ГЛАВА 01.
ГЛАВА 01. Большая лепешка рот закрывает, а большая рыба — нахальную морду украшает
Вот уже два месяца Гуй Фэнь каждое утро доставлял свежую рыбу. Помимо богачей, бедняков и слуг в городе Ганьмао жили люди со средним достатком, которые облюбовали квартал Мянь. У тех трудяг, что обитали в крошечных домах, втиснутых рядом друг с другом, было достаточно денег, чтобы не голодать, но недостаточно, чтобы позволить себе слугу, и потому для необразованного Гуй Фэня нашлась неплохая работёнка.
За несколько серебряных в неделю он вставал на рассвете, шёл на рынок, где доставляли наисвежайшую рыбу, заполнял хвостатыми большое ведро с крышкой, после чего отправлялся в квартал Мянь. В этой работе больше всего Гуй Фэню нравилась то, что он заранее знал, кому именно требовалась рыба. Заботливые жёны и заядлые холостяки, которые с утра пораньше жарили её на завтрак, в начале каждого месяца говорили хозяину рыбной лавки о желании получить доставку, и Гуй Фэню не приходилось, словно уличному торговцу, стучаться из дома в дом и просить купить его товар. Да и к тому же то, что с каждым месяцем желающих получить на дом свежую рыбу становилось всё больше и больше, давало ему надежду, что на этой работе он продержится дольше обычного.
Тем злополучным утром, оказавшись в самом начале главной улицы квартала, Гуй Фэнь улыбнулся, на несколько мгновений позволив себе прикрыть глаза и подставить всё ещё помятое ото сна лицо утренним лучам солнца. У него было хорошее настроение, и, казалось, ничто не могло его испортить. В такую рань даже петухи спали и улочки были пустыми, потому слегка нелюдимый мужчина мог работать в свое удовольствие. Впрочем, кроме него и бултыхающихся в ведре рыб в квартале Мянь так рано можно было встретить ещё одного человека.
В народе его называли человеком-будильником, потому что он ходил по домам и будил людей. Гуй Фэнь не знал его имени, но приметную широкую спину, обтянутую в коричневую ткань, теперь мог узнать где угодно. С тех пор, как он начал доставлять рыбу, не было ни дня, чтобы они не встретились. Гуй Фэнь начинал своё дело с одного конца квартала, а человек-будильник с другого, и где-то на середине они всегда встречались, намеренно не здороваясь и игнорируя присутствие друг друга. Гуй Фэнь не был излишне общительным человеком, но при первой встрече он коротко кивнул мужчине в знак приветствия, а тот взял и проигнорировал. Гуй Фэнь ни капли не расстроился, а наоборот обрадовался и продолжил заниматься своим делом как ни в чём небывало, приняв правила игры и попросту не замечая несносного человека-будильника.
И вот, когда он открыл глаза, спина будильника замаячила в конце улицы. Не желая с ним пересечься, дабы не испортить себе настроение, Гуй Фэнь, покрепче обхватив ручку ведра, свернул в первый же переулок и принялся за работу.
Спустя примерно два часа, когда на дне ведра остались две последние рыбы, Гуй Фэнь свернул на улицу Ляо и встал как вкопанный: будильник стоял у дома господина Бянь Юя. Самая большая рыба, которая так и норовила выпрыгнуть из ведра, предназначалась именно ему, и, понадеявшись на то, что вскоре мужчина проснётся, а будильник соответственно уйдёт, Гуй Фэнь первым делом решил расстаться с рыбкой поменьше.
Заботливая жена господина Цэ Дяня, которой та рыбка поменьше и предназначалась, с вечера оставила возле ворот ведро с водой. Так делали многие, кто заказывали рыбу, поскольку не горели желанием быть потревоженными с утра пораньше, а также потому, что в квартале Мянь было довольно безопасно и не один воришка ещё ни разу не покусился на чужую рыбу. Быстро опустив мелкую рыбёшку в ведро, Гуй Фэнь воровато оглянулся по сторонам. Будильник продолжал стоять у дома господина Бянь Юя, а рядом с воротами не наблюдалось ведра. Получалось, что уважаемый господин позабыл, что ему должны принести доставку, и Гуй Фэню вместо того, чтобы сделать своё дело и уйти, придётся подождать, пока будильник наконец-таки оправдает своё имя.
Тяжело вздохнув и, стараясь шагать бесшумно, он осмелился и подошёл ближе. Напротив нужного дома, находился другой, чуть богаче, и решив дождаться, когда будильник уйдёт, Гуй Фэнь остановился перед ним, а сняв крышку с ведра, притворился сильно занятым разглядыванием собственного отражения в мутной воде.
Прекрасное настроение тут же улетучилось, стоило ему увидеть себя. Гуй Фэнь не являлся красавцем, но и чудовищем тоже не был. В подростковом возрасте он привлекал внимание обольстительной внешностью с круглыми щечками и мягкой улыбкой, но с возрастом сила, которая заставляла груши падать с веток дерева, начала тянуть вниз и его собственное лицо. Под глазами появились тёмные круги, между бровей еле заметная морщинка, а уголки губ печально сползли вниз. Лицо осунулось, а ускользнувшая юность унесла с собой свежесть, оставив за собой лишь печаль.
— Господин Бянь Юй, в поле нужно каждое утро ходить, а пол надо каждое утро мести. Если рано положите рис — рано будете есть кашу, а если повезёт, то и большую лепешку ухватите! — услышал он позади себя и невольно обернулся.
Человек-будильник ещё раз ударил носком сапога по воротам и громко выдал очередную несуразицу:
— Надежды всего года — на весну, надежды дня — на утро, так что проснитесь быстрее, дабы надежда от вас не ушла!
«Пьяный, наверное» — про себя подумал Гуй Фэнь и ещё раз мазнул взглядом по широкой спине. Будильник носил дорогую, хоть и старую одежду, а это означало, что платили ему намного лучше.
— Он делает важное дело, немудрено, что ему так хорошо платят, — тихо пробубнил себе под нос Гуй Фэнь и от чего-то снова посмотрел на своё отражение.
Он носил старую одежду болотного цвета, которая местами выцвела, а вместо пояса — кусок ткани, что он оторвал от слишком длинного подола. Его одежда часто рвалась, поэтому ночами при свете бледной свечи ему приходилось ее зашивать, и делал он это так часто, что теперь был уверен: в его одеждах не осталось ни единой нитки, которую портной использовал изначально, когда их мастерил.
А вот волосами своими Гуй Фэнь гордился: они были густыми и послушными, а приятный темно-каштановый цвет в его-то тридцать шесть еще не разбавил ни единый седой волосок. Но на этом все достоинства заканчивались: уложить их красиво он не умел, а украсить достойной шпилькой не мог. Гуй Фэнь относился к беднякам, и потому вместо шпильки он носил рогатку. Как-то раз соседские ребятишки игрались рядом с его домом и выбросили у его ворот ненужную рогатку, которая оказалась для них слишком мала, чтобы ею можно было нанести какой-нибудь существенный вред. Гуй Фэнь её подобрал, снял кожаный шнурок, заточил концы и покрыл старым как мир лаком, что валялся у него в закромах. Ему стало обидно, что маленькую рогатку выбросили за ненужность, как сделали с ним когда-то давно, и он решил использовать её вместо шпильки, заколов ею на затылке передние пряди.
Гуй Фэнь тяжело вздохнул и слегка опустил голову и плечи. Воспоминания продолжающихся неудач взвалились на него неподъёмным грузом, и хороший настрой рассеялся, как утренний туман.
— Ты неудачник, Гуй Фэнь, и всегда им был, так чего ж теперь расстроился? — тихо спросил он у своего отражения в мутной воде, и будто бы подтверждая его слова, плескающаяся в ведре рыба взмахнула хвостом.
Рыбу нужно было доставить несмотря ни на что, и, собравшись, Гуй Фэнь схватил ведро и направился прямиком к дому господина Бянь Юя.
— Чего вы так неистово тарабаните? Раз уважаемый господин вам не отвечает, значит не желает проснуться, а может и вовсе случилось чего у него, — громко сказал он, остановившись позади будильника.
Тот замолчал на полуслове, а потом, договорив очередной бред, развернулся к потревожившему его Гуй Фэню и окинул его долгим взглядом, задержав внимание на ведре, после чего гордо подняв нос кверху выдал:
— Коль видишь, что люди делом заняты, то не тревожь. Лучше дома плести сети, чем вблизи омута мечтать о рыбе.
— Чего? — потерянно начал хлопать глазами Гуй Фэнь.
— Приблизился к добродетели — вошел в комнату с душистыми цветами, приблизился к дурному — вошел на рынок, где торгуют тухлой рыбой, — выдал будильник, при этом натянув на лицо такое выражение, как будто бы все были обязаны понимать, что он говорит. — Если доставщик шевелится, значит, либо еда рядом, либо отгоняет мух.
— Попрошу вас мне не грубить! Мы не вспахивали рисовые поля вместе, чтобы вы себе такое позволяли, — попытавшись звучать как можно учтивее, но в то же время угрожающе сказал Гуй Фэнь, не мигающим взглядом уставившись на нахальную морду будильника, а тот взял, да и выдал:
— Коль в лодыри подался — не мешай другим работать!
— Лодырь? Да ты совсем оборзел! Где ты тут лодыря увидел, а?
— Рыбу ловят в море, а дурня — на рассвете, — выдал будильник, и эта фраза стала последней каплей для Гуй Фэня.
Он не был вспыльчивым человеком, но ввиду того, что будильник повёл себя с ним крайне неуважительно, а ещё потому, что раньше, когда он разглядывал своё отражение, он вспомнил про все свои неудачи и расстроился, Гуй Фэнь вышел из себя.
— Самым умным себя возомнил? — громко вы крикнул он прямо в лицо будильнику. — Ну, тогда получай леща по наглой морде!
Не думая о последствиях, Гуй Фэнь быстро потянулся рукой к своему ведру, нащупал скользкий хвост и, ухватившись за него покрепче, от души замахнулся. Он был расстроен и желал отомстить за неуважение, но слегка просчитался. Ушлый будильник своевременно увернулся от смачного удара, и большая рыба пропечаталась в лицо господину Бянь Юю, который только-только вышел за ворота. Он был невысокого роста и слишком худой, чтобы Гуй Фэнь заметил его появление, и потому рыба смачно скользнула по его щеке, оставив после себя краснющий след.
Поняв, что он снова наделал глупостей, Гуй Фэнь отскочил в сторону, в то время как господин Бянь Юй приложил руку к раскрасневшейся щеке. Будильник начал злорадно смеяться, а Гуй Фэнь, вспомнив о том, что невозмутимость — залог успеха, подошёл к пострадавшему и, поклонившись ему, учтиво сказал:
— Простите, господин, это предназначалось не вам... а вот рыба полностью ваша.
И пока господин Бянь Юй, который, казалось, находился в другом измерении, размышлял о четности бытия, Гуй Фэнь осторожно подошёл к нему и вложил в левую руку крупную рыбу, которая наконец-то перестала брыкаться.
— Ещё раз простите, — выдал он, после чего, поклонившись, развернулся и неспеша покинул место боевых действий, надеясь, что сей забавный инцидент волшебным образом сотрётся из памяти господина Бянь Юя, да и будильника тоже.
