Ледяная ярость
Оливия
Я всегда думала, что Лондон вытравил из меня эту тьму, но, когда я вошла в подвал нашего особняка, где к стулу был прикручен Марко Россети, я поняла — Массерия и Моретти во мне никогда не спали. В подвале пахло сыростью и бетоном. Лампа над головой Марко раскачивалась, отбрасывая причудливые тени. Он выглядел жалко: лицо в кровоподтеках, дорогой пиджак порван. — Оливия... — прохрипел он, увидев меня. — Пожалуйста... мы же почти были семьей...Я молча подошла к столу с инструментами, которые оставили здесь парни Энцо. Медленно, скрежеща металлом, я выбрала тонкий скальпель. Вильям стоял в тени у двери, скрестив руки на груди. Он не вмешивался — он знал, что это моё право. Моё возмездие. — Семьей? — я обернулась к Марко, и мой голос был тихим, как шелест змеи. — Ты сжег мои склады и убил моих людей. А теперь ты назовешь мне имя крысы, которая открыла тебе доступ к моим логам. Имя, Марко. Или я начну проверять, насколько хорошо ты помнишь уроки анатомии. Я действовала холодно. Первый надрез на его плече был неглубоким, но болезненным. Марко закричал, и этот звук эхом отразился от стен. Я задавала вопрос снова и снова. Десять минут. Пятнадцать. Кровь начала капать на холодный пол. И вдруг... мир поплыл. Запах железа, который я всегда переносила спокойно, внезапно стал невыносимым. Резкий спазм скрутил желудок, а к горлу подкатил ком. Я выронила скальпель, и он с глухим звоном упал на бетон. — Ливви? — голос Вильяма донесся как сквозь вату. Я не ответила. Я просто развернулась и бросилась к выходу, едва успев выбежать из подвала прежде, чем меня вывернуло наизнанку. Вильям нагнал меня в коридоре. Он схватил меня за плечи, разворачивая к себе. Его глаза были полны тревоги. — Эй, кошечка, ты чего? Ты вся бледная. — Я... я просто перенервничала, — выдохнула я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Целый день ничего не ела, этот запах... Марко... мне просто стало плохо. — Иди наверх, — он поцеловал меня в лоб, его голос стал жестким. — Я закончу здесь. Он назовет имя, обещаю. Иди приляг. Я кивнула и, шатаясь, пошла вверх по лестнице. Но внутри меня уже зародилось предчувствие, которое пугало сильнее, чем любая война. Я заперлась в ванной комнате своего крыла. Сердце колотилось в ритме пулемета. Достав телефон, я набрала номер.— Эвви... зайди ко мне. Срочно. И принеси то, о чем я просила утром. Тишина в трубке должна быть абсолютной. Через пять минут Эвви проскользнула в комнату. Она молча протянула мне небольшую коробочку, её глаза за стеклами очков были необычайно серьезными. — Ливви... ты думаешь? — Я не думаю, Эвви. Я боюсь. Ожидание длилось вечность. Пять минут, которые показались часом. Когда я посмотрела на тест, мир на мгновение замер. Две четкие розовые полоски. — О боже... — прошептала Эвви, заглядывая мне через плечо. — Оливия... Вильям должен знать. — Нет! — я резко обернулась к ней, пряча тест в карман халата. — Никто не должен знать. Ни Вильям, ни Томас, ни тем более отец. — Но Ливви! Сейчас идет война! Ты не можешь идти на передовую в таком состоянии! — Именно поэтому я промолчу, — я подошла к зеркалу и начала умывать лицо ледяной водой. — Если Вильям узнает, он запрёт меня в бункере. Он перестанет видеть во мне партнера и начнет видеть хрупкий сосуд. А мне нужно, чтобы мы закончили это вместе. Я должна защитить эту семью. И теперь мне есть ради кого её защищать. Я выпрямилась, глядя на свое отражение. Бледная, с темными кругами под глазами, но с новым, стальным блеском в зрачках. — Поклянись, Эвви. Поклянись, что это останется между нами, пока я не решу иначе. — Клянусь, — тихо ответила подруга. Я вышла из ванной как раз в тот момент, когда в спальню вошел Вильям. Он был весь в крови — чужой крови. В его руке была записка с именем. — У нас есть имя крысы, Ливви. Это начальник охраны твоего отца. Я кивнула, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.— Хорошо. Пора навестить папу. Я посмотрела на Вильяма — моего мужа, мужчину, которого я любила больше жизни, и отца моего ребенка. Война только что стала личной. Теперь я сражалась не за порты. Я сражалась за будущее, которое еще даже не родилось.
Поездка в машине до особняка отца превратилась для меня в персональный круг ада. Салон «Кадиллака», который раньше пах лишь дорогой кожей, теперь казался мне газовой камерой. Запах парфюма Вильяма, обычно сводивший меня с ума, сейчас вызывал резкие спазмы в горле. Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «Только не сейчас. Только не при нем», — повторяла я про себя как мантру. — Ливви, ты подозрительно молчишь, — Вильям сидел рядом, перезаряжая обойму. Он бросил на меня быстрый, проницательный взгляд. — Всё еще тошнит от вида крови Марко? Может, тебе лучше остаться в машине? — Перестань меня опекать, Массерия, — я выдавила из себя самую ядовитую улыбку, на которую была способна, хотя внутри всё переворачивалось. — Просто думаю, как покрасивее преподнести отцу голову его любимого начальника охраны. Это же был его «самый преданный человек». Я открыла окно, подставляя лицо встречному ветру. Стало немного легче. Холодный воздух помог унять дурноту. В кабинете отца царил полумрак. Лучано сидел за столом, а за его спиной, как верный пес, стоял Энрике — тот самый начальник охраны. Человек, который продавал наши маршруты Россети. Мы вошли вдвоем. Вильям бросил на стол окровавленный листок с признанием Марко. — Твой человек — крыса, Лучано, — голос Вильяма прозвучал как приговор. Энрике дернулся, его рука потянулась к кобуре, но Вильям был быстрее. Он приставил ствол к его виску раньше, чем тот успел осознать провал. Мой отец медленно встал, его лицо превратилось в маску из застывшего бетона. — Это правда, Энрике? — тихо спросил отец. Я видела, как Энрике побледнел. В этот момент к горлу снова подкатила тошнота. Запах старой бумаги и сигар отца в этом кабинете стал последней каплей. Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Чтобы не выдать себя, я сделала шаг вперед и резко ударила Энрике наотмашь по лицу, выплескивая всю свою ярость и скрытую боль. — Из-за тебя погибли люди в порту! — выкрикнула я. Гнев помог подавить токсикоз. — Ты будешь молить о смерти, прежде чем мы закончим. Отец кивнул Вильяму. — Заберите его. Делайте, что нужно. Но мне нужен Россети-старший. Сегодня. Мы вышли на террасу, чтобы обсудить финальный план. Томас уже ждал нас там, разложив на столе чертежи поместья Россети. — Они забаррикадировались. Это крепость, — Томас ткнул в схему. — Если пойдем в лоб, потеряем половину людей. Я смотрела на карту, стараясь сосредоточиться на деле, а не на том, как сильно мне хочется лечь и закрыть глаза. — В лоб идти не нужно, — я взяла маркер, обводя старый дренажный канал, проходящий под виллой Россети. — Эвви проверила: датчики там устарели. Мы запустим дезинформацию через телефон Энрике, что Марко сбежал и ждет отца в порту. Старик выйдет из крепости. И вот тогда мы ударим. — Это рискованно, — Вильям подошел ко мне сзади, кладя руку на талию. — Ливви, ты в порядке? Ты вся дрожишь. — Это адреналин, Вильям, — я быстро отстранилась, делая вид, что изучаю карту. — Мы закончим это сегодня ночью. Россети исчезнут. Навсегда. Вильям прищурился. Он явно что-то чувствовал — его инстинкты наемника никогда не подводили. Но сейчас у него не было времени копаться в моих секретах.— Ладно, — кивнул он Томасу. — Готовь парней. Оливия, ты координируешь нас из штаба с Эвви. Никаких вылазок. Это не обсуждается. Я промолчала, не став спорить. Впервые в жизни я была согласна остаться в тылу. Не потому, что боялась, а потому, что теперь я несла ответственность за жизнь, которая была важнее всех войн этого мира. — Идем, — сказала я. — Пора заканчивать эту историю.