Контракт №317

Руки. Ко мне тянулись руки Мэта. Его похабная улыбка на лице. Я бежала от него, но коридор был бесконечным, а он становился всё ближе. Вдруг со всех сторон появлялись руки — много рук, они хватали меня за плечи, за руки, за волосы. Я закричала. Яркий свет ударил по глазам. Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечи. Когда глаза привыкли к свету, я увидела встревоженную Эйву.

— Лисёна! Что с тобой?

Я не могла ответить. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Видимо, я кричала во сне, и тем самым напугала Эйву. Она смотрела на меня с беспокойством, её руки всё ещё лежали на моих плечах.

— Всё хорошо, — сказала она, и голос её стал мягче. — Всё хорошо, ты в безопасности. Это просто сон. Ты здесь. Ты в безопасности.

Я смотрела на неё и не могла понять, почему ей не всё равно. Почему она здесь, со мной, гладит меня по плечу, как будто я не чужой человек. В её руках был небольшой поднос с тарелкой каши, украшенной ягодами. Пар поднимался над тарелкой, и я чувствовала запах — сладковатый, молочный, такой, от которого раньше у меня текли слюнки. Но сейчас он вызывал лишь отвращение. Запах еды сворачивался комом в горле, вызывая тошноту. Эйва заметила мою отстранённость.

— Лисён, тебе нужно поесть. Иначе совсем ослабнешь.

Я не отвечала. Вместо этого отрицательно покачала головой. Единственное, чем я могла заполнить желудок, — это вода. Я повернулась к тумбочке и взяла стакан. Тогда я заметила, как рука дрожит от веса стекла. Моё тело совсем ослабло, но я не могла заставить себя проглотить ни кусочка еды. Эйва помогла мне выпить воды. Её рука поддерживала стакан, когда я делала маленькие глотки. Прохладная вода стекала по горлу, принося облегчение.

— Спасибо, — прошептала я.

Она улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась тревога. Ещё несколько раз она пыталась заставить меня поесть, но я не могла. Тогда она оставила попытки и убрала поднос на столик.

— Ладненько, — сказала она, и в голосе послышалась лёгкая грусть. — Я зайду попозже. Отдыхай, Лисён.

По её лицу было видно, что она расстроена, но она не хотела давить на меня. Эйва вышла, и я осталась наедине с собой. На столике лежали несколько книг. Я взяла одну. Название зацепило — «Оковы». История о девушке, которую продали в рабство собственные родители в качестве откупа за долги. Её история показалась мне схожей с моей жизнью. Но я не понимала её. Мужчина истязал её, не во что не ставил, но в конце книги она начала влюбляться в него. Её мышление и выбор заставляли кровь закипать.

«Как можно полюбить того, кто тебя сломал?»

Я закрыла книгу и убрала обратно на столик. Мой разум не мог принять желания главной героини освободиться от оков и получить свободу. Она могла уйти, но не решилась.

«Дура. Наивно верит в лучшее. Он никогда не изменится. Он сломает её снова».

Вдруг дверь открылась. На пороге стоял доктор Рон. Он прошёл в комнату и сел на стул рядом с кроватью. В его руках был планшет, и он смотрел на меня поверх очков.

— Здравствуй, Адель. Как себя чувствуешь?

— Здравствуйте... — прошептала я. — Не знаю...

Он посмотрел мне в глаза с лёгким недоумением.

— Что значит «не знаю»? Есть боли? Что-то тревожит?

Я замешкалась перед ответом. Тело не ощущало боли, по крайней мере я больше не чувствовала её. Но внутри была пустота. Глубокая, выжженная.

— Ничего не чувствую... Только пустота...

— Мне сказали, что вы совсем не едите, — сказал он, и голос его стал мягче. — В чём причина?

— Тошнит.

— Вы испытываете тошноту постоянно или только при виде еды?

— Когда вижу.

Рон записал что-то в планшет.

— Испытываете ли вы голод?

Я покачала головой. Хоть я и не ела два дня, голод не появлялся. Только жажда. Я чувствовала, как тело слабеет с каждым часом, но не могла заставить себя проглотить ни кусочка.

— Понятно, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая озабоченность. — Но, Адель, вам нужно есть. Иначе тело не сможет восстановиться. Раны заживают медленно, когда организм истощён.

— Хорошо... Я постараюсь.

— Рад слышать, — он встал со стула. — Тогда ожидайте, вам принесут поесть.

Я лишь кивнула в ответ, и он покинул комнату. «Я не хочу есть. Я не хочу ничего. Но они переживают. Я не могу продолжать заставлять их волноваться». Через пару минут в комнату заглянула Эйва. Она выглядела взволнованной, но старалась улыбаться. В руках снова был поднос с тарелкой. Когда она присела рядом, я смогла разглядеть содержимое. В тарелке был воздушный омлет, рядом небольшой салат из овощей и блюдце с тремя дольками яблока. Я попыталась улыбнуться ей, чтобы смягчить атмосферу.

— Доктор Рон сказал, что ты проголодалась, — сказала она, и в голосе её послышалась надежда.

Я кивнула. На её лице тут же проступила улыбка. Плечи расслабились, и она пододвинулась ближе.

— Отлично. Я помогу тебе.

Она взяла ложку и поднесла её к моим губам. Я открыла рот и проглотила омлет. Каждая ложка давалась с трудом. Горло сжималось, не пропуская кусочки еды, но я глотала. Я чувствовала, как еда опускается в желудок, как он сопротивляется, но я заставляла себя. Я не хотела, чтобы они волновались. Когда тарелка опустела, Эйва с облегчением выдохнула.

— Вот и всё, — радостно сказала она. — Молодец. Ты справилась.

Эйва убрала поднос на столик и снова села рядом. Её руки были тёплыми, когда она взяла мою ладонь в свои. Я смотрела на её пальцы, переплетённые с моими, и не понимала, почему она это делает. Почему она прикасается ко мне так, будто я — не сломанная вещь. Будто я — человек.

«Почему она не боится меня? Почему она не отворачивается? Она видела меня такой. Она знает, что я сломана. Но она всё ещё здесь».

Не знаю, сколько времени прошло. Мы сидели несколько часов. Эйва рассказывала смешные истории из их жизни. Я почти не понимала сути, но внимательно слушала. Её голос был тёплым, спокойным, и он отвлекал меня от мыслей, которые крутились в голове. Хоть и на миг, но я расслаблялась. Я чувствовала, как мои плечи опускаются, как дыхание становится ровнее.

— А потом Картер решил, что он умеет готовить, — говорила она, и в голосе её слышалась улыбка. — Он чуть не сжёг кухню. Дым был такой, что соседи вызвали пожарных.

Я почти улыбнулась. Почти. Но улыбка застыла где-то внутри, не достигнув губ. После этого Эйва проводила меня в душ. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Всё тело было покрыто синяками и ссадинами. Жёлто-зелёные пятна расползались по коже, оставляя болезненные следы. Меня будто собирали по кусочкам, как разбитую вазу, но швы были видны невооружённым глазом. Было отвратительно смотреть на себя, потому я отвернулась. Вода лилась сверху. Я стояла под горячими струями, закрыв глаза, и чувствовала, как они смывают грязь. Не всю. Не ту, которая была внутри. Но хотя бы внешнюю. Это тепло согревало меня, наполняло тело чем-то почти забытым. Я провела в душе больше часа, просто стоя под струями воды. В дверь постучали.

— Лисён? — раздался голос Эйвы. — Всё в порядке?

Я закрыла воду и подошла к двери.

— Да... Всё хорошо.

Взяв полотенце с вешалки, я быстро вытерлась и оделась в чистую одежду. Открыв дверь, я увидела рядом стоящую Эйву. Она молча провела меня в комнату. Там меня уже ждал доктор Рон для осмотра.

Врач осмотрел меня, проверил все швы. Его пальцы были прохладными, но профессиональными. Он нажимал на синяки, проверял, как заживают раны. Взяли кровь на анализы. После мне сделали УЗИ, чтобы убедиться, что во мне ничего не зарождается. Это было самым тяжёлым для меня. Холодный гель на коже, датчик, скользящий по животу.

«А если там что-то есть? Если он оставил во мне часть себя?»

Я закрыла глаза и считала до десяти, пытаясь не думать о том, что могло бы быть. Но всё обошлось. Мы закончили с осмотром, и я снова вернулась в постель. Сил почти не осталось. Я лежала на спине, глядя в белый потолок, и чувствовала, как тишина заполняет комнату.

Через некоторое время в дверях появился Дамиан. Я приподнялась, не отводя от него глаз. Он молча прошёл к кровати и сел на стул. Мы сидели молча. Никто не решался нарушить тишину. Я чувствовала его присутствие, его взгляд, но не могла поднять глаза.

— Как ты? — неуверенно спросил он.

— Нормально...

— Я хотел спросить тебя... — Он сделал паузу. — Почему ты не обратилась ко мне?

Я замешкалась. Не знала, как рассказать ему. Не понимала, зачем вообще ему это. Разве он не дал мне свой номер, чтобы я сообщала о делах Джулиана? Разве я была для него чем-то большим, чем просто информатор?

— Я не могла... — начала я. — Он забрал у меня телефон.

Дамиан посмотрел мне в глаза. Я отвела взгляд. Он всё видел. Он видел меня танцующей на шесте, ошейник на моей шее и не помог тогда. Зачем сейчас спрашивать об этом? Я не могла понять его.

— Но когда я приходил, ты не говорила об этом.

С каждым его словом я упиралась в стену.

— Но ты же видел... — голос дрогнул. — Ты видел, что он делал. Почему ты не спросил? Почему ты не помог?

Я не успела договорить. В комнату ворвался один из охранников. Он был растерянным, его дыхание сбивалось, как будто он бежал сюда со всех ног.

— Господин Дамиан, — торопился он. — У ворот Джулиан. Он не один.

Внутри всё похолодело. Дрожь прошла по телу, а глаза забегали. Паника подбиралась ко мне, перехватывая воздух. Я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, как кровь пульсирует в висках.

«Он пришёл. Он пришёл за мной. Он не оставит меня. Никогда».

Дамиан напрягся. Его челюсть сжалась, а руки сжались в кулаки.

— Сейчас буду, — голос его стал холодным, стальным.

Он встал и направился к выходу, но вдруг обернулся и посмотрел на меня.

— Ничего не бойся. Я всё решу.

С этими словами он покинул комнату. Сразу после него пришла Эйва. Она выглядела встревоженной, но старалась держаться спокойно.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Дамиан разберётся.

Но я не могла сидеть и ждать. Паника сжимала грудь, лишая воздуха. Я не хотела оставаться здесь, в этой комнате, не зная, что происходит снаружи.

— Помоги мне встать, — попросила я.

— Адель, тебе не нужно...

— Я не хочу сидеть здесь, — перебила я, и голос дрогнул. — Это сводит меня с ума.

Мы вышли в коридор, а оттуда на крыльцо. Мы старались быть незамеченными. Я вжалась в тень, чувствуя, как холодный ночной воздух касается лица. Я увидела его. Светлые волосы, чёрный костюм. Его вид привёл меня в ужас. Ноги подкосились, но Эйва удержала меня.

— Адель, может, вернёмся? — прошептала она.

Я отрицательно покачала головой. Я должна была видеть. Я должна была знать. Дамиан подошёл к Джулиану. Рядом с ним стояла до боли знакомая фигура, но в темноте было сложно разглядеть.

— Ты, видимо, не понял меня в прошлый раз, — сказал Дамиан, и голос его был холодным, как лёд.

— Нет, братец, — ехидно перебил Джулиан. — Это ты не понял. Я пришёл за своей вещью!

Дамиан заметно напрягся, будто готовый ринуться вперёд и нанести удар. Но тут начал говорить незнакомец.

— Мистер Дамиан, вы не имеете права укрывать номер 317. Она является собственностью по контракту.

Я узнала его. Это был Дэнни. Он достал бумаги из сумки и демонстративно ткнул пальцем в контракт.

— Она сама подписала соглашение. Согласно закону, она собственность нашего клиента.

Дамиан стоял молча и вчитывался в текст. Напряжение росло, а я всё ждала, что Дамиан скажет: «Контракт недействителен». Но он молчал.

— Мне насрать, — холодно бросил он наконец. — Она никуда не поедет.

Дэнни выдохнул. Его лицо стало напряжённым.

— В таком случае мы заберём её силой.

Я сама не заметила, как по щекам текут слёзы. Ситуация накалялась. Эйва переживала, Дамиан был готов достать оружие. Я не могла позволить им пострадать из-за меня. Я не могла.

— Отпусти меня...

Эйва удивлённо повернулась ко мне, ослабляя хватку. Я воспользовалась её замешательством и выбежала с крыльца, направляясь к выходу. Оказавшись на улице, я увидела, как Дэнни и его люди направляют автоматы на Дамиана. Я ринулась вперёд и закрыла его собой.

— Остановитесь... — выдохнула я.

​​​​​​​

Они не ожидали подобного. Дамиан тут же развернул меня.

— Что ты творишь? — его голос сорвался на рёв. — Я же сказал — они не заберут тебя!

— Не надо... — голос дрожал, но я заставляла себя говорить. — Я не хочу... Не хочу, чтобы с вами что-то случилось...

Слёзы стекали по щекам, и я не могла их остановить. Мне не хотелось этого, но другого решения просто не было. Я сама виновата, что подписала контракт. Никто не должен страдать за мои решения. Я перевела взгляд на Джулиана. Он стоял ошеломлённый. Он никогда не видел меня такой.

— Я вернусь к тебе, — сказала я, стараясь звучать твёрдо. — Но ты не тронешь их.

Его лицо тут же изменилось. Глаза загорелись, на губах появилась улыбка.

— Конечно, зайка. Иди ко мне.

Ноги задрожали. Я сама не верила в то, что сказала. Я повернулась к Дамиану. В его глазах было смятение, непонимание и холодная ярость. Он смотрел на меня так, будто я предала его.

— Всё будет хорошо... — прошептала я. — Я не хочу, чтобы вы пострадали.

Я развернулась и направилась к Джулиану. Тот победно улыбнулся Дамиану. Меня усадили в машину. Отчаяние накрывало меня, руки начали дрожать сильнее. Я смотрела в окно. Джулиан что-то говорил Дамиану, а после сел в машину. Я последний раз взглянула на ребят, пока машина отдалялась.

«Я оставляю их. Я оставляю их, чтобы они были в безопасности. Но кто защитит меня?»

Внутри меня что-то оборвалось. Я чувствовала, как оставляю там, за воротами, последнюю частицу себя. Ту, которая ещё могла дышать свободно. Джулиан сидел рядом. Я чувствовала его присутствие — тяжёлое, липкое, как смола. Он не говорил ни слова. Просто смотрел на меня. Я не поднимала глаз. Я смотрела в окно и считала деревья, которые проносились мимо. Сто три. Сто четыре. Сто пять. Я сбилась и начала заново.

— Ты даже не спросила, куда мы едем, — сказал он, и голос его был тихим, почти ласковым. Но я знала эту ласку. Она была маской.

Я не ответила. Я не могла говорить. Горло сжалось, и слова застряли где-то внутри, превратившись в комок страха.

— Домой, — сказал он. — Мы едем домой.

Я вздрогнула. Дом. Он называл это домом. Место, где меня били, унижали, использовали. Место, где я была не человеком, а вещью. Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была острой, но она отрезвляла.

«Дом. Он называет это домом. Я не хочу туда. Я не хочу возвращаться».

— Ты дрожишь, — заметил он, и в голосе послышалось почти удовольствие. — Я скучал по этому. По тому, как ты дрожишь, когда я рядом.

Я не ответила. Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри меня разрастается холод. Тот самый, который я пыталась согреть в убежище Дамиана. Теперь он вернулся. Он был здесь, со мной. Часть меня.

За окном замелькали знакомые пейзажи. Знакомый пост. Знакомые ворота. Машина въехала во двор. Он уже не был завален телами. Дом восстановили. Джулиан вышел первым. Я нехотя вышла следом. Он остановился возле Дэнни, я не стала ждать и зашла внутрь. Внутри пустота. Я знала каждый угол этого дома. Воспоминания мелькали в голове, но они не вызывали эмоций. Я прошла в комнату. Всё было убрано. На столе стояла коробочка, она была открыта. Внутри лежал ошейник — тот же, что и раньше. Рука инстинктивно поднялась к шее.

«Он снова хочет приковать меня. Он снова хочет сделать меня вещью».

— Нравится?

Я вздрогнула, услышав голос за спиной. Мороз скользнул по спине, но я не обернулась. Тогда он подошёл к столу и взял ошейник. Он начал идти ко мне, но я отстранилась.

— Я сама.

На его лице появилось удивление. Пока он медлил, я выхватила чокер из его рук. Глаза пробежались по каждому его миллиметру. Холодные металлические пластинки напоминали о своих возможностях. Я помедлила, прежде чем надеть его на себя. На плечи опустился незримый груз.

«Я снова в цепях. Снова. Навсегда».

Джулиан сделал шаг ко мне. Он выглядел безумно — глаза горели, на губах застыла странная улыбка.

— Моя дорогая Адель... Я так соскучился по тебе.

Он наступал, я пятилась назад, пока не упёрлась в стену.

— Я переживал. Места себе не находил.

Его рука потянулась к моим волосам. Я тут же дёрнулась в сторону, не давая коснуться себя. Его лицо исказилось.

— Почему ты убегаешь? — голос стал жёстче. — Ты не слышишь, что я говорю?! Я переживал! А ты так мне отплачиваешь?!

Я набрала воздуха. Внутри закипало что-то, чему я не могла дать имя. Злость. Ненависть. Отчаяние.

— Ты виноват, — сказала я, и голос дрожал, но я заставляла себя говорить. — Из-за тебя это случилось.

Он окаменел. Лицо застыло в гримасе удивления.

— Из-за тебя он сделал со мной это!

— Сделал что? — тихо, но твёрдо спросил он.

— Он взял меня... — голос сорвался. — Пока ты бухал... Он развлекался со мной! Он делал это снова и снова, пока ты даже не знал, где я!

Ступор сменился растерянностью. Кончики пальцев дёрнулись. Он начал идти ко мне, бормоча что-то под нос.

— Почему..? Почему? — он повторял это снова и снова, как мантру.

Он подошёл ко мне и протянул руки, чтобы обнять. Я отшатнулась, вжавшись в стену.

— Не трогай меня! — крикнула я.

— Адель, я просто хочу...

— Я сказала — не трогай!

Он замер. Его руки опустились, но лицо исказилось. Глаза потемнели.

— Ты позволяла ему трогать себя, а мне нет?! — голос сорвался на крик. — Ты позволила ему сделать это с тобой! Ты не сопротивлялась! Ты не защищалась! Почему?!

— Ты не понимаешь! — закричала я в ответ. — Ты ничего не понимаешь! Он был сильнее меня! У меня не было выбора!

— Ты ему позволила!

Я больше не могла сдерживаться. Паника захлестнула меня, и я начала кричать, сжиматься, закрываться от него. Я не видела его лица — только руки, которые тянулись ко мне.

— Не прикасайся ко мне! Не смей трогать!

Я кричала, пока голос не сорвался на хрип. Я чувствовала, как он пытается схватить меня, удержать. Я вырывалась, билась, не давая ему прикоснуться. Он говорил что-то, но я не слышала. Я слышала только свой крик. А потом я почувствовала удар по затылку. Глаза закрылись, и я погрузилась во тьму, чувствуя, как пульсация разливается по голове.

«Только не снова. Я не хочу снова просыпаться в этом аду. Я не хочу снова чувствовать его руки. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу...»

Но темнота уже накрыла меня, мягкая и безжалостная, как вода.