Конец иллюзии
Вильям
Тишина была слишком идеальной. Я сидел на песке, вдыхая аромат волос Оливии, и на мгновение почти поверил, что мы — обычные люди. Что можно просто любить, просто смотреть на искры костра и не ждать удара в спину. Но мир Моретти и Массерия не отпускает на каникулы. Он просто выжидает, когда ты расслабишься, чтобы вцепиться в горло. Мы поднялись к вилле глубокой ночью, сонные и пропахшие дымом. Едва переступив порог, я услышал этот звук. Телефон Томаса, оставленный на мраморной консоли в холле, не просто звонил — он вибрировал так, будто пытался прожечь дерево. Экран полыхал алым от уведомлений. Тридцать пропущенных от начальника охраны. Десяток сообщений от «крыс» в порту. Томас схватил трубку, и я увидел, как его лицо, еще минуту назад расслабленное и светлое, превратилось в каменную маску смерти. — Говори, — коротко бросил он. Тишина в холле стала вакуумной. Я видел, как Эвви инстинктивно прижалась к Оливии, а Ливви... она мгновенно подобралась, её взгляд стал жестким и ледяным. Она уже всё поняла. — Порт в огне, — Томас медленно опустил телефон. Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — Склады на севере взорваны. Россети объединились с остатками Кавалло. Они не просто напали, Вил. Они вырезают наших людей в городе. Отец забаррикадировался в особняке, но его отрезали от основных сил. Это было не просто нападение. Это была зачистка. Марко Россети решил сжечь всё дотла, лишь бы нам ничего не досталось. Моя «прогулка на море» обернулась стратегической катастрофой. Пока я целовал жену на пляже, мои парни умирали на бетоне терминалов. — Мы возвращаемся. Сейчас, — я сорвал с вешалки куртку, проверяя запасную обойму, которую всегда держал в кармане. — Томас, звони Энцо. Пусть собирает всех, кто еще может держать ствол, у старой верфи. Мы не пойдем через парадный въезд.— Вильям, это самоубийство, — Эвви уже открыла ноутбук, её пальцы дрожали, но летали по клавишам. — В городе комендантский час для «своих». Полиция куплена Россети, они перекрыли основные трассы.— Значит, мы пойдем по воде, — я посмотрел на Оливию. — Ливви, ты остаешься здесь с Эвви. Это безопаснее. Она подошла ко мне и с такой силой вцепилась в лацканы моей куртки, что костяшки её пальцев побелели. — Если ты еще раз скажешь, что я «остаюсь», Массерия, я пристрелю тебя сама. Это мой дом. Это мой брат. И это моя фамилия на тех складах. Мы летим вместе. Я посмотрел в её глаза и понял: спорить бесполезно. Она была не просто моей женой. Она была генералом этой войны.(Часть 3: План возмездия)Мы грузились в частный джет через час. В салоне пахло не шампанским, а оружейной смазкой. На столе перед нами лежала карта города, освещенная тусклым светом ламп. — План такой, — я ткнул пальцем в промышленную зону. — Россети думают, что мы ударим по порту, чтобы спасти товар. Хрен им. Товар — это просто железо и порох. Мы ударим прямо по их штаб-квартире. Пока Марко празднует победу над пустыми складами, мы заберем его голову. — Оливия, ты с Эвви заходите в систему, — добавил Томас, заряжая автомат. — Нам нужно отключить их связь и камеры. Вильям, мы с тобой идем группой «Альфа» через подземные гаражи. — И еще одно, — я посмотрел на них всех. — Мы больше не играем в оборону. Россети нарушили правила, напав на наш отдых. Сегодня мы покажем им, почему фамилию Массерия боялись десятилетиями. Джет начал снижение. В иллюминаторе я видел далекие огни города и темные столбы дыма над заливом. Мой отпуск закончился. Моя мирная жизнь сгорела. Но глядя на Оливию, которая проверяла свой «Глок», я знал: Россети совершили свою последнюю ошибку. Они дали нам повод стать теми, кем мы всегда были.
Шасси джета едва коснулись полосы частного аэродрома, а я уже чувствовал запах гари, который доносил ветер со стороны города. Горизонт светился недобрым, рваным рыжим светом. Это не был рассвет — это догорал наш бизнес. — Времени на сантименты нет, — я спрыгнул на бетон, на ходу проверяя связь в наушнике. — Группы на позициях?— «Альфа» на связи. «Браво» у северных ворот. Ждем только команду, — прохрипел в рации голос Энцо. Мы загрузились в бронированные внедорожники. Оливия сидела рядом, её лицо в тусклом свете салона казалось высеченным из камня. Она не проронила ни слова с самого вылета, лишь методично проверяла патроны в обоймах. В этот момент она не была моей нежной женой с пляжа Амальфи. Она была Массерией — холодной, расчетливой и смертоносной. Когда мы подъехали к промышленному сектору, обстановка была хуже, чем я ожидал. Терминалы Россети превратились в крепость. Всюду мелькали лучи прожекторов, слышались беспорядочные очереди. Марко явно праздновал триумф, не подозревая, что мы уже здесь. — Томас, бери своих и обходи с востока. Я иду в лоб, — скомандовал я. Штурм начался внезапно. Мы смяли первую линию обороны за три минуты. Взрывные пакеты выносили ворота, а мои парни работали как идеально отлаженный механизм. Но на втором ярусе складов нас прижали — у Россети было численное преимущество и пара пулеметных гнезд. — Прижмись к контейнеру, Ливви! — рявкнул я, прикрывая её собой, когда пули начали выбивать искры из металла в сантиметрах от наших голов. И в этот момент, когда казалось, что нас сейчас просто перепашут свинцом, со стороны главного въезда послышался рев мощных движков. Тяжелые черные седаны влетели на территорию, буквально снося баррикады Россети. Из первой машины вышел Лучано Моретти. В своем безупречном костюме, с автоматом в руках, он выглядел как ожившая легенда. За ним шел его личный отряд — «старая гвардия», люди, которые не знали слова «пощада». — Никто не смеет жечь имущество Моретти, кроме самих Моретти! — его голос перекрыл грохот боя. Отец не стал извиняться или объясняться. Он просто встал в один ряд с нами. Старик воевал так, будто ему снова было двадцать. Это было невероятное зрелище: три поколения — Лучано, Томас и мы с Оливией — отбивали свое, работая плечом к плечу. Мы прорвались к главному офису терминала. Оливия выбила дверь ногой, я вошел следом, зачищая углы. Марко Россети обнаружился под массивным дубовым столом. Он пытался зарядить пистолет, но его руки тряслись так сильно, что обойма выпала на пол. Я схватил его за шкирку и рывком вытащил на середину комнаты. Ошметки его былого величия валялись под ногами — он выглядел как побитый пес. — Ну что, Марко, — я прижал его лицом к холодному стеклу окна, из которого открывался вид на горящие склады. — Как тебе твой праздник? Ярковато вышло, не находишь? — Вильям... постой... это не я, это отец приказал... — заскулил он, обливаясь потом. — Заткнись, — Оливия подошла к нему вплотную. Она медленно подняла пистолет и приставила ствол к его уху. — Ты напал на мой дом. Ты пытался убить моего брата и моего мужа. Ты правда думал, что отделаешься извинениями? В кабинет вошел Лучано, тяжело дыша и вытирая сажу с лица платком. Он посмотрел на Марко с бесконечным презрением. — Он нам нужен живым, Оливия. Пока что. Старик Россети должен увидеть, во что превратилось его наследие. Я связал Марко руки строительными стяжками, затянув их так, чтобы он прочувствовал каждую секунду своего предательства. — В машину его, — бросил я Энцо. — И глаз с него не спускать. Я повернулся к Оливии. Она всё еще тяжело дышала, глядя на свои окровавленные руки. Я подошел и просто обнял её, не обращая внимания на присутствие тестя. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её начинает колотить мелкая дрожь — адреналин уходил, оставляя пустоту. — Мы вернули порт, Ливви, — прошептал я. — Теперь мы закончим это раз и навсегда. Томас зашел в кабинет, вытирая нож о штанину. — Территория зачищена. У нас двадцать пленных и Марко в багажнике. Что дальше, босс? — он посмотрел на меня, и в этом взгляде я увидел признание. Теперь я не был просто «зятем». Я был Массерией, который спас семью. — Дальше? — я посмотрел на Лучано, потом на жену. — Дальше мы идем за головой Россети-старшего.