Гормональный террор
Оливия
Шесть месяцев беременности превратили меня из ледяной мафии-леди в непредсказуемое стихийное бедствие. Мои гормоны устроили в моем теле настоящий переворот, и главной мишенью стал Вильям. Бедный, бедный Вильям Массерия... Человек, который не боялся идти на пулеметы, теперь бледнел, когда я заходила на кухню с «тем самым» выражением лица. — Вильям, почему этот стейк пахнет... грустью? — спросила я вчера, отодвигая тарелку и начиная рыдать просто потому, что мне стало жалко корову, которую я сама же просила приготовить. — Ливви, любовь моя, это лучший стейк в городе... — начинал он, осторожно подходя ко мне. — Ты считаешь, что я не разбираюсь в запахах?! Ты намекаешь на то, что я сошла с ума?! — я мгновенно переключалась с плача на ярость. — И вообще, почему ты так громко дышишь? Твой вдох перебивает мои мысли! Вильям просто молча уходил в другую комнату, а через пять минут я приползала к нему, забиралась на колени и требовала клубники с горчицей, уверяя, что он — лучший муж на свете. Он терпел. Он смиренно ездил за арбузами в три часа ночи и стоически выслушивал лекции о том, что он «слишком красиво на меня смотрит». Сегодня наш сад в поместье Массерия был украшен белыми цветами. Мы решили устроить гендер-пати, хотя Вильям ворчал, что «настоящие мужчины узнают пол ребенка в бою». На самом деле я видела, как он волнуется, постоянно поправляя воротник рубашки. Собрались все: Томас, который ни на шаг не отходил от Эвви (та уже вовсю планировала, какие гаджеты встроит в детскую коляску), и даже отец, который выглядел подозрительно довольным. — Готов, Массерия? — я взяла мужа за руку, чувствуя, как его ладонь слегка дрожит. — Просто нажми на эту чертову кнопку, Ливви. Мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, — прошептал он мне на ухо. За нашей спиной стояли две огромные пушки с цветным дымом. Я нажала на пульт. Секунда тишины — и воздух за нашими спинами взорвался. Сначала повалил густой, ярко-розовый дым.— Девочка! — закричала Эвви, прыгая от радости. — У нас будет маленькая королева! Вильям выдохнул, на его лице расплылась глупая, счастливая улыбка. Он уже, видимо, начал представлять, как будет отстреливать её будущих ухажеров. Но пушки не остановились. Через три секунды из второй установки вырвался ослепительно-голубой столб дыма. Розовый и голубой смешались в воздухе, создавая невероятное облако. В саду воцарилась гробовая тишина, а затем Томас закричал так, будто мы выиграли войну за все порты мира: — Двойня! Черт возьми, Вильям! У тебя будет и принцесса, и наследник! Я замерла, глядя на это цветовое безумие. Двойня. Мальчик и девочка. Я перевела взгляд на Вильяма. Мой суровый, несокрушимый муж медленно осел на скамейку, закрыв лицо руками. — Вил? Ты в порядке? — я испуганно склонилась над ним. Он поднял голову, и я увидела, что его глаза полны слез. Он смеялся и плакал одновременно. — Два... Ливви, их двое. Я... я должен купить еще один дом. И еще один сейф. И... — он резко притянул меня к себе, утыкаясь лицом в мой живот. — Спасибо. Спасибо тебе, жизнь моя.Я гладила его по волосам, чувствуя, как внутри меня толкаются два маленьких человечка. Мои гормоны, мои капризы, наши войны — всё это стоило этого момента. — Ну что, папочка, — я улыбнулась сквозь слезы, глядя на Эвви и Томаса, которые уже открывали шампанское. — Кажется, наш контракт официально расширен. Теперь нас четверо. В этот вечер в доме Массерия не было мафии. Была только семья, которая стала в два раза больше и в тысячу раз сильнее.
Двойня. Слово эхом отдавалось в моей голове, пока я смотрела на медленно рассеивающееся облако розового и голубого дыма. Один ребенок казался вызовом, но двое... Это была целая армия. Армия Массерия, которая уже вовсю диктовала мне свои условия изнутри. Я видела, как Вильям, мой несокрушимый муж, сидел на скамье и выглядел так, будто его только что накрыло лавиной. Но в его глазах, когда он наконец поднял их на меня, я прочла не страх, а абсолютную, кристально чистую преданность. Он уже любил их обоих. И, судя по его лицу, он уже планировал расширение детской до размеров небольшого склада оружия. Вечер опустился на поместье мягким бархатом. После шумного праздника, поздравлений Томаса и бесконечных шуток Эвви о «двойном тарифе на нянь», в доме наконец воцарилась тишина. Но эта тишина была наэлектризована. Я стояла у окна в нашей спальне, глядя на лунную дорожку в море. Вильям подошел сзади, его руки привычно легли на мой живот, обнимая бережно, почти благоговейно. — Ты как, Ливви? — его голос вибрировал у моего уха. — Если честно? Я в ужасе, — я обернулась в его объятиях, закидывая руки ему на шею. — Двое, Вильям. Ты представляешь, какой хаос они устроят? — Это будет наш любимый хаос, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько страсти, что у меня перехватило дыхание. Несмотря на мой живот и общую усталость, между нами вспыхнуло то самое пламя, которое не гасло с ночи нашего «фиктивного» брака. Он целовал меня так, будто мы всё еще скрывались от Россети, будто каждая секунда была на вес золота. Его руки, его губы — всё напоминало о том, что прежде чем стать родителями, мы стали друг для друга всем миром. Эта ночь была долгой, жаркой и абсолютно настоящей. Позже, когда мы лежали в полумраке, переплетясь ногами, разговор сам собой зашел о начале. — Знаешь, — я лениво рисовала узоры на его плече, — когда я впервые увидела тебя в аэропорту пять лет назад, я подумала: «Что за наглый тип? Он смотрит на меня так, будто уже знает все мои секреты». Ты казался мне опасным и совершенно невыносимым. Вильям тихо рассмеялся, перебирая мои пальцы. — А я подумал: «О боже, очередная капризная принцесса Моретти. Будет ныть из-за сломанного ногтя и требовать омаров на завтрак». Я и представить не мог, что эта принцесса будет выбивать двери ногой и стрелять без промаха. — А когда я вернулась? — я приподнялась на локте, глядя ему в глаза. — Когда ты вернулась... — Вильям посерьезнел. — Я увидел женщину, которую захотел присвоить в ту же секунду. И не из-за контракта. Ты была как оголенный провод. Я понимал, что если коснусь — сгорю. Но я всегда любил играть с огнем. Я прижалась к нему, слушая мерный стук его сердца. — Мы прошли долгий путь от взаимной ненависти до этого момента. Мальчик и девочка... — я прошептала это, закрывая глаза. — Кажется, наш контракт официально стал бессрочным.— Это единственное пожизненное заключение, на которое я согласен, — ответил он, засыпая вместе со мной.