ГЛАВА 02. Если нет серебра - трудно стать человеком
Гуй Фэню платили мало, но на то, чтобы обеспечить себе на каждый день миску риса или лапши ему хватало, поэтому он и не жаловался. Первые две недели он пробовал найти себе ещё одну работу на остаток дня, но его поиски не увенчались успехом, потому он решил не бороться с судьбой. Если боги пожелали, чтобы он оставшуюся часть дня посвятил себе и своим заботам, то кто он такой, чтобы им противиться. Впрочем, с наступлением холодов он планировал более ответственно взяться за поиск второй работы, но, поскольку до осени было ещё далеко, Гуй Фэнь позволил себе об этом не думать.
Сейчас же, выйдя из квартала Мянь, он надеялся как можно быстрее забыть собственный позор. Дабы перед сном не вспоминать о случившемся и не мучить себя угрызениями совести, Гуй Фэнь решил, что нужно заполнить день новыми яркими воспоминаниями, и потому выбрал самую дальнюю дорогу до рынка. Как будто бы в угоду его затеи, сначала Гуй Фэнь стал свидетелем драки между двумя пьяницами, потом понаблюдал за выступлением акробатов на главной площади, а ближе к рынку увидел ссору между двумя жрицами любви, которые то ли не поделили пурпурную вуаль, то ли лопоухого учёного с глупой улыбкой.
Когда он оказался перед рыбной лавкой, из памяти Гуй Фэня почти что стёрлась картина поцелуя господина Бань Юя со скользкой чешуей полудохлой рыбы. Он улыбнулся и, покрепче обхватив ручку ведра, вошёл в лавку, но стоило ему увидеть хмурое лицо её владельца, как улыбка тут же сползла вниз.
— Завтра можешь не приходить, — сказал тот, когда Гуй Фэнь поставил ведро рядом с прилавком.
— Почему? — почувствовав, как земля ушла у него из-под ног, серьёзно спросил он.
— Ты уволен, — коротко ответили ему. — Не знаю, что там произошло, но господин Цун Ши передал письмецо, в котором говорилось, что с сегодняшнего дня ты у нас не работаешь. Если тебе что-то не нравится — обращайся прямо к нему!
— А деньги за отработанную неделю? — с трудом выговорил Гуй Фэнь.
— Тоже у него. А теперь уйди по-хорошему, некогда мне с тобой болтать!
Услышав такое, смесь возмущения, гнева и безысходности, словно раскалённая лава, начала течь у Гуй Фэня по венам вместо крови. Он хотел крикнуть, топнуть ногой и возмутиться настолько, насколько ему хватило бы сил, но как только он открыл рот, горло засаднило, и вместо слов Гуй Фэнь с трудом смог выговорить хриплое:
— Э-э-э-э.
Владелец рыбной лавки, слегка приподняв бровь, с любопытством на него посмотрел. Наверняка он гадал, осмелится ли доставщик выразить своё недовольство, но тот, не единожды познав горькое послевкусие несправедливости, опустил голову, коротко кивнул, после чего, развернувшись и приложив ладонь на разболевшееся вмиг горло, покинул лавку.
***
Скрывшись в первом же попавшимся тёмном переулке, Гуй Фэнь дал себе время успокоиться и подумать, а потом, поняв, что он ничего не теряет, решил последовать совету владельца рыбной лавки и отправиться к господину Цун Ши.
Поговаривали, что когда-то тот был бедняком, но сумел при помощи своей проницательности и изворотливости добиться завидного состояния. Господин Цун Ши, ныне один из самых богатых людей города, был владельцем рынка и всех торговых лавок в квартале Мянь. Видимо, из-за низкого происхождения при всём своём достатке он не нашёл себе подходящего места в квартале, где обитали богачи, и потому возомнил себя неким местным крошечным повелителем. Каждый, кто искал работу в квартале Мянь, приходил именно к нему, а господин Цун Ши уже либо проявлял снисходительность и брал на работу голодных бедолаг, таких как Гуй Фэнь, либо рубил с плеча и отправлял их лесом. Найти работу в других кварталах города было намного труднее, потому Гуй Фэнь решил сравнить свою гордость с дорожной пылью и втоптать её туда же. Он до крови прикусил свою щеку с внутренней стороны, чтобы выглядеть расстроенным и виноватым, после чего постучался в бумажную лавку, где обитал тот самый господин Цун Ши.
— Войдите, — услышал он и, не раздумывая, открыл дверь.
Смиренно опустив голову, Гуй Фэнь вошёл в лавку, не забыв для верности во избежание публичного позора закрыть за собой дверь.
— А вот и наш второй косяк, — услышал он недовольный голос господина Цун Ши, с которым до этого пересекался от силы три раза, и удивлённо поднял голову.
Перед прилавком стоял ненавистный человек-будильник, а за самим прилавком господин Цун Ши, чьи ярко-фиолетовые одежды, которые свидетельствовали о большом достатке, сверкали так, что глазам Гуй Фэня стало больно.
— Ну, что ты застрял в дверях? Проходи, раз пришёл. Похвастайся своими заслугами.
— Мне нечем хвастаться, — смиренным голосом выдал Гуй Фэнь, подойдя к прилавку. — Но то, что случилось, было всего лишь маленькой ошибкой. Я не заслужил, чтобы меня за это уволили... И как так получилось, что слухи о произошедшем так быстро до вас добрались? — тихо спросил он, недобрым взглядом посмотрев в сторону стоящего неподалёку будильника
— Не слухи до меня дошли, а сам господин Бань Юй! — ударив кулаком об столешницу, возмущённо выкрикнул господин Цун Ши. — Его лицо горело огнём, и я подозреваю, что отнюдь не от возмущения, поэтому вы оба уволены!
— Меня-то за что? — тут же возмутился будильник.
— Так ты же его и раззадорил, — нервно взмахнув длинным рукавом в сторону Гуй Фэня, сказал господин Цун Ши — Господин Бань Юй давно стоял у тебя за спиной и слышал всю ту околесицу, что ты нёс. На тебя, кстати, не первый раз жалуются. Это была последняя капля!
Услышав такое, взгляд Гуй Фэня, обращенный в сторону будильника, смягчился. Теперь они оказались товарищами по несчастью, а господин Бань Юй и Цун Ши — настоящими злодеями. Впрочем, из последнего Гуй Фэнь еще надеялся вытрясти свои законные три серебряные монеты и потому осторожно сказал:
— Господин, я согласен с наказанием, но смею смиренно надеяться, что вы заплатите мне деньги за отработанную неделю.
— Конечно же нет, — возмутился господин Цун Ши — Те деньги ушли к господину Бань Юю на возмещение ущерба.
— Одна тухлая рыба — это не ущерб! — громко возмутился Гуй Фэнь, и последнее слово вышло особенно хриплым.
— Соглашусь с коллегой, — неожиданно поддержал его будильник. — Плох тот учёный, что простые книги не читает, глуп тот человек, что на мелочи обижается. Благородный человек не помнит старого зла, так и тот господин должен забыть про рыбу, дабы поскорее смыть с себя позор.
— А как же многострадальное лицо господина Бань Юя? — склонив голову набок, слегка ехидно спросил господин Цун Ши.
— Подобен скользкой лягушке тот мужчина, что хвастается лицом, а не добродетелью, — глядя на него с превосходством, ответил будильник.
— Вот. Ну, вы поняли. Я тоже с ним соглашусь! — кивнул Гуй Фэнь. — Ваше решение нас уволить несправедливо! Пересмотрите его!
— Только секунды две назад ты был согласен с наказанием, чего теперь когти показываешь? — нахмурился господин Цун Ши, и под его пристальным взглядом Гуй Фэнь отступил на шаг назад и снова покорно опустил голову. — Денег я вам не дам, работу обратно тоже. Я мог бы и забыть о том, что случилось с господином Бань Юем, но, к сожалению или к счастью, надобность в вас отпала.
— Даже клочок нитки раз в жизни оказывается полезным, — рассерженным голосом выдал будильник, но господин Цун Ши не особо впечатлился.
— На соседней площади уже завтра установят новый барабан. Это подарок от самого наместника города, он огромен, а его звон слышен даже за пределами квартала, потому каждый житель Мянь сможет проснуться с утра пораньше без твоей помощи!
— В пятьдесят родишь сына — не дождешься его помощи, в пятом месяце посадишь баклажаны — не попробуешь их, — тяжело вздохнув выдал будильник, и Гуй Фэнь мысленно с ним согласился, потому что не первый раз работа, которую он выполнял, становилось ненужной.
— Что до тебя, — чуть погодя, посмотрев в его сторону, сказал господин Цун Ши. — Твоя работа тоже бесполезна. Я договорился с рыбаками, и за три серебряных в месяц по пути на рынок они будут доставлять рыбу. Это выходит дешевле, чем платить тебе. И безопаснее!
— Простите, — невольно выдал Гуй Фэнь, только сейчас почувствовав себя виноватым за утреннюю выходку.
— Если нет серебра, трудно стать человеком! Дайте нам другую работу, раз так бессовестно и без предупреждения уволили! — уверенно выдал будильник, и находись они сейчас в других обстоятельствах, Гуй Фэнь, не стесняясь, начал бы громко ему аплодировать.
— Работы сейчас нет. Для вас особенно, — категорично ответил господин Цун Ши, оказавшись менее впечатлительным человеком
— Господин, прошу вас, не обрекайте нас на голодную смерть... Я согласен на что угодно, — подойдя ближе к прилавку, взмолился Гуй Фэнь.
— Допустим, я тоже...
Голос будильника звучал рассержено, а лицо господина Цун Ши стала очень хитрым, и Гуй Фэнь понял, что вероятно предложение, которое тот озвучит, ему крайне не понравится
— Вы слышали про уезд Хаобу? — издалека начал владелец бумажной лавки.
Двое олухов, что стояли перед ним, синхронно кивнули, и лицо господина Цун Ши озарила зловещая ухмылка
— Ну, конечно же, вы про него слышали — он находится на границе и до него можно добраться в лучшем случае дней за семь. Так вот, с прошлого нового года там имела место быть экономическая реформа, и теперь в столице провинции, в нескольких её городах и деревнях, ходят новые деньги. И представьте себе, в каждой местности разные монеты! Всего их ровно 30, и все они выглядят чуть-чуть по-другому, и, если вы мне их принесёте, я заплачу каждому из вас по 15 серебряных и найду новую работу.
— А зачем вам это нужно? — хрипло спросил Гуй Фэнь, у которого снова начало саднить горло.
— Ох, это так, маленький каприз моего обожаемого сыночка, — расплывшись в мягкой улыбке, выдал господин Цун Ши. — В этом году он блистательно сдал государственный экзамен и получил должность чиновника. Там, где он работает, коллекция монет из уезда Хаобу считается признаком почёта, и он обязательно должен ею завладеть, дабы не отстать от других.
— Баловать сына всё равно, что убить его. Только из-под огненной палки выходят почтительные дети, — сурово выдал человек-будильник, и господин Цун Ши тут же нахмурился.
— Когда свои дети будут, то воспитывай их как хочешь, а в чужую семью со своими советами не лезь. Мой сыночек никакой не балованный, потому коллекция ему непременно нужна!
— Я уверен, что при вашем достатке вы можете просто выкупить такую коллекцию, — задумчиво проговорил Гуй Фэнь. — Так зачем же нас посылать?
— Потому что жители уезда не так охотно с ними расстаются, но вы, двое стареющих мужчин с противными нравами, непременно сумеете их раздобыть. В этом я даже не сомневаюсь! — скривился господин Цун Ши. — Но, если вы, двое неблагодарных, считаете моё предложение недостойным — можете хоть сейчас отсюда уйти! Никто вас тут не держит. Подумать только, хотел сделать доброе дело, и посмотрите, что я получил в ответ!
Господин Цун Ши, активно размахивая длинными рукавами фиолетовых одежд, продолжал возмущаться, в то время как Гуй Фэнь и будильник стояли и думали каждый о своём. На долю мгновения они переглянулись, но тут же отвели взгляд, и дабы чем-то заполнить воцарившуюся неловкость, Гуй Фэнь осторожно спросил
— А как добраться до того уезда?
— Так ты согласен, да? — победоносно улыбнулся господин Цун Ши, тут же забыв про своё недовольство и натянув на лицо доброжелательную улыбку.
— Почти, — прокашлявшись, ответил Гуй Фэнь. — Здоровье у меня шаткое, пешком я дотуда не доковыляю.
— Не надо пешком. Есть у меня человек, который на своей повозке отправляется в дальний путь, чтобы выкупить редкую бумагу. Он будет проходить мимо того уезда и сможет тебя подбросить! И уже завтра утром на рассвете отправляется! Сможешь?
— Как насчёт денег, чтобы выменять монеты? — низким голосом спросил будильник, и господин Цун Ши снова недовольно закатил глаза
— Наших денег в тех местах не принимают, так что я вам ничего не дам! Скажите спасибо, что пешком вас туда не отправляю. Хотя я ведь и правда никуда вас не отправляю! Вы можете отказаться и начать попрошайничать!
— Как же вы хотите, чтобы мы заработали те редкие монеты?.. Вы, господин... подталкиваете нас к грабежу? — понизив голос, спросил Гуй Фэнь.
— Воровство начинается с кражи луковицы, — невозмутимо выдал будильник, и лицо господина Цун Ши стало ярко-красным.
— Ах вы неблагодарные су...
— Не сердитесь, это я так, не подумав ляпнул, и он тоже! — быстро выпалил Гуй Фэнь, схватив господина Цун Ши за руку. — Мы заработаем эти монеты и принесём вам, а вы взамен на них заплатите деньгами, которые признаются в нашем городе.
Господин Цун Ши раздраженно поморщился и тяжело вздохнул, после чего сказал:
— Вот обязательно было выводить меня из себя? Можно было ведь сначала так сказать!
— Тревожились мы, из-за того, что работу потеряли, — виновато выдал Гуй Фэнь и злобно зыркнул в сторону будильника.
— Большой человек не считает ошибок маленьких людей, — выдал тот, и взгляд господина Цун Ши потеплел.
— Не знаю, как он, — указав свободной рукой на будильника, добавил Гуй Фэнь. — Но я согласен с вашим предложением и благодарен за то, что вы подумали обо мне и не оставили голодать.
Он с трудом улыбнулся, после чего убрал руку с запястья господина Цун Ши, на которого, казалось, мольба действовала лучше, чем угроза.
— Я тоже согласен, но бумага не ведает обмана, потому попрошу вас узаконить нашу сделку, — скрестив руки на груди и с некой надменностью посмотрев на мнимого благодетеля, выдал человек-будильник.
Про себя Гуй Фэнь снова ему зааплодировал. В отличие от него, тот не потерял рассудок под угрозой остаться без денег и рассуждал довольно ясно. По возвращению, получив желанную коллекцию, господин Цун Ши мог заявить, что не обещал им на двоих 30 серебряных и новую работу, и они могли остаться ни с чем.
«Хорошо, что хоть один из нас рассудительный. Плохо, что у нас у обоих дурной нрав» — подумал про себя Гуй Фэнь и тяжело вздохнул.
Господин Цун Ши ещё немного поломался, но под пристальным наблюдением густых бровей будильника записал на клочке бумаги, что при получении коллекций монет из уезда Хаобу выплатит тем, кто её принёс, 30 серебряных и найдёт работу. В завершение он поставил свою личную печать, сложил бумагу вчетверо и недовольно посмотрел на двух мужчин, явно не горя желанием расстаться с бумагой.
— Я напишу название монет и как они выглядят, чтобы вас не обдурили, — в конце концов сказал он, смерив их долгим взглядом.
Гуй Фэнь подумал, что для господина Цун Ши у него и у будильника на лбу было написано «дурень номер один» и «дурень номер два», но решил промолчать, прекрасно зная, что лучше, когда влиятельный человек считает тебя дурачком, нежели слишком умным.
Полчаса спустя список всех монет был также сложен вчетверо и передан Гуй Фэню, а обязанности господина Цун Ши при получении коллекции — будильнику. Гуй Фэнь посчитал, что это было вполне справедливо, потому не стал возмущаться, и, несколько раз поклонившись господину Цун Ши, хриплым голосом сказал:
— Благодарю за доверие, господин. Мы постараемся вернутся как можно быстрее.
Будильник кланяться не стал. Его широкая спина, казалось, была сделана из стали и потому не сгибалась, зато язык хлестал, как ядрёная плётка.
— Долгий огонь сталь закаляет, — сказал он и, не прощаясь, направился к двери.
Господин Цун Ши поморщился. Судя по выражению лица, про себя он послал его куда подальше, а потом, отмахнувшись от двух балбесов, как от назойливой мухи, велел:
— Завтра на рассвете. Не опоздайте, дурни.
Гуй Фэнь ещё раз поклонился, будто бы соглашаясь с тем, что он был дурнем, после чего, спрятав за пояс вверенный ему клочок бумаги, поспешил покинуть обитель господина Цун Ши.
***
Выйдя из лавки, где он согласился на сомнительную авантюру, Гуй Фэнь по обычаю даже не посмотрел в сторону будильника и быстрым шагом обошёл его, намереваясь поскорее вернутся домой.
— Эй, человек-косяк! Не хочешь представиться? — крикнул ему тот, и Гуй Фэнь чуть не поперхнулся воздухом от возмущения.
Остановившись, он обернулся и посмотрел на хитрую морду будильника, после чего резко выдал:
— Сам ты косяк!
— Я не косяк, — ответил тот, расплывшись в довольной улыбке. — Я Шэн Цзао! Будем знакомы?
Гуй Фэнь немножко подумал, два раза тяжело вздохнул и один раз закатил глаза, после чего нехотя назвал себя.
— Будем. Я Гуй Фэнь.
После этого он отвернулся и побежал к своему дому, так и не услышав, как ранее ненавистный ему человек-будильник, продолжая улыбаться ему в след, сказал:
— Дальняя дорога покажется благодатью, покуда рядом будет верный товарищ.
