Затишье перед бурей
Вильям
Я слишком долго жил в мире, где тишина — это не отсутствие звуков, а предупреждение о том, что снайпер уже взял тебя на мушку. Но эти несколько дней после нашего «примирения» с Лучано были подозрительно спокойными. Марко Россети забился в нору, а старик Моретти играл роль идеального отца. Я смотрел на Оливию. Она по-прежнему засыпала с «Глоком» под подушкой, но её плечи больше не были так напряжены, а в глазах вместо ледяного расчета всё чаще проскакивала та самая искра, от которой у меня сбивалось дыхание. — Она заслужила это, — прошептал я сам себе, глядя на два конверта, лежащих на моем столе. Я не умел дарить цветы — они вянут. Я не хотел дарить бриллианты — у неё их было больше, чем в ювелирном бутике. Я хотел подарить ей то, чего у неё никогда не было в этом доме: возможность просто дышать. Вечер в ресторане с Томасом и Эвви прошел на удивление легко. Видеть, как мой лучший друг краснеет под взглядом рыжей бестии, было лучшим развлечением месяца. Но когда мы вернулись в особняк и в холле воцарилась ночная прохлада, я понял — пора. Оливия уже собиралась подняться в спальню, на ходу расстегивая браслет. — Ливви, подожди, — я перехватил её у подножия лестницы. — Что такое, Массерия? — она обернулась, и в её взгляде мелькнуло привычное лукавство. — Решил провести внеплановую проверку безопасности в моей комнате? — Почти, — я протянул ей конверт. — Это дополнение к нашему контракту. Пункт о «необходимости пополнения витамина D». Она нахмурилась, вскрыла бумагу и замерла. Её глаза расширились, когда она увидела билеты на частный рейс до побережья Амальфи и бронь виллы, скрытой от любых посторонних глаз. — Вильям... — она подняла на меня взгляд, и в нем было столько неприкрытого восторга, что я почувствовал себя так, будто только что выиграл войну без единого выстрела. — Море? Сейчас? — Сейчас, — я подошел ближе, кладя руки ей на талию. — Враги притихли, порты под контролем. А Томас и Эвви... ну, скажем так, второй конверт уже у твоего брата. Думаю, он оценит возможность попрактиковаться в «личном досмотре» подруги без камер в офисе. Оливия рассмеялась — искренне, звонко, — и бросилась мне на шею. — Ты сумасшедший. Мы не можем просто бросить всё. — Можем. Потому что мы — Массерия. Мы сами устанавливаем правила. Утро началось с хаоса. Эвви носилась по дому, пытаясь запихнуть в чемодан три купальника и портативный сервер («На всякий случай, Вил!»), а Томас выглядел как человек, который всё еще не верит, что ему разрешили взять отпуск.— Вильям, если нас всех там перестреляют на пляже, я лично вырву тебе печень, — ворчал Томас, загружая сумки в багажник. Но я видел, как он то и дело ловит взгляд Эвви, и его губы сами собой растягиваются в улыбке. Я стоял на крыльце, наблюдая за ними. Оливия вышла последней — в легком белом сарафане и огромных солнечных очках. Она выглядела не как босс мафии, а как самая обычная счастливая женщина. Моя женщина. Я подошел к ней и тихо спросил: — Готова сменить запах пороха на запах соленой воды? — С тобой — хоть на край света, Вильям, — ответила она, переплетая свои пальцы с моими. Мы сели в машину. Самолет ждал в терминале. Я знал, что Лучано Моретти вряд ли просто так нас отпустил, и что Марко Россети где-то точит нож. Но сейчас, глядя на смеющуюся Оливию и ворчащего Томаса, я впервые за долгие годы почувствовал, что жизнь — это не только борьба за выживание. Это был подарок не только для неё. Это был шанс для нас всех вспомнить, ради чего мы сражаемся. — Вперед, Массерия, — скомандовала Оливия. — Море не ждет. Я нажал на газ, оставляя позади город, полный интриг и крови. Мы ехали к солнцу, не зная, что это затишье — всего лишь короткий вздох перед самым сильным штормом в нашей жизни.
Вилла встретила нас ароматом лимонных рощ и соленым бризом, который, казалось, выдувал из головы все мысли о портах, Россети и предателях. Огромный дом на скале, утопающий в зелени, стал нашей крепостью — на этот раз настоящей, где не нужно было проверять углы перед тем, как войти в комнату. — Боже, Вильям, это не вилла, это декорация к фильму об итальянской мафии, — Эвви сбросила сумку прямо в холле и тут же побежала к панорамному окну. — Томас, скажи мне, что мы здесь не для того, чтобы прятать трупы в подвале, а чтобы пить вино на закате! Томас, который всё еще выглядел так, будто проглотил шпагу, лишь хмыкнул, затаскивая тяжелый чемодан. — Пока я вижу только одну проблему: как я буду охранять вас всех, если здесь три террасы и ни одного нормального пулеметного гнезда. — Томас! — Оливия вышла вперед, снимая очки. — Забудь про пулеметы хотя бы на сорок восемь часов. Это приказ твоего босса... и сестры. Я наблюдал за ними, чувствуя, как внутри расслабляется пружина, натянутая до предела последние недели. Мы начали распаковывать вещи. Наша с Оливией спальня выходила окнами прямо на море, и шум прибоя наполнял комнату. Обед на террасе превратился в соревнование по остроумию. Мы сидели парочками, и контраст был разительным. Томас пытался сохранить серьезность, но Эвви методично разрушала его защиту, подкладывая ему на тарелку самые острые оливки и подмигивая каждый раз, когда он пытался заговорить о «делах». — Знаешь, Томас, — Эвви прищурилась, потягивая просекко. — Тебе очень идет эта льняная рубашка. Ты в ней выглядишь почти... человечным. Если бы я не знала, что ты можешь убить человека вилкой, я бы даже решила, что ты симпатичный. Томас подавился вином, а я не упустил шанса вставить свои пять копеек. — Осторожно, Эвви. Если он покраснеет еще сильнее, у нас загорятся занавески. Томас, расслабься, здесь нет камер. Ты можешь просто подержать её за руку, никто не лишит тебя звания «грозного босса». — Вильям, занимайся своей женой, — буркнул Томас, но я заметил, как его рука под столом всё же накрыла ладонь Эвви. Оливия сидела рядом со мной, лениво перебирая пальцами мои волосы на затылке. — Моя жена слишком занята тем, что пытается понять, не подсыпал ли я ей что-то в салат, — я притянул её к себе, целуя в висок. — Я просто гадаю, когда ты начнешь предлагать мне «экскурсию» в спальню под предлогом проверки прочности кровати, — шепнула она, и этот шепот прошелся разрядом тока по всему телу.
Вечер застал нас на пляже у подножия скалы. Мы разожгли небольшой костер, который бросал рыжие блики на песок. Эвви и Томас ушли гулять вдоль кромки воды — их силуэты в сумерках казались кадрами из какой-то другой, мирной жизни. Мы с Оливией сидели на песке, прислонившись друг к другу. Шум моря заглушал все остальные звуки. — Вильям? — она заговорила тихо, глядя на огонь. — Да, кошечка? — Ты помнишь тот день в офисе? Когда мы подписали бумаги? — она повернула голову, и в её глазах отразилось пламя. — «Никаких чувств. Никаких посягательств. Чистый бизнес». Я усмехнулся, проводя рукой по её плечу. — Худший контракт в моей жизни. Я нарушил почти каждый его пункт. — Мы оба нарушили, — Оливия придвинулась ближе, кладя голову мне на плечо. — Знаешь, я ведь действительно думала, что смогу. Вернуться, захватить власть, использовать тебя как щит и остаться прежней. Но сейчас, сидя здесь... я понимаю, что контракт зашел слишком далеко. Он перестал существовать в ту ночь в баре. Я повернулся к ней, обхватывая её лицо ладонями. Песок был прохладным, а её кожа — обжигающей. — Я уже не смогу без тебя, Ливви. Это больше не про охрану или фиктивный статус. Если ты завтра решишь уйти и аннулировать наш союз... я всё равно буду следовать за тобой. Как тень. Как твой личный проклятый наемник. Оливия смотрела на меня, и в её взгляде не было больше ни капли той ледяной леди Моретти. Только женщина, которая нашла свой дом там, где меньше всего ожидала. — Не надейся, Массерия, — прошептала она, притягивая меня для поцелуя. — Я тебя не отпущу. Ни по контракту, ни без него. Ты застрял со мной навсегда. В этот момент, под шум Амальфийского побережья, мы оба поняли: наша игра в мафию и фиктивные браки закончилась. Началось что-то гораздо более опасное и прекрасное. То, ради чего стоило пройти через все пули и предательства. Мы были Массерия. И теперь это была не просто фамилия. Это была наша клятва.