11
Настал день Первого испытания. Весь замок гудел, трибуны каменистого ущелья заполнились до отказа, а из загонов вдалеке доносился жуткий, леденящий душу рёв драконов. Ты не могла заставить себя сесть вместе со всеми на трибунах. Сердце колотилось в груди как бешеное. Пользуясь суматохой, ты проскользнула на окраину лагеря и нырнула внутрь палатки чемпионов.
В палатке было прохладно. Седрик мерил шагами земляной пол. Он уже переоделся в пуффендуйскую форму для состязаний. Заметив тебя, он резко остановился. На его лице отразилось колоссальное облегчение.
— Т/И! Тебе нельзя здесь находиться... — начал было он, но ты не дала ему договорить.
Ты подбежала к нему, обхватила его лицо руками и порывисто, отчаянно прижалась к его губам. Это был поцелуй, полный твоих скрытых страхов, безумной любви и немого умоления: «Пожалуйста, выживи». Седрик на секунду замер от неожиданности, а затем его руки крепко обняли тебя за талию, прижимая к себе. Он ответил на поцелуй со всей страстью и нежностью, вкладывая в него свою уверенность. На мгновение рёв чудовищ снаружи полностью затих.
Вспышка!
Резкий, ослепительный свет озарил полумрак палатки, заставив вас мгновенно отпрянуть друг от друга. Вы одновременно повернули головы к выходу.
Там, хищно улыбаясь, стояла Рита Скитер в своём ядовито-зелёном костюме. В руках её застывшего фотографа всё ещё дымилась огромная камера. Прыткопишущее перо Скитер уже вовсю бешено строчило в пергаменте, парящем в воздухе.
— О, какая прелесть! Юная любовь на пороге смертельной опасности! — приторно-сладким голосом пропела журналистка, поправляя свои очки в роговой оправе. — «Чемпион Хогвартса и его малолетняя гриффиндорская муза... Последний поцелуй перед лицом дракона». Какая драма! Статья для первой полосы «Ежедневного пророка» готова.
Седрик мгновенно заслонил тебя собой, его лицо побелело от праведного гнева.
— Немедленно убирайтесь отсюда, мисс Скитер! — ледяным, угрожающим тоном отрезал он, сжимая кулаки. — Вы не имеете права здесь находиться.
Но Рита лишь задорно рассмеялась, поправила сумочку из крокодиловой кожи и вместе с фотографом поспешно выскользнула из палатки, оставив вас в шоковом состоянии. Время поджимало, и снаружи уже раздался пушечный выстрел — Седрика вызывали на арену.
Снаружи раздался оглушительный пушечный выстрел. Седрик крепко сжал твои ладони, напоследок заглянул в твои глаза и решительно шагнул из палатки прямо навстречу рёву трибун и яростному рычанию чудовища.
Ты на неслушающихся ногах добежала до трибун и протиснулась в самый первый ряд, где тебя уже ждали побледневший Гарри (его очередь была последней) и судорожно сжимающая кулаки Гермиона. Перед вами раскинулась огромная каменистая арена. На дальнем конце, прикованный тяжёлыми цепями к скале, выгибал шею огромный шведский тупорылый дракон. Его серебристо-голубая чешуя зловеще блестела на солнце, а изо рта вырывались струи ядовито-синего пламени. В самом центре скалистой кладки лежало то, ради чего всё это затевалось, — сияющее золотое яйцо.
Когда Седрик вышел на арену, трибуны Пуффендуя и Гриффиндора взорвались поддерживающими криками. Он выглядел собранным и сосредоточенным. Дракон мгновенно заприметил человека и издал такой страшный, утробный рык, что у тебя внутри всё похолодело.
Седрик не стал медлить. Он взмахнул волшебной палочкой и применил свой план. Из ближайшего валуна он трансфигурировал крупную собаку — лабрадора. Пёс с громким лаем бросился в противоположную от золотого яйца сторону. Дракон отвлёкся. Чудовище повернуло массивную голову, заворожённое новой добычей, и приготовилось к прыжку.
Используя эти драгоценные секунды, Седрик рванулся вперёд, огибая скалы, стремясь к гнезду. Ты вцепилась пальцами в каменные перила трибуны так сильно, что побелели костяшки. Твоё сердце, казалось, вообще перестало биться.
Но в самый последний момент дракон оказался умнее, чем все думали. С оглушительным хрустом он перекусил трансфигурированную собаку и резко развернулся назад. Седрик был уже всего в двух шагах от золотого яйца, когда чудовище разинуло пасть и выпустило колоссальную струю синего огня прямо в его сторону.
— Седрик!!! — истошно, во весь замах лёгких закричала ты. Этот крик буквально разрезал гул стадиона.
Седрик успел среагировать в последнюю долю секунды. Он бросился на землю, перекатываясь за массивный выступ скалы. Пламя лизнуло камень, оплавляя его и поднимая тучи удушливого дыма. На мгновение тебе показалось, что его задело. Из твоих глаз брызнули слёзы, а в горле стало невыносимо больно. Ты продолжала кричать его имя, полностью сорвав голос и перейдя на хрип.
Сквозь копоть и дым ты увидела, как Седрик, прижимая руку к обожжённому плечу, резко вскочил. Дракон замахивался для нового удара хвостом, способного раздробить кости. Но Седрик проявил пуффендуйское упрямство и ловкость ловца сборной по квиддичу. Он сделал отчаянный рывок, скользнул по гладким камням прямо под лапу чудовища и мёртвой хваткой вцепился в золотое яйцо.
— Есть! Он взял его! Седрик Диггори взял яйцо! — закричал комментатор.
На арену тут же выбежали дрессировщики драконов во главе с Чарли Уизли, засыпая ящера усыпляющими заклятиями. Седрик, тяжело дыша и пошатываясь, поднял золотой трофей над головой.
Трибуны сошли с ума от восторга. А ты стояла, содрогаясь всем телом от пережитого ужаса, и пыталась кричать сквозь подступающие слёзы. Голос полностью пропал, из горла вырывался лишь сиплый, надрывный, но бесконечно счастливый хрип:
— Ты молодец! Господи, Седрик, ты молодец!..
Он словно услышал тебя сквозь весь этот безумный шум. Отыскав глазами гриффиндорский сектор, Седрик посмотрел прямо на тебя — уставший, слегка закопчённый, с порванным рукавом мантии, но живой. И улыбнулся тебе самой нежной, любящей улыбкой на свете.
Ты пулей сорвалась с трибун, даже не дожидаясь, пока на арену выйдет следующий чемпион. Горло невыносимо горело, а из груди вырывался лишь сиплый хрип, но тебе было абсолютно всё равно. Твои мысли были только о нём — о Седрике, который прямо сейчас находился в палатке медицинской помощи или уже в Больничном крыле.
Гермиона, заметив твоё состояние, побежала следом за тобой, на ходу пытаясь тебя успокоить. Вы ворвались в замковые коридоры и взлетели по лестнице прямо к дверям мадам Помфри.
Больничное крыло встретило вас запахом целебных настоек и резким ароматом мази от ожогов. На одной из кроватей, бледный, но живой, сидел Седрик. Его пуффендуйская куртка была аккуратно разрезана, а левое плечо и предплечье покрывала густая, неприятно пахнущая оранжевая паста. Рядом суетилась мадам Помфри, сердито бормоча под нос про «безумные и глупые министерские игры».
Стоило тебе переступить порог, как Седрик резко поднял голову. Его серые глаза мгновенно потеплели.
— Т/И... — тихо позвал он. Его собственный голос тоже звучал немного уставшим.
Ты подбежала к его кровати, наплевав на строгий взгляд школьной медсестры. Из твоих глаз снова брызнули слёзы облегчения. Ты хотела закричать, спросить, как он себя чувствует, но вместо слов из твоего сорванного горла вырвался лишь тихий, жалобный сип. Ты беспомощно прижала ладонь к шее.
— Так, всё понятно, — мадам Помфри мгновенно переключила внимание на тебя, уперев руки в бока. — Ещё одна пострадавшая от этого кошмара. Сорвала голос на трибунах, верно? Сиди здесь и не двигайся.
Она грозно указала тебе на стул прямо рядом с кроватью Седрика, а сама устремилась к шкафчикам с зельями. Гермиона тихонько присела на соседнюю койку, стараясь не мешать.
Седрик аккуратно протянул свою здоровую правую руку и мягко накрыл твою дрожащую ладонь.
— Эй, ну ты чего, маленькая моя? Смотри на меня, я же цел, — его голос был наполнен такой нежностью, что у тебя перехватило дыхание. — Ожог пустяковый, мадам Помфри сказала, что к завтрашнему дню даже шрама не останется. Ты так сильно кричала за меня... Я слышал твой голос на арене, честно. Он вел меня сквозь этот дым.
Ты осторожно придвинулась ближе и, боясь задеть его раненое плечо, нежно прижалась своей щекой к его здоровому правому плечу. Из твоего горла вырвался тихий, благодарный вздох. Ты крепко сжала его пальцы, безмолвно обещая больше никогда не отпускать его одного на такие опасные испытания.
Мадам Помфри вернулась, неся в руках дымящийся кубок с обжигающе-острым наваром из шалфея и сушёных мандрагор.
— Пей, дитя, и чтобы до завтрашнего утра я не слышала от тебя ни звука! — строго скомандовала она.
Ты сделала глоток, чувствуя, как приятное, покалывающее тепло начинает восстанавливать твои связки, пока Седрик бережно перебирал твои пальцы своей рукой, делясь своим спокойствием.