~18~
Тишина, установившаяся в гараже, продержалась недолго. Глеб сидел на краю стола, буравя взглядом выключенный телефон, и внутри него явно происходила тяжелая, невидимая глазу борьба. Вся эта ситуация — разбитая студия, сорванный Париж, бегство — наложила отпечаток на его и без того сложный характер. Качели, которые ненадолго замерли, снова качнулись с бешеной скоростью, но теперь уже в сторону разрушения.
Глеб резко встал, и в его движениях снова появилась та самая пугающая, ледяная отстраненность, которой Ангелина так боялась в самом начале.
— Я не могу, — глухо произнес он, не глядя на неё.
— Что? — Ангелина поднялась с дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия.
— Всё это, — Глеб обвел рукой пустое пространство бокса. — Это ошибка. Твое возвращение, эти обещания... Я посмотрел на тебя сейчас и понял, что просто не умею по-другому. Мое прошлое всегда будет тянуть меня на дно, и я не собираюсь тащить тебя за собой. Или, что еще хуже, каждую секунду ждать, что ты поступишь со мной так же, как Соня.
Слова парня били наотмашь, как ледяные капли дождя за стенами гаража. Ангелина сделала шаг назад, ошеломленная этой внезапной переменой.
— Ты сейчас серьезно? — её голос задрожал от подступающих слез обиды. — Я бросила Париж. Я вернулась в этот чертов город ради тебя, потому что поверила, что нужна тебе! А ты снова прячешься за своей паранойей?
— А я просил тебя возвращаться? — Глеб резко повернулся к ней, и его глаза полыхнули жестоким, холодным презрением. — Я оставил тебе билет. Я дал тебе шанс стать звездой, уехать подальше от этого дерьма. Но ты решила поиграть в спасительницу. Мне не нужно спасение, Ангелина. И ты мне здесь не нужна.
Каждое его слово плавило и уничтожало то хрупкое доверие, которое они строили. Между ними в один миг выросла глухая, непробиваемая стена. Это был не просто спор — это был жесткий, окончательный разрыв, где один человек намеренно причинял боль другому, чтобы оттолкнуть как можно дальше.
— Уходи, — отрезал Глеб, указывая на дверь. — Машина открыта, ключи в зажигании. Забирай её, езжай в аэропорт, делай что хочешь. Между нами ничего нет и никогда не было. Ты была просто красивым эпизодом, который затянулся.
Ангелина смотрела на него глазами, полными слез и абсолютного разочарования. Вся надежда, которая согревала её в самолете из Парижа, рассыпалась в прах. Человек, которого она считала своим спасением, оказался тем, кто нанес ей самый сокрушительный удар.
— Ты трус, Глеб, — тихо, но с глубоким презрением произнесла она, вытирая слезы со щек. — Ты так боишься быть преданным, что предаешь всех сам, превентивно. Надеюсь, твоя злость согреет тебя этой ночью.
Она резко развернулась, толкнула тяжелую створку ворот и вышла наружу, растворяясь в темноте ночного проливного дождя. Глеб остался стоять один в тусклом свете лампы, крепко сжав кулаки до белизны в костяшках.