Контракт №317

— Через два часа мы едем на встречу. Оденешь одно из платьев, которые мы брали для тебя. С остальным тебе помогут.

Мы сидели в гостиной. Джулиан немного успокоился — насколько вообще мог. Сегодня был важный вечер для одного из его партнёров. Видимо, он рассчитывал на поддержку Арчи в конфликте. Но последнее время он не брал меня с собой. Почему сейчас я понадобилась ему? Спрашивать не стала — как обычно, ответил бы: «Не твоё дело».

— Там будут очень важные люди. Не подведи меня.

— Да, хозяин.

Я доела, убрала посуду и пошла в душ. Вода лилась горячая, почти обжигающая. Я стояла под струями, позволяя им смывать напряжение, которое копилось последние дни. Пар заполнял комнату, делал всё размытым, мягким. Я закрыла глаза, провела ладонями по мокрым волосам, откинула их назад.

Это был единственный момент, когда я могла просто быть. Не думать. Не бояться. Не ждать.

Я взяла гель для душа — тот самый, с запахом мёда и молока, который купила в маленькой лавке. Нанесла на мочалку, провела по плечам, по рукам. Пена пахла сладко и уютно, как в той жизни, которой уже не было.

И вдруг — странное чувство.

Кто-то смотрит.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Открыла глаза — но в ванной никого не было. Только пар, капли на плитке, моё отражение в запотевшем зеркале.

«Показалось. Просто нервы».

Но чувство не уходило. Оно стало острее — липкое, неприятное, чужое. Будто кто-то стоял совсем рядом, за прозрачной стеной, и смотрел. Не дышал. Не двигался. Просто смотрел.

Я подошла к стеклянной перегородке душевой кабины. Пар почти скрывал всё, что снаружи. Я провела ладонью по стеклу, стирая налёт, и пригляделась.

В щели между дверью и косяком — тень. Нет, не тень. Чей-то силуэт. Он стоял неподвижно. Я не видела лица, только очертания плеч, головы, руки, которая лежала на дверной ручке.

Кровь застыла в жилах. Я отшатнулась, прижалась спиной к холодной плитке. Дыхание перехватило. Я вцепилась в мочалку, будто она могла защитить меня.

— Кто здесь? — вырвалось у меня. Голос дрожал. Слишком тихо, слишком слабо.

Тишина.

— Я знаю, что ты там! — крикнула громче. — Выйди!

Секунда. Две. Три.

Дверь приоткрылась.

На пороге стоял Джулиан. Руки в карманах. На лице — странная полуулыбка. Он смотрел на меня без стеснения, как на что-то обычное. Я схватила полотенце, прикрыла тело.

— Ты слишком долго купаешься, — сказал он. — Я начал волноваться.

Я вжалась спиной в холодную плитку, прижимая полотенце к груди. Сердце колотилось где-то в горле.

— Дверь была открыта, — сказал он ровно, почти скучая. — Я мимо проходил.

— Ты… ты смотрел, — выдавила я. — Ты стоял и смотрел.

Он усмехнулся. Не отрицал. Не извинялся.

— Это мой дом, Адель, — шагнул вперёд. — Я могу находиться в любой комнате. Тем более душевая — общая.

— Ты не имеешь права…

— Имею, — перебил. — Ты — моя. Твоё тело, твоё время — всё моё.

Он подошёл ближе. Я вжалась в стену, но отступать было некуда. Только мокрая плитка, его тень, пар, клубящийся вокруг.

Он остановился в шаге от меня. Не прикасался. Просто стоял и смотрел.

— Но знаешь, — в голосе появилась игривая нотка, — если тебе неловко… я могу присоединиться. Составишь мне компанию?

— Нет, — вырвалось у меня. — Пожалуйста… не надо.

Он не двигался несколько секунд. Просто стоял, глядя сверху вниз. Я сжалась, вдавилась в плитку, чувствуя, как холод режет спину. Слёзы подступили к глазам, но я держалась.

Джулиан отступил на шаг. В глазах мелькнуло терпение. Будто он знал, что время ещё есть.

— Ладно, — сказал он, голос стал деловым. — Закончишь мыться — спускайся. Мне нужен кофе. Чёрный. Без сахара.

Он развернулся и вышел, прикрыв дверь.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце ещё колотилось, дыхание сбилось.

«Он ушёл».

Выдохнула, вытерла слёзы. Закончила мыться, вытерлась и натянула белый халат. Спустилась на кухню, сварила кофе — чёрный, без сахара — поставила чашку в гостиной и сразу поднялась к себе, чтобы больше не сталкиваться с ним.

В комнате меня уже ждали две девушки, те самые помощницы. На столе — склад косметики, на тумбочке — армия баночек для волос. Я поморщилась, вспоминая прошлый раз, но делать нечего — пришлось отдаться в их руки.

Они начали творить. Макияж делали дольше обычного, больше времени уделяли глазам. Каждый раз, когда визажистка водила кисточкой под глазами, становилось щекотно, накатывали слёзы.

— Смотрите вверх!

— Голову держите выше!

— Не моргайте!

— Не крутите головой!

Так прошёл час. Я была выжата как лимон. Чувство было непривычным — будто на меня надели маску. Хотела посмотреться в зеркало, но помощницы не дали, сразу начали переодевать. Одна из них достала платье — чёрное, длинное, блестящее.

После всех приготовлений мне наконец разрешили подойти к зеркалу.

Я сделала шаг и замерла.

В отражении стояла незнакомка. Чёрное платье струилось от плеч до пола, облегая фигуру, но не сковывая движений. Ткань переливалась — тысячи мелких блёсток вспыхивали при каждом движении, будто по чёрному шёлку рассыпали крошки драгоценных камней.

Плечи открыты, от них расходились широкие рукава — словно крылья, спадающие почти до локтей. Они придавали странную, почти хищную грацию. Декольте — неглубокое, просто линия, подчёркивающая ключицы и оставляющая место для украшений. Юбка сзади ложилась лёгким шлейфом, спереди была чуть короче, открывая носки туфель — чёрных, на высоких тонких каблуках.

Я медленно повернулась. Платье жило своей жизнью. Блёстки то вспыхивали, то гасли в зависимости от света, и каждый раз я видела новую себя.

Я подняла руку, коснулась плеча. Ткань была прохладной и гладкой, как водная гладь.

«Красивое. Чужое. Слишком дорогое для меня».

Маска — та же, нежно-голубая, атласная — ждала на столике. Я взяла её, приложила к лицу, помощница закрепила. Она скрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза и губы.

Я снова посмотрела в зеркало.

В отражении стояла девушка, которую я не знала. Хрупкая, но опасная. Красивая, но холодная. Чужая. С крыльями вместо рукавов и звёздной пылью по всему телу.

Я сделала глубокий вдох.

«Иди. Играй роль. Будь тем, кого он хочет видеть».

Дверь открылась. На пороге стоял Джулиан. Молчал. Просто смотрел. В его глазах я увидела то, что заставило сердце сжаться. Удовольствие. Владение.

«Он не смотрел на меня. Он смотрел на свою вещь».

— Идём, — сказал он.

Мы прошли к машине. Но это была не та, что в прошлый раз. Другая. Я узнала её не по марке — я в них не разбиралась. По силуэту. Низкая, широкая, прижатая к асфальту, будто готовилась к старту. Чёрная, матовая, без единого блика.

Казалось, она не машина — а сгусток темноты, которому придали форму. Словно кто-то вырезал её из ночи и поставил на колёса. Диски тёмные, почти чёрные, но в глубине угадывался тяжёлый бронзовый оттенок. Когда свет падал под нужным углом — они вспыхивали тёплым металлом.

Никогда не видела таких машин вживую. Только на картинках в журналах. Она выглядела нереальной — слишком быстрым, слишком дорогой, слишком опасной.

Двигатель, когда Джулиан завёл её, не зарычал — взорвался. Короткий, хриплый, звериный рёв, который тут же стих до низкого, вибрирующего урчания. Я почувствовала его кожей — по спине пробежали мурашки.

— Садись, — сказал он.

Я скользнула внутрь. Салон тесный, кресла жёсткие, почти гоночные. Пахло резиной, кожей и чем-то ещё — горячим металлом, наверное. Я чувствовала себя лишней. Слишком хрупкой, слишком живой для этого монстра, созданного для скорости и смерти.

Дверь захлопнулась с глухим, увесистым стуком. Мир снаружи исчез.

Теперь — только я, он и эта чёрная тень, несущаяся по ночному городу, разрезающая темноту.

Весь путь машина ревела. Я не открывала глаз — было страшно смотреть, с какой скоростью мы двигались. В ушах стоял гул, но Джулиан даже не думал снижать скорость.

Доехали быстро. Перед глазами открылся особняк с гигантским, массивным забором. За ним — широкая тропа, ведущая к дому. В центре — фонтан, возле которого толпились гости.

Джулиан вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь, протягивая руку.

«Каков джентльмен. Лицемер.»

Я сделала вид, что не заметила его руки, и сама выбралась из этого монстра. Ноги слегка подкосились. Джулиан закрыл машину, и мы направились внутрь.

Людей было много — все в красивых, роскошных нарядах. Но моё внимание привлекли гости, рядом с которыми стояли молодые девушки. Их платья выглядели странно — слишком вульгарно. Присмотревшись, я заметила на их шеях знакомый элемент. Ошейник.

Меня пробрало. Я ускорила шаг.

Мы вошли в здание. Вдоль стен — фуршетные столы с закусками и горячительными напитками. По краям — статуи. На каждой — один и тот же мужчина, только поза менялась. На стенах висели картины с тем же человеком. Он явно любил себя.

Джулиан иногда останавливался, здороваясь с гостями. Представлял меня как помощницу. Но я всё видела: их взгляды на мой ошейник. Они понимали. Не осмеливались задавать вопросы. Я улыбалась в ответ на комплименты, хвалила их наряды.

«Лицемеры».

Мы продолжили путь. Наконец цель была найдена, но Джулиан остановил меня.

— Адель. Мне очень важен этот человек, — его голос стал серьёзным. — Мне нужна его поддержка.

— Хорошо, но причём тут я?

— Не важно. Не задавай вопросов. И что бы ни случилось — не смей возражать.

По спине прошёл мороз. Внутри появилось странное чувство. Мне стало не по себе от его слов.

Я кивнула. Джулиан взял меня под руку и повёл к мужчине, стоящему за дальним столиком.

— Здравствуй, Джулиан.

— Добрый вечер. Рад видеть вас в добром здравии.

Мужчина был высоким и крепким, хотя на вид ему было лет пятьдесят. Седые волосы почти полностью перекрывали каштановые. Он посмотрел на меня.

— Это твоя спутница?

— Нет. Всего лишь «помощница». Её зовут Адель.

— Добрый вечер, — тихо сказала я.

— Красивое имя — для красивой девушки.

Я кивнула в ответ на комплимент. Его взгляд давил. Хотелось уйти или просто спрятаться.

— Арчи, у меня к вам разговор, — нервно начал Джулиан.

— Я выслушаю тебя. Но для начала, — мужчина подал два бокала с янтарной жидкостью, — выпьем.

Я взяла бокал, посмотрела на Джулиана. Тот кивнул — отказаться нельзя.

— Поднимем бокалы за сегодняшний вечер.

Мы чокнулись и опрокинули напиток. Я поморщилась — горький, терпкий. В горле прошёлся огонь.

— Отлично. Пройдём в место, где не будет лишних ушей, — Арчи перевёл взгляд на меня. — Адель, вы оставайтесь здесь. Вам составит компанию мой сын. Он скоро подойдёт.

Джулиан изменился в лице. Ему явно не нравилось предложение, но он не мог воспротивиться. Я же была рада — не придётся слушать их разговоры и находиться рядом с Джулианом.

— Хорошо, Арчи. Дай нам минутку.

Джулиан подошёл ко мне.

— Адель. Чтобы ни случилось — не груби ему. Будь умнице.

— Хорошо, хозяин.

Он развернулся и ушёл за Арчи.

«Ну, раз я свободна — пойду поем».

Я направилась к фуршетному столу. Хотелось перебить вкус коньяка. Стол выглядел аппетитно — даже на балу Джулиана не было столько закусок. Я взяла тарелку и начала набирать всего понемногу.

«Надо взять попить».

Повернулась к напиткам — шампанское, вино, коньяк. Чуть дальше стоял графин с водой. Не сок, но лучше, чем давиться горьким алкоголем.

Я вернулась к столу и приступила к трапезе.

Вдруг меня окликнули. Обернулась — сзади стоял молодой парень лет двадцати. Тёмные волосы, голубые глаза, как у Арчи.

— Здравствуй, Адель, — он протянул руку. — Я Мэт, сын Арчи.

Я пожала его руку.

— Я Адель. Помощница Джулиана. Очень приятно.

Он мило улыбнулся, взглядом пробежался по мне.

— Вы прекрасно выглядите. Платье идеально подчёркивает цвет ваших глаз.

«Какой внимательный. Решил комплиментами завалить?»

— Спасибо, ваш костюм тоже хорошо выглядит.

Повисла тишина. Я не знала, как поддерживать диалог с незнакомцем. Стало неловко. Но Мэт обратился ко мне:

— Может, выйдем в сад? Там не так шумно.

Мне понравилось предложение. Я никогда не любила такие мероприятия — слишком много людей, слишком шумно.

— Я не против. Голова кругом от напора гостей.

— Тогда следуйте за мной.

Он двинулся не в сторону выхода, но я не стала спрашивать — он лучше знал, как пройти к саду.

Мы вышли на террасу. Открывался прекрасный вид на огромный сад. Ни души вокруг.

— Здесь красиво, но почему никого нет?

— Это не гостевая зона. Но тебе можно.

«Решил перейти на "ты"?»

— Пойдём, чуть дальше есть беседка.

— Хорошо.

Я последовала за ним по узкой дорожке, выложенной светлым камнем. Сад был огромным — деревья, кусты, цветы, которые в темноте казались чёрными и бархатными. Где-то журчала вода. Фонарей почти не было — редкие огоньки между ветвями создавали иллюзию звёзд, спустившихся на землю.

Дорожка петляла, огибая кусты, пока за деревьями не показалась беседка.

Белая, почти светящаяся в темноте. Лёгкая, изящная, с резными колоннами и куполообразной крышей. Внутри мягкий тёплый свет — лампы под потолком создавали уютный полумрак.

Мэт остановился у входа, обернулся. Взгляд изменился — исчезла дружелюбная улыбка. Осталось оценивающее, спокойное внимание.

— Проходи, — сказал он, и голос стал твёрже, властнее.

Я шагнула внутрь. Сердце забилось быстрее, но я заставила себя не показывать страха.

— Красиво, — сказала я, оглядываясь.

— Да, — ответил он, садясь в кресло. — Но мне интереснее не сад, Адель.

Он смотрел открыто, спокойно — так смотрят на то, что уже принадлежит тебе.

— Джулиан говорил о тебе, — сказал он. — Что ты податливая. Что умеешь быть послушной.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он усмехнулся.

— Не притворяйся, что не понимаешь. Ты здесь не для звёзд.

Я похолодела.

— Джулиан сказал, что я нужна ему на встрече. Как помощница.

— Помощница? — он рассмеялся, коротко и сухо. — Адель, ты — часть сделки. Джулиану нужна поддержка моего отца. А я попросил кое-что взамен.

Он поднялся, подошёл ближе. Я не отступила, хотя хотелось.

— Ты — оплата, — сказал он тихо. — За лояльность.

— Джулиан… — начала я.

— Джулиан знает, — перебил он. — Сам предложил. Сказал, что ты послушная. Что умеешь делать, что говорят.

Он коснулся моего плеча — пальцы скользнули по открытой коже, спустились к ключице.

— Красивое платье, — сказал он. — Удобное. Для таких вещей.

Я сжала зубы.

— Не трогай меня.

Он усмехнулся.

— Ты не в том положении, чтобы командовать. Ты здесь, чтобы выполнять.

Рука скользнула на талию, сжала ткань. Притянул ближе. Я чувствовала его дыхание на шее.

— Джулиан сказал, что ты пока не тронутая, — сказал он. — Я сначала не поверил. Но теперь… чувствуется.

Пальцы скользнули под ткань, по обнажённой спине, вниз. Я попыталась отстраниться, но он удержал.

— Не дёргайся, — сказал спокойно. — Ты сама сюда пришла.

— Вы заманили…

— Я позвал, — подтвердил он. — А ты согласилась. Разницы нет.

Он повернул меня к себе, прижал к колонне. Рука легла на бедро, сжала кожу под платьем. Я вскрикнула — он не остановился.

— Я не сделаю тебе больно, — голос был спокойным, деловым. — Если не будешь сопротивляться.

Я замерла.

Он наклонился, поцеловал шею — настойчиво, оставляя следы. Рука скользнула выше, сжала грудь. Я зажмурилась, чувствуя, как слёзы подступают.

«Терпи. Ради Ноа. Чтобы выжить».

Он отстранился.

— Хорошая девочка. Знаешь, мне даже нравится твой отпор. Надоели податливые шалавы, готовые на всё за деньги.

Пальцем стёр скатившуюся слезу.

— Не плачь. Это только начало. Но сегодня я не буду забирать всё. Джулиан хочет, чтобы ты осталась «нетронутой». Но он не сказал, что я не могу попробовать.

Он отступил, поправил пиджак.

— Пойдём. Здесь неудобно.

Я стояла не двигаясь. Платье сбилось на бедре, волосы растрепались. Я ничего не чувствовала.

Мэт взял меня за запястье — больно, до хруста, до слёз. Я попыталась вырваться, но он сжал сильнее.

— Не дёргайся, — бросил он, не оборачиваясь.

Мы поднялись по лестнице. Я спотыкалась на высоких каблуках, но он не сбавлял шага. Каждая ступенька отдавалась в висках. Я видела его спину, тёмный пиджак, слышала его ровное дыхание.

На полпути я мельком заметила Джулиана. Он стоял внизу, у бара, с бокалом в руке. Разговаривал с каким-то мужчиной, улыбался. Выглядел довольным. Он не смотрел в мою сторону. Не видел, что меня уводят.

Мэт свернул в коридор. Под ногами — толстый ковёр, глушащий шаги. Стены были тёмными, с золотыми узорами. Вдоль них — запертые двери, на каждой — номер.

Он остановился у одной из них. Открыл. Затащил меня внутрь.

Огромная комната. Тёмные шторы, тяжёлая мебель. На стенах — фотографии, аккуратно вставленные в рамки. На каждой — Мэт с разными девушками. Они улыбались, обнимали его, смотрели в камеру с доверием. Или с пустотой.

Я не знала, кто они. Но знала, что они тоже были здесь. В этой комнате.

Он швырнул меня на кровать — резко, без предупреждения. Я упала на спину, ударилась плечом о жёсткий матрас. Волосы разметались по подушке.

Я попыталась отползти назад, вжаться в изголовье, но он навис сверху. Его колено упёрлось в матрас рядом с моим бедром, не давая двинуться.

— Сопротивляйся. Кричи. Так интереснее.