Кровь, бумага и безумие
Вильям
Когда она это произнесла - «Женись на мне», - я решил, что у меня начались галлюцинации от потери крови. Моретти, принцесса в чертовом Оксфорде, предлагает сделку наемнику, который вырос на грязных улицах и привык решать проблемы свинцом, а не обручальными кольцами. Но Оливия не шутила. В её глазах была та самая ледяная решимость, которую я видел в ангаре, когда она пустила пулю в лоб Скорпиону. Она шла ва-банк. И, черт возьми, я всегда любил риск. Весь следующий день мы провели в подготовке нашего маленького апокалипсиса. Мы встретились в моем номере, за закрытыми дверями, пока Эвви - рыжая бестия и компьютерный гений - оформляла через свои каналы поддельные разрешения и записи в реестре. Контракт лежал на столе между нами. Плотная бумага, пахнущая типографской краской. - Читай внимательно, Вильям, - Оливия постучала пальцем по пункту №4. - «Никаких посягательств на личное пространство без обоюдного согласия. Брак считается фиктивным до момента расторжения по инициативе Оливии Моретти». - «По инициативе Оливии»? - я усмехнулся, подписывая страницу. - А если я влюблюсь в твой невыносимый характер и захочу состариться, слушая твои нотации? - Ты не влюбишься, - она отрезала это так холодно, что в комнате будто похолодало. - Ты получишь долю в моей фирме, неприкосновенность от Россети и место за столом совета Моретти. Это цена твоей подписи. - Цена моей свободы, кошечка, - я поставил размашистую подпись под последним листом. - Но шоу должно быть грандиозным. Твой отец ждет свадьбу с Россети? Он её получит. Но у алтаря буду стоять я. Томас узнал обо всём через два часа. Я не мог скрывать это от него - он мой лучший друг, и если бы он узнал об этом у алтаря, он бы застрелил меня на месте. В его кабинете летали стаканы. Томас рвал и метал, его лицо побагровело от ярости. - Ты с ума сошел, Вильям?! - он схватил меня за грудки, встряхивая так, что швы в боку отозвались острой болью. - Это моя сестра! Моя маленькая Ливви! Ты хочешь сделать её мишенью для всего клана Россети? Мой отец сотрет тебя в порошок! - Успокойся, Том! - я перехватил его запястья, глядя ему прямо в глаза. - Твой отец уже сделал её мишенью, когда решил выдать за Марко. Марко - труп, он банкрот, он продает Оливию по частям! Если я не женюсь на ней, она станет собственностью человека, который её уничтожит. - И ты решил «спасти» её, затащив в свою постель? - прорычал Томас. - Это контракт! Фикция! - я оттолкнул его. - Мы просто меняем имя жениха в документах. Россети приедет на свадьбу, но когда священник попросит невесту выйти, там буду я. Юридически мы уже будем мужем и женой. Россети не сможет оспорить брак, который уже заключен. Томас замер, тяжело дыша. Он посмотрел на меня, потом на Оливию, которая стояла у окна, сложив руки на груди. - Ливви... ты правда этого хочешь? - Я хочу иметь право голоса в своей жизни, Томас, - ответила она, не оборачиваясь. - Вильям - единственный вариант, который гарантирует мне безопасность и сохранение активов семьи. Или ты хочешь, чтобы Марко управлял нашими портами? Брат рухнул в кресло, закрыв лицо руками. - Вы оба психи. Это не свадьба, это начало гражданской войны. Мы договорились сделать шоу. Поместье гудело от приготовлений к «Свадьбе десятилетия». Официанты, флористы, охрана - все думали, что готовят торжество для Марко Россети. Я встретил Марко в коридоре за день до церемонии. Он выглядел самодовольно, поправляя запонки. - Эй, наемник, - бросил он мне, не оборачиваясь. - После завтрашнего дня тебе больше не придется таскаться за моей женой. Я найму ей нормальную охрану. А ты можешь возвращаться в свою конуру. Я подошел к нему вплотную, чувствуя, как кулаки чешутся от желания превратить его лицо в кашу. Но я лишь улыбнулся. - Знаешь, Марко... завтрашний день принесет много сюрпризов. Тебе стоит запастись валидолом. Будет очень... эмоционально. - Что ты несешь? - он нахмурился. - Просто дружеский совет, - я похлопал его по плечу, намеренно сильно задев его эго. - Наслаждайся последними часами своего «холостяцкого» величия. Я ушел, чувствуя его недоуменный взгляд на своей спине. В ту ночь я снова столкнулся с Оливией. Она была в своей комнате, окруженная коробками с белым шелком. Мы молча посмотрели друг на друга. Завтра всё изменится.- Готова стать миссис... - я запнулся, не зная, какую фамилию она выберет в итоге. - Готова разрушить всё, Вильям, - она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тьмы и огня, что я окончательно понял: я выбрал самую опасную сторону в этой войне. И мне это чертовски нравилось.
Утро дня моей казни... или моего величайшего триумфа. Я проснулся в пять утра от того, что рана в боку запульсировала тупой болью. Говорят, раны ноют к перемене погоды, но сегодня погода в доме Моретти обещала быть кровавой. Я сел на кровати, глядя на черный смокинг, висящий на дверце шкафа. Он выглядел как саван. Под этот безупречный кусок итальянской шерсти я сегодня надену кобуру с «Береттой» и два запасных магазина. Потому что я не дурак - я знаю, что Лучано Моретти не ограничится простыми проклятиями, когда поймет, что я украл его дочь прямо из-под носа у союзников. В доме стояла зловещая суета. За стенами моей комнаты слышались шаги горничных, крики распорядителя свадьбы и запах тысяч белых роз, который пробивался даже сквозь закрытые двери. Эти розы пахли смертью. Я подошел к зеркалу и начал бриться. Рука была твердой. В голове крутился текст контракта, который мы подписали с Оливией вчера вечером. «Пункт 1.2: Стороны обязуются поддерживать видимость супружеских отношений перед третьими лицами...»Черт, Оливия. Ты думаешь, что всё можно прописать на бумаге. Но когда я вчера видел твое лицо в свете настольной лампы, я видел не партнера по бизнесу. Я видел женщину, которая готова сжечь мир, лишь бы не принадлежать тому, кого не уважает. И, видит Бог, я с удовольствием поднесу тебе спичку. В дверь коротко и резко постучали. Это был Томас. Он вошел, уже одетый в официальный костюм, но его вид говорил о том, что он не спал всю ночь. Его глаза были красными от лопнувших сосудов. - Ты уверен, Вил? - он подошел к окну, нервно теребя запонку. - Отец уже распорядился выставить охрану по периметру сада. Кавалло всё еще рыщут где-то рядом, а Россети привезли с собой целый взвод «быков». Если эта твоя авантюра сорвется...- Она не сорвется, Том, - я затянул галстук-бабочку, который душил меня не хуже удавки. - Документы в реестре обновлены. Эвви сделала всё чисто. Юридически, как только священник произнесет имя невесты, Оливия уже будет моей женой по гражданскому кодексу. Церковная часть - это просто шоу для отвода глаз. Томас обернулся, в его взгляде была смесь злости и отчаяния. - Ты мой лучший друг, Вильям. Но сегодня я не знаю, за кого мне молиться больше: за тебя или за Марко, когда Ливви начнет стрелять. - Молись за своего отца, Том. Ему сегодня предстоит узнать, что его дети выросли и научились кусаться. Сад поместья превратили в алтарь под открытым небом. Сотни гостей в бриллиантах и шелках, шампанское рекой, фальшивые улыбки и шепот о том, какой «блестящий союз» нас ждет. Я стоял в тени за колонной, наблюдая за Марко Россети. Тот сиял. Он стоял у алтаря, поправляя прическу и принимая поздравления. Он выглядел как победитель лотереи, не подозревающий, что билет фальшивый. Его отец, старик Россети, сидел в первом ряду, довольно потирая руки. Для них Оливия была лишь ключом к сейфам Моретти. - Эй, Вильям, - прошипел мне на ухо один из наших парней, Энцо. - Почему ты не на посту у входа? Босс велел тебе следить за воротами. - План изменился, Энцо, - я поправил пиджак, чувствуя, как пистолет холодит ребра. - Сегодня я на особом задании. Иди проверь северный сектор. Я пробрался к заднему входу, где должна была появиться Оливия. Сердце колотилось в ритме пулеметной очереди. Я зашел в небольшую комнату ожидания. Она была там. Оливия стояла спиной ко мне перед огромным зеркалом. Белое платье с длинным шлейфом обволакивало её фигуру, как вторая кожа. Плечи были открыты, и я снова увидел те небольшие синяки, которые остались после нашего спарринга. Она выглядела... божественно. И смертоносно. Под прозрачной фатой её взгляд был жестким, как сталь. - Ты опоздал, - сказала она, не оборачиваясь. Она видела мое отражение. - У входа слишком много свидетелей, - я подошел ближе, вдыхая её аромат - смесь жасмина и оружейной смазки. - Ты готова? Через пять минут пути назад не будет. Марко уже примеряет корону. Она обернулась. В её руках был букет белых пионов, но я готов был поклясться, что в складках платья спрятан нож. - Я не собираюсь назад, Вильям. Ты помнишь свою часть? Когда священник спросит про возражения...- Я не просто возражу, принцесса. Я заберу то, что принадлежит мне по контракту. Она сделала шаг ко мне, её лицо оказалось в сантиметрах от моего. - Не забывайся. Ты мой муж на бумаге, а не в моей постели. - Посмотрим, Оливия. Начинай шоу. Заиграл марш. Гости встали. Я проскользнул в боковой проход и встал за спинами охраны Россети, медленно пробираясь ближе к алтарю. Оливия шла под руку с отцом. Лучано выглядел гордым. Он вел свою дочь к человеку, которого она презирала, ради власти, которую он боялся потерять. Я видел, как Томас, стоявший среди свидетелей, побелел. Когда они дошли до алтаря, Лучано передал руку Оливии Марко. Тот попытался поцеловать её пальцы, но она резко отдернула руку, встав перед священником. - Мы собрались здесь... - начал старый падре, но его голос дрожал. Он тоже знал, в какой семье происходит венчание. Марко смотрел на Оливию с вожделением, он уже видел себя хозяином этого дома. Отец Лучано сел на свое место, удовлетворенно кивнув. - Если у кого-то есть причины, по которым этот брак не может быть заключен... - священник сделал формальную паузу, ожидая тишины. - У меня есть, - мой голос прозвучал как выстрел в тишине собора под открытым небом. Гости ахнули. Марко обернулся, его лицо исказилось от недоумения и ярости. - Вильям? Ты что несешь, пес? Убирайся на пост! Я медленно вышел в центральный проход, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака. Весь сад замер. Охрана Россети потянулась к оружию, но наши парни, предупрежденные Томасом, уже взяли их на мушку. - Этот брак не может быть заключен, - я подошел к алтарю, глядя прямо в глаза Лучано Моретти, который уже начал подниматься с места. - Потому что Оливия Моретти уже замужем. - Что за бред?! - взревел старик Россети. - Лучано, что это значит? - Вильям, я пристрелю тебя на месте, если ты не замолчишь! - закричал Марко, делая шаг ко мне. В этот момент Оливия спокойно откинула фату. Она не смотрела на Марко. Она смотрела на отца. - Он прав, папа. Вчера в 18:45 я подписала документы. Вильям - мой законный муж. Секунда абсолютной, звенящей тишины. А затем начался ад.- Сука! - Марко замахнулся, чтобы ударить Оливию, но я оказался быстрее. Я рванулся вперед, перехватывая его руку и с силой впечатывая кулак в его холеную челюсть. Марко отлетел на цветочные стойки, круша лилии и хрусталь.- Руки убрал! - рыкнул я, выхватывая «Беретту» и направляя её на охрану Россети. - Первый, кто дернется, отправится в морг раньше, чем закончится фуршет! Лучано Моретти стоял как каменное изваяние. Его лицо из красного стало землисто-серым. Он смотрел на Оливию, и в его взгляде была такая смесь ярости и разочарования, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. - Ты... - прохрипел он. - Ты предала собственную кровь ради этого ублюдка?- Я спасла собственную кровь от твоей глупости, отец, - Оливия стояла рядом со мной, спокойная и холодная. - Россети - банкрот. Вильям - мой выбор. Теперь он член семьи Моретти. По закону, по контракту и по праву силы. Старик Россети вскочил, его трясло от унижения. - Моретти! Это война! Ты оскорбил мой род! Мы уничтожим вас!- Попробуй, старик, - я ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин сжигает остатки боли в боку. - У твоих людей стволы в кобурах, а мои ребята уже держат твой затылок на прицеле. Уходите отсюда. Пока я не решил, что свадьба должна закончиться жертвоприношением. Томас сделал шаг вперед, вставая между отцом и нами.- Отец, Россети... уходите. Сейчас. Пока еще можно что-то спасти.Через десять минут сад опустел. Гости бежали так, будто за ними гнались демоны. Россети уехали, пообещав залить этот город кровью. Мы остались вчетвером: я, Оливия, Томас и Лучано. Отец медленно подошел к нам. Он смотрел на наши с Оливией сцепленные руки - я сжал её ладонь так сильно, что костяшки побелели, и, к моему удивлению, она не отстранилась. - Вы оба... - Лучано заговорил тихо, но каждое слово весило тонну. - Вы думаете, что победили. Но вы только что подписали себе смертный приговор.
Вильям, я вырву твое сердце за это.- Сначала тебе придется вырвать его у меня, папа, - Оливия сделала шаг вперед, закрывая меня собой. - Мы женаты. И если ты тронешь моего мужа, ты потеряешь контроль над всеми портами, которые я вчера переписала на свою фирму. У тебя осталась только сталь, Лучано. А у нас - и сталь, и деньги. Отец посмотрел на неё долго, почти с уважением, сквозь пелену ненависти. Затем он развернулся и, не сказав больше ни слова, ушел в сторону дома. Я выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными.- Ну что, миссис... - я повернулся к Оливии. Она резко вырвала свою руку из моей и начала срывать фату. - Не называй меня так. Мы выжили, Вильям. Но не надейся, что после этого шоу я пущу тебя в свою комнату. Контракт остается в силе.- О, - я ухмыльнулся, глядя, как она в своем белом платье, испачканном брызгами крови Марко, идет к дому. - Шоу только начинается, кошечка. Теперь ты моя жена. И поверь, Россети - это была самая легкая часть нашего брака. Я смотрел ей вслед, понимая, что этот день был самым длинным в моей жизни. И самым прекрасным. Потому что теперь у меня была цель. И эта цель только что ушла в особняк, размахивая шлейфом самого дорогого свадебного платья, которое я когда-либо видел.