Контракт №317

Дни перестали иметь смысл. Моя жизнь ничего больше не значила. Все мои попытки выжить обернулись крахом. Я думала о Ноа и Артуре. Мой маленький мальчик. Наверное, сейчас он сидит на окне, смотрит на облака и ждёт меня, не подозревая, что я уже не вернусь. Я представляла его лицо — такое родное, такое далёкое. Вспоминала, как он смеялся, когда я щекотала его, как его глаза загорались, когда я приносила ему игрушки. Эти воспоминания были единственным тёплым, что у меня осталось. Артур... он волнуется. А может, он уже смирился. Или агентство подстроило всё так, будто я погибла. Он уже не пытается найти меня. Я лишь надеялась, что Артур забрал Ноа, что он не остался один в том аду. Мне хотелось в это верить. Я не могла допустить мысли, что Ноа всё ещё там, в том сером, холодном месте, где дети забыты и брошены.

«Ноа... прости меня. Я не сдержала обещания. Я не вернусь за тобой».

Я сидела на полу в своей комнате и смотрела в окно. Тучи сгущались, скрывая солнце. По стеклу начали стекать капли дождя. Они капали всё быстрее, звук становился громче. Удары грома эхом разносились по комнате, а свет молнии на миг освещал пространство, выхватывая из темноты очертания мебели. Так я сидела на протяжении нескольких часов — не двигаясь, не думая, просто существуя. Внутри меня была глубокая, выжженная тишина. Мёртвая. Я смотрела на дождь и чувствовала, как он смывает всё, что осталось от меня. Капля за каплей.

Пока моё уединение не прервал он. Джулиан ворвался в комнату. Я не реагировала. Лишь ждала, что он начнёт действовать или просто кричать. Он подошёл ко мне и присел на рядом стоящий стул. Я чувствовала его взгляд, его дыхание, запах табака и духов. Они смешивались с запахом дождя, и от этого становилось тошно.

— Сегодня важный день, — начал он. — Ты поедешь со мной на ужин.

Я кивнула ему в ответ, продолжая смотреть на капли, стекающие по стеклу. Он замешкался, будто ждал, что я скажу что-то ещё. Но я молчала. Я не хотела говорить. Не хотела смотреть на него. Я просто ждала, когда он уйдёт. Он помедлил, потом поднялся и направился к двери. На пороге он обернулся, посмотрел на меня с лёгким недоумением, но ничего не сказал. Дверь закрылась.

«Важный день. Для него. Для меня он такой же, как и все остальные. Просто ещё один день в клетке».

Ещё немного посидев перед окном, я встала и направилась в ванную. Включила воду и стояла с закрытыми глазами, пока вода обжигала моё тело. Я помнила про камеры в доме, потому специально мылась в кипятке. Стены кабинки запотевали, и меня не было видно. Вода стекала по коже, смывая грязь, но не ту, что была внутри. Я стояла под струями, чувствуя, как они обжигают кожу, и пыталась не думать о том, что будет дальше. Пар заполнял комнату, делая её размытой, нереальной. Я хотела исчезнуть в этом пару, раствориться в нём, перестать существовать.

Выйдя из душа, я вернулась в комнату. В зеркале на меня смотрела исхудавшая девушка. Мешки под глазами, цвет кожи стал сероватым. Я выглядела как труп, который не потерял возможность двигаться. Ключицы выступали, рёбра проступали сквозь кожу. Я не узнавала себя. Я смотрела на неё и не чувствовала ничего — только онемение. Оно было во мне. Оно было мной.

«Кто эта девушка? Я не знаю её. Я не хочу знать её».

Через час в комнату зашли уже знакомые мне девушки. Я молча прошла к столу и села на стул. Помощницы начали кружить возле меня, но их действия уже не были такими грубыми. Они не говорили, не приказывали. Каждая занималась своей работой. Они наносили макияж, укладывали волосы, поправляли каждую деталь. Я сидела неподвижно, позволяя им делать всё, что они хотят. Мне было всё равно. Я смотрела в одну точку и думала о том, что сегодня меня снова выведут на люди, как куклу, как игрушку, как вещь.

После мне принесли платье. Короткое, чёрное. Спина открыта до поясницы, декольте слишком глубокое. Рукава длинные, слегка открывали пальцы. К платью подали сапожки на каблуке. Высокие, почти до колен. Я надела их, чувствуя, как ткань облегает тело, как каблуки впиваются в пол. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала ту, кто смотрела на меня. Моё отражение было чужим. Оно улыбалось, но улыбка не касалась глаз.

— Готово, — сказала одна из девушек, и её голос был тихим, почти беззвучным. Я кивнула и вышла из комнаты.

«Красивая кукла. Красивая вещь. Именно такой он хочет меня видеть».

Я спустилась вниз, вышла на улицу. Прохладный, влажный воздух окутал меня, заставляя дрогнуть. Дождь моросил мелкими частицами, распушая мои волосы. Я прошла к машине и села на заднее сиденье. Джулиан вышел из дома, сел на водительское сиденье. Его взгляд скользнул на кресло пассажира, а после на меня.

— Пересядь, — недовольно сказал он.

Я послушалась, пересела к нему, вжимаясь в дверцу. Машина тронулась. Дождь барабанил по крыше, дворники ритмично скользили по стеклу, разгоняя воду. Я сидела, вжавшись в дверцу, и смотрела на размытый город за окном. Джулиан молчал. Я не знала, куда мы едем, и не спрашивала. Тишина в машине была плотной, как туман. Я чувствовала его присутствие — тёплое, близкое, чужое. Я смотрела на его пальцы, сжимающие руль. Костяшки побелели. Он злился. Или боялся. Я не знала, и мне было всё равно.

Дорога оказалась недолгой. Мы подъехали к большому особняку на отшибе города. Машина остановилась у лестницы, ведущей ко входу. Я вышла первой. Джулиан заглушил двигатель и направился за мной.

Внутри всё выглядело иначе, чем я представляла. Много молодых людей, не старше двадцати пяти лет. Девушки казались ещё моложе. Это напоминало вечеринки из фильмов, а не культурный вечер. Наряды девушек были вульгарными, почти не прикрывали тела. Парни выглядели чуть солиднее — рубашки и брюки, но это в корне отличалось от прошлых вечеров, на которых я бывала. Пока мы проходили через толпу, где-то в стороне стояли парочки, обжимались и целовались. Я отвела взгляд. Здесь было шумно, пахло алкоголем и чужими духами, и я чувствовала себя чужой среди этих людей.

Наконец Джулиан остановился у одного из столиков. За ним стояли трое парней и две девушки. Парни выглядели ровесниками хозяина дома — дорогие рубашки, расстёгнутые на пару пуговиц, расслабленные позы. Девушки сидели рядом, почти на коленях, их платья были короче, чем у меня, а взгляды — безразличными. Одна из них курила, выпуская дым в сторону, вторая смотрела в телефон, не поднимая глаз. Они были такими же, как я. Просто вещи, которые сидят рядом и молчат. Я узнала этот взгляд. Я видела его каждый раз, когда смотрела в зеркало.

Один из парней поднялся, когда мы подошли. Тёмные волосы, лёгкая небритость, улыбка, которая не касалась глаз.

— Джулиан! А я уж думал, ты не придёшь.

— Я обещал, — Джулиан пожал ему руку. — Дела не ждут.

— Да уж, дела, — парень усмехнулся, перевёл взгляд на меня. — А это кто с тобой? Новое лицо.

— Помощница, Адель.

— Помощница, — повторил он, растягивая слово, будто пробовал на вкус. — Интересная у тебя помощница. — Он протянул руку. — Майк.

Я пожала её. Ладонь была тёплой, сухой. Он задержал мою руку на секунду дольше, чем нужно, и я почувствовала, как пальцы Джулиана сжались на моей талии. Он не сказал ни слова, но я чувствовала его напряжение. Майк усмехнулся, отпустил мою руку и указал на свободные места.

— Присаживайтесь. Стив скоро подойдёт. Хотел лично с тобой переговорить.

Джулиан сел. Я села рядом. Майк подозвал официанта, заказал виски. Девушки за столом переглянулись. Одна из них, блондинка с ярко-красной помадой, наклонилась к парню рядом с ней и что-то прошептала на ухо. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Как дела в казино? — спросил Майк, поворачиваясь к Джулиану.

— Нормально, — ответил тот. — Есть пара вопросов, но решаемы.

Майк кивнул, сделал глоток виски.

— Слышал, ты расширяешься.

— Планирую.

— Ну, Стив тебе поможет. У него связи, которых нет у других.

Джулиан не ответил. Он смотрел на меня, но я не смотрела на него. Я смотрела на свет, падающий на стол, на тени, которые двигались по стене. Голоса сливались в общий гул, но я не слушала. Я сидела рядом, чувствуя его руку на своей спине, и ждала, когда всё закончится.

Через несколько минут к столу подошёл высокий мужчина. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, серые глаза, дорогой костюм, который сидел идеально. Он улыбнулся, пожимая руку Джулиану.

— Джулиан! Рад видеть тебя, — сказал он, и голос его был низким, ровным. — Спасибо, что пришёл.

— Стив, — Джулиан поднялся, пожал ему руку. — Рад видеть тебя.

Стив перевёл взгляд на меня.

— А это, должно быть, твоя помощница, о которой я слышал.

— Да. Адель.

— Приятно познакомиться. — Он протянул руку. Я пожала её. Его ладонь была прохладной, уверенной.

— Взаимно, — ответила я.

Стив улыбнулся, затем повернулся к Джулиану.

— Пройдём в кабинет? Я подготовил документы.

Джулиан кивнул. Стив повёл нас через толпу, в тихий коридор. Пол был покрыт тёмным ковром, шаги тонули в нём. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, затем остановились у одной. Стив открыл её и жестом пригласил нас войти. Внутри был большой стол, несколько стульев, на столе лежала стопка бумаг. Комната была светлой, с высокими окнами, выходящими в сад. Дождь стучал по стеклу.

— Садитесь, — сказал Стив, указывая на стулья. — Я думаю, мы можем обсудить детали.

Джулиан сел. Я села рядом. Стив сел напротив, взял документы и протянул их Джулиану.

— Всё, как мы договаривались, — сказал он. — Проценты, сроки, условия. Просмотри.

Джулиан взял бумаги, пробежался взглядом по строчкам. Затем протянул их мне.

— Проверь.

Я взяла документы. Мои пальцы перелистывали страницы. Я смотрела на буквы, на цифры, на строки. Всё было чистым. Никаких подвохов, никаких скрытых условий. Я перелистывала страницы и чувствовала, как внутри меня просыпается что-то забытое. Я читала. Я понимала. Я была полезна. Хотя бы на мгновение. Я подняла глаза и кивнула.

— Всё в порядке.

Джулиан взял ручку и поставил подпись. Стив улыбнулся.

— Отлично. Я рад, что мы договорились.

— Я тоже, — ответил Джулиан.

Стив поднялся, протянул руку.

— Через неделю у меня вечеринка. Надеюсь, ты придёшь.

— Обязательно.

Мы вышли из комнаты. Джулиан взял меня за руку и повёл через коридор, выводя обратно в главный зал.

Оставшееся время Джулиан таскал меня по кругу, знакомил с остальными гостями. После он ушёл с Майком и его дружками играть в бильярд, а я осталась в компании их подружек. Мы сидели молча, пока одна из них не решила нарушить тишину.

— Пьёшь?

Девушка со светлыми волосами обращалась ко мне. Я немного помедлила, а после кивнула. Она протянула мне бокал с коктейлем.

— Я Рикки, а это — она указала на свою подругу — Элла.

— Я Адель.

— Выпьем за знакомство.

Мы столкнулись бокалами, после чего я сделала несколько глотков. Рикки посмотрела на меня. Изучающе.

— Что же он делал с тобой, что ты так выглядишь?

Я удивилась. Посмотрев на неё, я внимательно прошлась по каждой черте её лица. Это была девушка с первого ужина. Тогда она была в красном платье и выглядела совсем иначе. Только ошейник на её шее служил напоминанием о том вечере.

— Мы виделись с тобой раньше, — сказала она, подтверждая мои мысли. — Но тогда я выглядела иначе.

— Да. Я вспомнила.

— Ну так что? В тот вечер ты выглядела живее.

Я молчала. Я не знала, что сказать. Скорее всего, она и сама всё понимала, но хотела услышать это от меня. Я смотрела на неё и видела себя — ту, которой я могла бы стать. Или уже стала.

— Он сломал меня, — сказала я тихо.

— Мы все через это прошли, — ответила она. — Почти каждая, кто есть в этом зале.

Я подняла на неё глаза. Сердце забилось быстрее. Что-то дрогнуло внутри меня — не надежда, не страх. Что-то другое, чему я не могла дать имя.

— Что ты имеешь в виду?

Она усмехнулась, будто я сказала что-то глупое.

— «Второй шанс»... — произнесла она.

Сердце ёкнуло. Вокруг стало тихо, появилось чувство, что вокруг нас вознёсся невидимый купол, разделяющий нас от суеты зала. Я смотрела на неё и чувствовала, как её слова проникают в меня, как они оседают где-то глубоко, там, где раньше была тишина.

— Мы все попали туда, в надежде спасти свою жизнь. Но почти никто из нас не прочёл контракт до конца.

Она протянула мне пачку сигарет. Раньше я никогда не курила, не было желания попробовать. Но я сама не поняла, как взяла одну сигарету из пачки. Рикки подпалила табак, и я затянулась, почти сразу закашлялась. Тяжёлый дым заполнил мои лёгкие, и я почувствовала, как он оседает где-то внутри, смешиваясь с безразличием, которое стало моим домом. Я закашлялась, вытерла слёзы, выступившие на глазах. Рикки усмехнулась, но не зло.

— Первый раз всегда так. Дым кажется грубым, горьким. Но потом привыкаешь. Как и ко всему здесь.

Я смотрела на неё, и внутри меня что-то дрогнуло. Не боль. Не страх. Что-то другое. То, что я не могла назвать. Она говорила так, будто знала, о чём я думаю. Будто видела меня насквозь.

— Ты читала его? — спросила я.

— Читала, — ответила она, и в её голосе послышалась горькая усмешка. — Но это не имело значения. Когда ты отчаянно хочешь спасти того, кто тебе дорог, ты готова подписать что угодно. Даже если знаешь, что это ловушка.

Она замолчала, сделала глоток из своего бокала. Её взгляд стал далёким, как будто она смотрела на что-то, чего я не видела.

— Мне было семнадцать, — сказала она, и голос её стал тише. — Я подписала контракт, чтобы спасти свою мать. Она была больна. Рак. Врачи говорили, что у неё есть шанс, но нужны были деньги. Много денег. Я думала, что смогу вытащить её. Я верила в это. Но когда я поняла, что это значит, было уже поздно. Я стала вещью. Как и ты.

Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Я чувствовала, как её слова проникают в меня, как они оседают где-то глубоко, там, где раньше была тишина. Она была такой же, как я. Она тоже была сломана. Но она говорила об этом без боли. С усталостью. С принятием. И это было страшнее всего.

— А твоя мама? — спросила я.

— Она умерла, — ответила она, и в её голосе не было боли. Только усталость. — Через год после того, как я подписала контракт. Я не успела. Она не дождалась. Я так и не смогла спасти её. А себя потеряла.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёмное. Не гнев. Не отчаяние. Что-то другое. Что-то, чему я не могла дать имя. Её слова тянулись ко мне из той же бездны, где я жила. Она была моим отражением. И от этого становилось ещё тяжелее.

— А ты? — спросила я. — Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё живёшь.

— Потому что я не знаю, куда мне идти, — ответила она. — Я не знаю, как жить по-другому. Я привыкла быть вещью. Это единственное, что я умею.

Она замолчала. Я смотрела на неё и чувствовала, как её слова оседают внутри меня. Они были тяжёлыми, холодными, как камни. Я смотрела на её руки, на её лицо, на её глаза, и я понимала, что она говорит правду. Она была такой же, как я. Мы обе были сломаны. Но она всё ещё дышала. Она всё ещё сидела здесь, пила коктейль и говорила со мной. Значит, и я могла.

— Но ты не сдалась, — сказала я. — Ты здесь. Ты дышишь.

Она усмехнулась — горько, безрадостно.

— Я не сдалась? Может быть. А может, я просто слишком боюсь умереть. Когда ты перестаёшь быть человеком, смерть кажется слишком лёгким выходом. Слишком простым. Я хочу, чтобы моя жизнь что-то значила. Даже если я вещь.

Мы сидели молча. Шум зала снова вернулся. Она поднялась, бросила на меня короткий взгляд.

— Если решишь что-то менять, — сказала она тихо, — запомни: ты не одна. В этом зале много таких, как мы. Мы просто не говорим об этом.

Она отошла, и я осталась одна. Я смотрела на её удаляющуюся фигуру, на её лёгкую походку, на то, как она сливалась с толпой. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёплое. Не надежда. Что-то другое. Что-то, что я не могла назвать, но чувствовала, как оно растёт, заполняя пустоту, которая была во мне так долго.

«Она сказала, что я не одна. Она сказала, что есть другие. Может быть... может быть, я не так одинока, как думала».

Через час мы уехали. Я сидела в машине, вжавшись в дверцу, и смотрела на огни города, проплывающие за окном. Дождь усилился, и капли стекали по стеклу, размывая огни в цветные пятна. Джулиан молчал. Я смотрела на его профиль, на его руки, лежащие на руле, и думала о том, что сказала мне та девушка. Я не знала, что буду делать. Не знала, как найти выход. Но я знала, что хочу попытаться.

«Я хочу найти свой путь. Я хочу быть свободной. Я хочу быть человеком».

Когда мы вернулись, я сразу направилась в свою комнату. Сняла платье и убрала его в самый дальний угол шкафа. Надела футболку и свободные штаны. Села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку на стене. В голове всё ещё звучал голос той девушки. Рикки. Её слова оседали где-то внутри, не давая покоя. Я думала о том, что она сказала. О том, что мы все подписали один и тот же контракт. О том, что почти никто из нас не читал его до конца. Я думала о Ноа. О том, как он ждёт меня. О том, что я не могу вернуться к нему такой. Сломленной. Безразличной. Вещью.

«Но я не хочу оставаться вещью. Я хочу снова стать человеком. Я хочу вернуться к Ноа. Я хочу жить».

Подняв глаза, я решила отвлечь себя. На столе лежали несколько книг. Я взяла одну из них, открыла её. Страницы были жёлтыми, потёртыми на краях. Я пролистала несколько страниц и остановилась на той, где был заложен уголок. Я помнила этот момент. Тогда я только приехала в этот дом. Лежала на кровати и сжимала книгу, наивно веря, что всё будет хорошо. Я провела пальцами по краю страницы, чувствуя, как бумага касается кожи. Тогда я была другой. Наивной. Верящей, что смогу что-то изменить. Теперь я знала правду. Но что-то внутри меня отказывалось принимать её до конца.

Глаза пробегали по тексту, пальцы листали страницу за страницей, пока веки не начали слипаться. Я закрыла книгу и положила её обратно. Мне захотелось пить, но спускаться вниз не хотелось. Боялась столкнуться с ним. Я прижалась ухом к двери, прислушиваясь. В доме было тихо, ни одного лишнего звука. Убедившись, что его нет, я тихо проскользнула к лестнице и спустилась в кухню. В холодильнике были остатки вчерашнего ужина и немного виноградного сока. Я взяла порцию и поставила её греться. Налила в стакан сок и залпом опустошила его. Села за стол и принялась за еду. Вкуса я не чувствовала. Я просто жевала, чтобы заполнить тишину внутри. Она была повсюду — в тишине, в тенях, в моём дыхании.

Когда я доела, поставила тарелку в раковину и замерла, прислушиваясь. В доме было тихо. Он либо спал, либо уехал. Я не знала, и меня это устраивало. Я подошла к окну. За стеклом снова начинался дождь. Мелкие капли стекали по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Что-то новое прорастало сквозь трещины в моей душе. Я не знала, как назвать это. Может быть, это была надежда. Может быть, просто отчаяние, которое стало слишком большим, чтобы оставаться внутри.

Я стояла у окна, слушая, как дождь стучит по стеклу, и чувствовала, как внутри меня просыпается что-то новое. Что-то, что я не могла назвать. Что-то, что давало мне сил продолжать. Я закрыла глаза, прислушиваясь к звукам дождя, и впервые за долгое время позволила себе поверить, что ещё не всё потеряно. Я открыла глаза и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Оно было размытым, почти призрачным. Я смотрела на него и видела не ту, кем стала, а ту, кем могла бы стать. Если бы у меня был шанс.