Жажда и адреналин
Вильям
Бок ныл при каждом шаге, но это была та самая правильная боль, которая заставляла чувствовать себя живым. А еще меня заставляла чувствовать себя живым ярость, клокочущая где-то под ребрами. Марко Россети? Этот холеный ублюдок, который только и умеет, что нюхать кокаин с животов моделей и тратить папины деньги? Лучано совсем ослеп от своей жажды власти, если решил отдать ему Оливию. Оливия не была просто девчонкой. Она была порохом. А Марко... Марко был даже не спичкой, он был мокрым окурком. Я ждал её в тренировочном зале, обматывая руки эластичными бинтами. Зал был пропитан запахом пота и старой кожи - единственное место в этом чертовом особняке, где не воняло дорогим парфюмом и фальшью. Дверь открылась с коротким щелчком. Я обернулся и на мгновение забыл, как дышать. Она не надела «что-нибудь обтягивающее», как я просил, но черные легинсы и короткая спортивная майка не оставляли места для фантазии. Тело, выточенное не в фитнес-клубах для светских львиц, а на изнурительных тренировках. Каждая мышца на её животе, когда она делала вдох, была натянута, как струна. Она выглядела как смертоносная статуя, ожившая, чтобы свернуть кому-нибудь шею. - Вижу, ты всё-таки пришла, - я выдавил из себя ухмылку, скрывая, насколько сильно меня будоражит её вид. - Решила проверить, смогу ли я повалить тебя на маты с дыркой в боку? - Я пришла проверить, насколько быстро ты заткнешься, когда твоя голова окажется между моими коленями, - она прошла в центр зала, скидывая кроссовки. Босиком она казалась меньше, но еще опаснее. - О, - я медленно пошел по кругу, не сводя с неё глаз. - Звучит как предложение, от которого я не смогу отказаться. Но предупреждаю: я грязный боец. В Оксфордах такому не учат. - Меня учили не в Оксфорде, Вильям. Меня учили в подворотнях Ист-Энда, где за проигрыш расплачиваются не оценками, а зубами. Она напала первой. Без предупреждения, без лишних слов. Резкий выпад, попытка захвата за шею. Я едва успел уклониться, чувствуя, как воздух от её удара обжег мне щеку. - Быстро, - прокомментировал я, блокируя её следующий удар коленом. - Но предсказуемо. Она не ответила. Её взгляд был сосредоточенным, зрачки расширены. Мы сцепились в клинче. Я чувствовал кожей её горячее дыхание и запах цитруса - её шампунь. Мои руки легли на её талию, и я не упустил возможности сжать её чуть сильнее, чем требовал спарринг. - Руки, Вильям, - прошипела она, пытаясь подсечь мне ногу. - А что не так с моими руками? - я резко дернул её на себя, лишая равновесия. - Мне кажется, им здесь самое место. Мы рухнули на маты. Я навалился сверху, блокируя её руки своими, но она была гибкой, как чертова змея. Одно резкое движение бедрами - и вот уже она сверху, прижимая мое горло предплечьем. - Ну что, «герой»? - она тяжело дышала, её лицо было в паре сантиметров от моего. - Как тебе вид отсюда? - Потрясающий, - я ухмыльнулся, глядя ей прямо в глаза. - Особенно разрез на твоей майке. Россети хоть знает, что его будущая жена предпочитает доминировать? Я увидел, как в её глазах вспыхнула ярость. Она надавила сильнее, перекрывая мне кислород, но я перехватил её за бедро, заставляя вздрогнуть.- Знаешь, Ливви... - я подался вперед, почти касаясь её губ своими. - Ты можешь сколько угодно скалиться и строить из себя ледяную королеву. Но я чувствую, как у тебя колотится сердце. И это не от борьбы. Тебе нравится этот риск. Тебе нравится, когда кто-то не боится твоих зубов. Она резко отпрянула, вставая на ноги и поправляя одежду. Её грудь высоко вздымалась. - Ты самовлюбленный придурок, Вильям. И если ты еще раз позволишь себе лишнее - я не посмотрю на то, что ты друг моего брата. - Конечно, - я поднялся, игнорируя вспышку боли в раненом боку. - Ты посмотришь на то, что я единственный в этом доме, кто видит тебя настоящую. А не ту куклу, которую твой отец хочет продать Россети. Я подошел к ней вплотную, чувствуя, как между нами искрит электричество. - Кстати, Марко приедет на ужин. Собирается официально просить твоей руки. Советую надеть что-нибудь... закрытое. Чтобы он не умер от инфаркта раньше времени, увидев твои синяки от нашей «тренировки».
Вечерний зал особняка Моретти сиял так ярко, что у меня сводило челюсти. Хрусталь, серебро и этот приторный запах лилий, который обожала мать Оливии. Я стоял у стены, чуть поодаль от стола, в черном костюме, стараясь выглядеть как «верный телохранитель», хотя на самом деле мне хотелось достать ствол и прострелить коленную чашечку Марко Россети. Этот индюк сидел рядом с Ливви, расплываясь в сальной улыбке. Марко был воплощением всего, что я ненавидел: ухоженные усики, кольцо с печаткой на мизинце и взгляд человека, который думает, что всё в этом мире имеет ценник. - Дорогая Оливия, - Марко потянулся к её руке, и я заметил, как она едва заметно дернула плечом, уходя от касания. - Пять лет в Лондоне пошли вам на пользу. Вы стали... экзотическим цветком. Я уверен, наш союз станет жемчужиной этого города. Я перевел взгляд на Оливию. Она была в темно-синем платье с закрытым горлом - сама элегантность. Но я-то знал, что под этим шелком скрываются ссадины, которые я оставил ей на матах пару часов назад. Она медленно отпила вино, глядя на Марко как на грязь на подошве своих туфель. - Цветком, Марко? - её голос прозвучал тихим эхом в тишине зала. - Надеюсь, ты в курсе, что у некоторых цветов очень ядовитая пыльца. И они питаются насекомыми. Томас за столом издал звук, похожий на подавленный смешок. Лучано Моретти грозно нахмурился. - Оливия, дорогая, - вмешался отец, - Марко пришел к нам с серьезным предложением. Он готов инвестировать в наши новые терминалы и...- Прекрасно, - перебила она, ставя бокал на стол с таким звоном, что Марко вздрогнул. - У меня тоже есть предложение. Раз уж мой отец считает меня частью сделки, я выдвигаю свои условия. Первое: я открываю свою фирму, и ни один Россети не смеет совать туда свой нос. Второе: наш брак - это юридическая формальность. Живем в разных крыльях, спим в разных постелях. И третье...Она сделала паузу, и я увидел, как Марко покраснел от злости. Его эго трещало по швам. - ...Если ты когда-нибудь решишь поднять на меня руку или голос, Марко, - Оливия хищно улыбнулась, - я напомню тебе, что в Оксфорде я изучала не только искусство, но и анатомию. Я знаю семь способов остановить сердце человека за три секунды, и ни один патологоанатом ничего не найдет. Ты согласен? В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как догорают свечи. Марко открыл рот, переводя взгляд с Лучано на Оливию. Он был раздавлен. Она не просто поставила его на место - она растоптала саму идею его власти над ней. - Я... я думаю, нам нужно обсудить детали, - выдавил он. - Детали обсудишь с моим адвокатом, - Оливия грациозно встала, отодвигая стул. - Приятного аппетита, джентльмены. Ужин был... посредственным. Она развернулась и победным маршем направилась к выходу. Я видел, как её спина была натянута, как струна, а в каждом шаге сквозило торжество. Я дождался, пока она выйдет в коридор, и последовал за ней. Моё сердце колотилось где-то в горле. В этот момент я почувствовал это - странный, обжигающий холод в груди, который не имел ничего общего с моей раной. Это не была просто похоть. Это было чертово восхищение. Она была единственной женщиной, которая не просто не боялась этого мира - она ставила его на колени. Я догнал её у подножия лестницы. - Эй, королева драмы! - я схватил её за локоть, заставляя обернуться. Она развернулась, её глаза всё еще полыхали тем самым огнем, который она только что выплеснула на Россети. - Чего тебе, Вильям? Хочешь добавить своего сарказма? Я смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова. Её дыхание было прерывистым, прядь волос выбилась из идеальной прически. В этот момент мне захотелось не шутить, не язвить, а просто прижать её к стене и защитить от всего - от отца, от Россети, даже от самой себя. - Ты была... - я запнулся, и это было на меня не похоже. - Ты была чертовски великолепна. Марко, кажется, до сих пор забыл, как дышать. Её взгляд смягчился всего на долю секунды, и я почувствовал, как этот лед внутри меня начинает таять. Это было страшно. Чувства - это слабость в нашем деле. А чувства к Оливии Моретти - это смертный приговор. - Иди спать, Вильям, - сказала она тише, высвобождая руку. - Тебе завтра снова меня охранять. - Я буду охранять тебя даже от твоих собственных мыслей, Ливви, - бросил я ей вслед, когда она начала подниматься. Она не ответила, но я готов был поклясться, что видел тень улыбки на её губах. А я остался стоять внизу, понимая, что я попал. Попал так крупно, как ни на одной самой провальной сделке в жизни.