. Я смотрела на него, чувствуя, как пустота внутри меня становится глубже. Я уже не злилась. Я уже не пыталась понять. Я просто существовала.

Через час в комнату вошли помощницы — те же девушки, что и раньше. Они молчали. Они не улыбались. Они просто делали свою работу, нанося макияж, укладывая волосы, поправляя каждую деталь. Я сидела неподвижно, позволяя им делать всё, что они хотят. Я смотрела в одну точку и чувствовала, как их руки касаются моего тела, но не чувствовала их. Они были чужими, далёкими, как всё в этом мире.

Когда они закончили, одна из них поднесла мне зеркало. Я посмотрела на себя и не узнала ту, кто смотрела на меня. Чёрное платье облегало тело, подчёркивая талию и бёдра, открывая спину и плечи. Волосы были уложены в сложную причёску, макияж делал глаза больше, губы ярче. Я выглядела как кукла. Красивая, идеальная, пустая.

— Готово, — сказала одна из девушек, и её голос был тихим, почти беззвучным.

Я кивнула и поднялась. Прошла к двери, чувствуя, как платье касается ног, как каблуки впиваются в пол. Спустилась вниз, где меня уже ждал Джулиан. Он стоял у входа, одетый в чёрный костюм, и смотрел на меня с той же холодной усмешкой. В его глазах было удовлетворение. Он смотрел на свою вещь.

— Идём, — сказал он, открывая дверь.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, влажным, пахло дождём и землёй. Я села в машину, вжавшись в дверцу, и смотрела, как город проплывает за окном. Дождь барабанил по крыше, дворники ритмично скользили по стеклу, разгоняя воду. Джулиан молчал. Я тоже. Я смотрела на его профиль, на его руки, лежащие на руле, и чувствовала, как внутри меня поднимается странное, почти забытое чувство. Не страх. Не ненависть. Что-то другое. Что-то, чему я не могла дать имя.

«Почему он везёт меня на эту вечеринку? Что он задумал?»

Я отогнала мысли. Они не имели значения. Ничто не имело значения.

Дом Стива оказался огромным, как и в прошлый раз, но внутри всё было иначе. Вечеринка была более официальной — никаких вульгарных нарядов, никаких полуголых девушек. Люди были одеты строго, элегантно, и воздух был пропитан не алкоголем и похотью, а дорогими духами и деловой атмосферой. Я шла через зал, чувствуя на себе взгляды, но не обращая на них внимания. Я не смотрела по сторонам. Я смотрела в одну точку, чувствуя, как пустота внутри меня становится всё глубже.

Джулиан взял меня под руку и повёл через толпу. Он останавливался, здороваясь с гостями, представляя меня как свою помощницу. Я улыбалась, кивала, пожимала руки, но не слышала их голосов. Я смотрела на их лица, но не видела их. Я была здесь, но меня не было.

Через некоторое время к Джулиану подошёл мужчина в дорогом костюме. Он был высоким, седым, с холодными глазами и уверенной улыбкой. Он протянул руку Джулиану и что-то сказал, но я не слышала. Я видела только, как Джулиан кивнул, как его лицо стало серьёзным, как он повернулся ко мне.

— Я отойду на минуту, — сказал он. — Жди здесь. Не уходи никуда.

Я кивнула. Он ушёл с мужчиной, и я осталась одна в толпе чужих людей. Стояла у колонны, чувствуя, как музыка обтекает меня, как голоса сливаются в один сплошной гул. Я смотрела на свет, падающий на мраморный пол, на тени, которые двигались по стенам, и чувствовала, как время тянется медленно, как патока.

Ко мне начали подходить мужчины. Они улыбались, предлагали коктейли, пытались завести разговор. Я смотрела на них пустыми глазами, не отвечая, не двигаясь. Они уходили, не понимая, что я не слышу их. Я просто ждала, когда всё закончится.

— Красивая девушка, — сказал один из них, пытаясь коснуться моей руки. — Почему ты стоишь одна? Давай выпьем, потанцуем...

Я отшатнулась, чувствуя, как его пальцы касаются моей кожи. Это прикосновение было чужим, липким, и я почувствовала, как внутри меня поднимается тошнота. Я не могла здесь оставаться. Не могла слышать их голоса, чувствовать их взгляды, их прикосновения.

Я направилась прочь. Шла через зал, чувствуя, как платье касается ног, как каблуки впиваются в пол. Не знала, куда иду. Просто хотела уйти от их взглядов, от их голосов, от их прикосновений. Хотела найти тишину. Хотела найти пустоту, которая стала моим домом.

Я свернула в тихий коридор. Здесь было тихо, только мои шаги глухо отдавались от стен. Прошла мимо нескольких закрытых дверей и остановилась у одной из них. Не знала, почему остановилась здесь. Просто почувствовала, что должна.

Прислонилась к стене, чувствуя, как холодный камень касается спины через тонкую ткань платья. Закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Пытаясь не думать о том, что будет дальше. Пытаясь просто быть.

Я уже собралась уйти, когда услышала звук. Тихий, приглушённый, почти незаметный. Я замерла. Секунду. Две. Три. А потом раздался выстрел. Он был глухим, приглушённым, но я узнала его. Слышала этот звук раньше. В лесу, когда убила того человека. В доме Джулиана, когда нападавшие ворвались в особняк. Знала этот звук. И он всегда означал смерть.

Я вздрогнула, чувствуя, как воздух вырывается из лёгких. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, громче, заглушая всё вокруг. Я стояла не двигаясь, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Слышала, как кровь стучит в висках, как дыхание сбивается. Паника начала подниматься изнутри, сжимая горло ледяными пальцами.

«Что это было? Кто стрелял? Где Джулиан?»

Я сделала шаг. Потом ещё один. Шла к двери, из-за которой раздался звук, чувствуя, как ноги становятся ватными, как пол качается под ногами. Толкнула дверь, и она открылась с тихим скрипом.

В комнате было темно. Только слабый свет из коридора падал на пол, выхватывая из темноты очертания мебели. Я шагнула внутрь и замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я видела его. Он лежал на полу, распростёртый, неподвижный. Светлые волосы были растрёпаны, глаза широко открыты, смотрящие в потолок пустым, невидящим взглядом. Чёрный костюм был испачкан кровью — она растекалась по мраморному полу тёмным, пульсирующим пятном, медленно, но неумолимо заполняя пространство вокруг него.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Джулиан... — голос сорвался на шёпот. — Джулиан?

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Я не чувствовала ног. Я не чувствовала тела. Я слышала только стук собственного сердца и его отсутствие. Это было неправильно. Он должен был стоять. Он должен был говорить. Он должен был быть живым.

— Джулиан! — крикнула я громче. — Джулиан, вставай!

Я опустилась на колени рядом с ним, чувствуя, как платье касается пола, как холодный мрамор проникает сквозь ткань. Моя рука дрожала, когда я коснулась его плеча. Я трясла его, пытаясь разбудить, пытаясь заставить его открыть глаза.

— Слышишь меня?! Вставай! Ты не можешь умереть! Ты не можешь!

Я схватила его за плечи, пытаясь приподнять, но его тело было тяжёлым, безжизненным, и я почувствовала, как оно обмякает в моих руках. Слёзы хлынули из глаз, и я не могла их остановить. Я не понимала, почему плачу. Я ненавидела его. Я хотела, чтобы он умер. Я мечтала о его смерти каждую ночь, когда он приходил в мою комнату, когда его руки касались моего тела, когда его голос шептал мне на ухо: «Ты моя». Я ненавидела его. Но он был человеком. Он был тем, кого я знала. Он был частью моей жизни — самой тёмной, самой страшной её частью. И теперь он лежал здесь, мёртвый, и я чувствовала только пустоту и страх.

— Джулиан... — прошептала я, и голос сорвался. — Почему?.. Почему ты умер? Ты не должен был умереть. Ты должен был жить... Ты должен был...

Я не знала, что говорю. Я не знала, что чувствую. Я смотрела на него, на его пустые глаза, на его бледное лицо, и чувствовала, как внутри меня что-то умирает окончательно. Не надежда. Не вера. Что-то другое. Что-то, что я не могла назвать. Мой палач лежал передо мной мёртвый. И я плакала. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с пылью и кровью, и я не могла их остановить. Я смотрела на его неподвижное тело, и в моей голове проносились обрывки воспоминаний. Его улыбка, когда он впервые показал мне дом. Его руки, которые сжимали мою талию, когда он учил меня танцевать. Его глаза, которые горели безумием, когда он смотрел на меня. Он был монстром. Но он был живым. А теперь его не стало.

— Джулиан... — прошептала я, касаясь его лица. Мои пальцы дрожали, когда я провела по его щеке. Кожа была всё ещё тёплой. — Ты... ты не должен был умереть. Ты должен был жить. Ты должен был...

Я замолчала, чувствуя, как слёзы душат меня. Я не могла говорить. Я не могла дышать. Я смотрела на него, и в моей голове проносились обрывки воспоминаний. Его голос, когда он говорил мне: «Ты моя». Его руки, которые сжимали моё горло. Его глаза, которые горели безумием, когда он смотрел на меня. Он был монстром. Но он был человеком. И теперь он лежал здесь, мёртвый.

— Кто это сделал? — выдохнула я, оглядываясь вокруг. — Кто? Зачем?

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы снова текут по лицу. Я думала о том, что он был моим мучителем. Моим палачом. Моим хозяином. Но он был живым. А теперь он лежал здесь, в луже собственной крови, и я не знала, что делать.

Рядом с его рукой лежал пистолет. Чёрный, небольшой, с глушителем. Я смотрела на него несколько секунд, а потом протянула руку и взяла его. Он был тёплым, тяжёлым, пах порохом. Я сжала рукоятку, чувствуя, как металл впивается в ладонь. Я поднесла его ближе, рассматривая в тусклом свете. На рукоятке была эмблема — маленькая, аккуратно выгравированная. Я не успела разглядеть её.

Дверь распахнулась.

Свет ударил в глаза, и я зажмурилась. Я услышала шаги — быстрые, уверенные, принадлежащие многим ногам. Я открыла глаза и увидела их. Дэнни стоял в дверях, его лицо было спокойным, почти безразличным. Рядом с ним стояли его люди — трое мужчин в чёрных костюмах, с каменными лицами и пустыми глазами. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня поднимается страх. Паника сжимала горло, не давая дышать. Я не понимала, что они здесь делают. Почему они пришли сюда? Почему они здесь?

— Заберите это, — сказал Дэнни, кивнув на пистолет в моей руке.

Один из мужчин подошёл ко мне и забрал оружие. Его пальцы были холодными, безразличными. Он не смотрел на меня. Он просто делал свою работу. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Что... что вы здесь делаете? — выдохнула я, и голос дрожал. — Зачем вы здесь?

Дэнни не ответил. Он сделал шаг ко мне, и я увидела, как его глаза скользят по моему лицу, по платью, по тому, как я стою. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое.

— Мы уходим, — сказал он, и голос его был ровным, безразличным.

Я отшатнулась, когда он протянул руку, чтобы взять меня за запястье.

— Нет! — вырвалось у меня. — Я никуда не пойду! Я не поеду с вами!

Попыталась отступить назад, но он схватил меня за руку. Сильно. Жёстко. Его пальцы сжались на моём запястье, и я почувствовала, как они впиваются в кожу.

— Ты поедешь, — сказал он, и в голосе его не было места для спора. — Ты поедешь с нами. Это не обсуждается.

Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Его хватка была железной, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мою кожу, оставляя следы.

— Отпусти меня! — закричала я. — Я не поеду с вами! Я не хочу!

Я повернулась к телу Джулиана. Он лежал там, мёртвый, и я не знала, что делать. Я ненавидела его. Но я не хотела, чтобы он умирал. Я не хотела оставаться одна. Я не хотела ехать с ними. Я не знала, куда они меня везут. Я не знала, что будет дальше.

— Я не поеду! — крикнула я, пытаясь вырваться. — Отпустите меня!

Дэнни посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то холодное, почти раздражённое.

— Ты поедешь, — повторил он, и голос его стал жёстче. — Ты не имеешь выбора.

Он потащил меня к выходу. Я сопротивлялась, пыталась вырваться, но его хватка была железной. Я чувствовала, как его пальцы сжимают моё запястье, как они впиваются в кожу, оставляя следы. Я смотрела на тело Джулиана, на его пустые глаза, на кровь, которая растекалась по полу, и чувствовала, как внутри меня что-то умирает окончательно.

«Почему это происходит? Почему я снова не могу контролировать свою жизнь? Почему они всегда решают за меня?»

Меня вывели через чёрный выход. Ночной воздух ударил в лицо, и я вздрогнула. Я чувствовала, как дождь касается моей кожи, как ветер шевелит волосы. Я слышала, как открывается дверь машины, как меня усаживают внутрь.

Я сидела на заднем сиденье, чувствуя, как холодная кожа касается спины, как машина трогается с места. Я смотрела в окно на дом Стива, который медленно исчезал в темноте, и чувствовала, как слёзы текут по лицу. Я не вытирала их. Я позволяла им течь, позволяла им смешиваться с дождём за стеклом.

Город проплывал за окном. Огни, дома, люди, которые жили своей жизнью, не зная, что я только что видела смерть. Я смотрела на них, но не видела. Я слышала голоса, но не понимала слов. Я чувствовала только пустоту. Она была везде — в тишине, в темноте, в моём дыхании. Я думала о Джулиане. О его улыбке, о его руках, о его голосе, который шептал мне на ухо: «Ты моя». Я ненавидела его. Но сейчас, когда его не стало, я чувствовала только страх и пустоту. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, куда меня везут. Я не знала, кто я теперь, когда мой хозяин мёртв.

Я смотрела в окно, чувствуя, как слёзы текут по лицу. Я думала о Ноа. О его голосе. О его словах: «Я буду ждать тебя». Я думала о Дамиане. О том, что он сказал: «Мы не оставим тебя». Я думала о том, что не могу сдаться.

Сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы стекают по лицу. Не знала, что будет дальше. Но знала одно: я выживу. Выживу ради Ноа. Выживу ради себя.

Открыла глаза и посмотрела в окно. Город проплывал за стеклом, огни мелькали, как звёзды, падающие с неба. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня загорается что-то новое. Не надежда. Не вера. Что-то другое. Что-то, что я не могла назвать.

«Я — Адель Харт. Я выжила. И я буду жить дальше.»