Глава 14. Ночь перед бурей
Солнце только начинало подниматься над лесом, когда Мэл, накинув лёгкую куртку, вышла из эльфийского дома. Ночная прохлада ещё держалась в воздухе, но день обещал быть тёплым.
Она обещала отцу — сегодня.
Сегодня она расскажет Бэну всё.
Дорога до замка Аурадона заняла меньше часа. Мэл шла быстро, почти бежала, боясь, что если замедлится — не хватит смелости. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
— «Ты справишься, — говорила она себе. — Он поймёт. Он должен понять».
Стражники у ворот узнали её, поклонились, пропуская. Мэл прошла через внутренний двор, поднялась по широкой лестнице и толкнула дверь в личные покои короля.
Бэн стоял у окна, глядя на город, который ещё только просыпался. В лучах утреннего солнца Аурадон казался спокойным и безмятежным — таким, каким он всегда мечтал его видеть. Услышав шаги, он обернулся.
— Мэл? — в его глазах мелькнуло удивление, но не тревога. Он улыбнулся той своей мягкой, тёплой улыбкой, которая всегда действовала на неё успокаивающе. — Ты так рано. Я думал, ты захочешь выспаться после всего, что случилось.
— Бэн, — она подошла к нему, взяла за руки. Её пальцы дрожали. — Нам нужно поговорить.
Он внимательно посмотрел на неё, и улыбка медленно сошла с его лица.
— Что-то случилось? — спросил он, и в голосе его прозвучало искреннее беспокойство. — Ты вся дрожишь.
— Я должна тебе кое-что рассказать, — сказала Мэл. — То, что должна была сказать давно. Я... я боялась.
— Боялась меня? — Бэн слегка наклонил голову, и в его взгляде не было осуждения — только терпеливое ожидание. — Мэл, ты же знаешь, я никогда не стану тебя осуждать, не выслушав сначала.
— Я знаю, — кивнула Мэл. — Поэтому и пришла.
Она сделала глубокий вдох.
— Речь о моей семье, — начала она. — О моей матери... и не только.
— О Малефисенте? — Бэн не перебивал, просто ждал.
— Ты знаешь, что моя мать — Малефисента, — продолжила Мэл. — Но ты не знаешь, что у меня есть сестра.
— Сестра? — Бэн приподнял бровь. В его глазах мелькнуло удивление, но он не стал перебивать. Он умел слушать — это было одно из качеств, за которое Мэл его и полюбила.
— Близнец, — кивнула Мэл. — Её зовут Мия. Мы родились в одну ночь. Нас разлучили в младенчестве.
— Разлучили? — переспросил Бэн. — Зачем?
— Чтобы спасти, — ответила Мэл. — От охотников на магических существ. Агрон — самый опасный из них. Если бы он узнал, что нас двое...
— Агрон, — Бэн нахмурился. — Отец рассказывал о нём. Говорил, что он — тень, которая охотится на тех, кто отличается от других. Я думал, это легенда.
— Это не легенда, — покачала головой Мэл. — Он реален. И он до сих пор где-то там.
Бэн замолчал, обдумывая услышанное. Он не выглядел напуганным или разгневанным — скорее задумчивым.
— Твоя сестра, — сказал он наконец. — Она... где она сейчас?
— Здесь, — ответила Мэл. — В Аурадоне. В лесу, в эльфийском доме. Её дом — Асфоделий, королевство тёмных эльфов. Но сейчас она здесь.
— Тёмные эльфы, — Бэн покачал головой, и на его губах появилась лёгкая, почти грустная улыбка. — Я читал о них в старых книгах. Думал, это сказки.
— Мы тоже так думали, — сказала Мэл. — Но Мия — реальна. У неё есть крылья — большие, чёрные, с синим отливом. Как у нашей матери.
— Крылья, — повторил Бэн. — Это... должно быть, красиво.
— Красиво, — согласилась Мэл. — И страшно. Потому что люди боятся того, чего не понимают.
— Не все, — тихо сказал Бэн. — Я не боюсь.
Мэл посмотрела на него — на его спокойное лицо, на его добрые глаза. Он всегда был таким. Даже когда они только встретились, когда все вокруг говорили ему, что она — дочь злодейки и ей нельзя доверять, он не слушал. Он видел в ней человека. Только человека.
— Я хочу с ней познакомиться, — сказал Бэн. — С твоей сестрой.
— Правда? — удивилась Мэл.
— Правда, — кивнул он. — Она часть твоей семьи. А твоя семья теперь — часть меня.
— Бэн...
— Я не скажу «нет», — мягко перебил он. — Я никогда не скажу «нет», если речь идёт о том, чтобы помочь тем, кто нуждается. Если твоя сестра и её друзья ищут убежище — они могут оставаться. Но я хочу знать, кто будет жить в моём королевстве. Это справедливо, правда?
— Справедливо, — согласилась Мэл.
— И я хочу встретиться с тем, кто отвечает за порядок, — добавил Бэн. — С тем, кто может объяснить, что происходит. Не потому, что я не доверяю тебе. А потому, что я должен знать, как защитить всех.
— Папа сказал, что переговорит с тобой, — ответила Мэл. — Он и Посейдон. Они хотели прийти сегодня.
— Тогда я их приму, — решил Бэн. — И выслушаю. А потом решу.
— Ты не злишься? — спросила Мэл, и в её голосе прозвучало удивление.
— На что? — Бэн взял её за руки. — На то, что ты защищала свою семью? На то, что боялась мне рассказать? Мэл, я не могу злиться на тебя за это. Ты сделала то, что считала правильным.
— Но я скрывала от тебя правду.
— Ты ждала подходящего момента, — поправил Бэн. — Я понимаю. Иногда правда требует времени.
Мэл смотрела на него и чувствовала, как с плеч спадает огромный груз. Она забывала, каким он был — терпеливым, понимающим, готовым выслушать и принять.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю, — улыбнулся Бэн. — И я люблю тебя. Поэтому слушаю.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл один из стражников.
— Ваше Величество, — сказал он. — К вам посетители.
— Кто? — спросил Бэн, не отпуская рук Мэл.
— Владыка Аид и Его Величество Посейдон, — ответил стражник, и в голосе его слышалось благоговение.
Бэн переглянулся с Мэл.
— Что ж, — сказал он. — Пора познакомиться с богами.
— Ты не боишься? — спросила Мэл.
— Бояться? — Бэн покачал головой. — Нет. Я верю, что диалог — лучший способ решить любые проблемы. Даже с теми, кто держит в руках молнии.
Он улыбнулся, и в этой улыбке была та самая уверенность, которая когда-то заставила Мэл поверить, что мир может стать лучше.
— Впусти их, — сказал Бэн стражнику.
Дверь открылась.
В комнату вошли двое.
Аид — высокий, величественный, в тёмном плаще, расшитом серебряными нитями, спадающем тяжёлыми складками до самого пола. Глаза его горели адским огнём, но в их глубине теплилось что-то почти человеческое — усталость и надежда. От него исходила сила, которая заставляла воздух вокруг вибрировать. Он не нуждался в представлениях — его имя знали все.
Рядом с ним, такого же высокого роста, с широкими плечами и мощной фигурой, шёл Посейдон. Его тёмно-синие волосы были влажными, словно он только что вышел из воды, в руке он держал трезубец, а от него пахло морем и свободой.
Бэн не отступил. Он стоял ровно, глядя богам прямо в глаза, и в его взгляде не было страха — только спокойное достоинство.
— Владыка Аид, — сказал он, слегка склоняя голову. — Ваше Величество Посейдон. Добро пожаловать в Аурадон.
— Бенджамин, — Аид кивнул в ответ, и в его голосе не было подобострастия — только ровное, спокойное обращение равного с равным. — Я рад, что ты согласился нас принять.
Бэн чуть приподнял бровь — бог обращался к нему на «ты», и в этом не было неуважения. Напротив, это говорило о том, что Аид не ставит себя выше, но и не ждёт поклонения.
— Вы — гости в моём королевстве, — ответил Бэн. — Отказать было бы невежливо.
— Я не о вежливости, — Аид прошёлся по комнате, разглядывая убранство. Его взгляд скользнул по картинам на стенах, по книгам на полках, по гербу Аурадона над камином. — Я о деле. Мэл сказала, ты уже знаешь о её сестре.
— Да, — кивнул Бэн. — И о том, что вы разлучили их, чтобы защитить.
— Чтобы спасти, — поправил Аид, останавливаясь у окна. — Разница есть. Ты когда-нибудь принимал решение, от которого зависела жизнь твоих детей?
Бэн посмотрел на Мэл, потом снова на Аида.
— Нет, — честно ответил он. — Но я понимаю, каково это — нести ответственность за других.
— Понимаешь, — Аид повернулся к нему. В его глазах горело адское пламя, но в них не было угрозы. — Я много лет наблюдал за тобой, Бенджамин. За тем, как ты правишь. За тем, как ты относишься к моей дочери. Ты не похож на других королей. Короли для меня — песок, который ветер времени сметает с лица земли. Но ты... ты заслужил уважение. Не короной. А поступками.
— Спасибо, — тихо сказал Бэн.
— Не благодари, — Аид махнул рукой. — Я не делаю комплиментов. Я говорю правду. Ты принял Мэл такой, какая она есть. Ты не отвернулся от неё, когда узнал, кто её мать. Ты даже не дрогнул. Это дорогого стоит.
— Она — моя невеста, — просто ответил Бэн. — Я люблю её. Остальное неважно.
Аид посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом чуть заметно улыбнулся — впервые за весь разговор.
— Мэл сделала правильный выбор, — сказал он. — Я принимаю его.
— Папа... — начала Мэл, но Аид поднял руку, останавливая её.
— Твоя жизнь — твой выбор, — сказал он дочери. — Я не вмешиваюсь. Я лишь рад, что ты выбрала достойного.
Он перевёл взгляд на Бэна.
— Но это не всё, ради чего мы пришли, — продолжил Аид. — Есть ещё одно дело. Посейдон.
Посейдон шагнул вперёд.
— Аурадону грозит опасность, Бенджамин, — сказал он, и в его голосе зазвучала серьёзность. — Агрон — глава охотников на магических существ — может вернуться. Мы не знаем, когда и где, но мы должны быть готовы.
— Я слышал об Агроне, — кивнул Бэн. — Отец говорил, что он — самый опасный из всех.
— Твой отец говорил правду, — подтвердил Посейдон. — Агрон — некромант. Он использует тёмную магию, чтобы подчинять себе мёртвых. И он охотится на всех, в ком течёт магическая кровь.
— На эльфов? — спросил Бэн.
— На эльфов, на полубогов, на детей злодеев, — перечислил Аид. — На всех, кто отличается от обычных людей. Поэтому мы хотим переместить Лагерь полубогов в окрестности Аурадона.
— Полубогов? — Бэн задумался. — Детей богов, которых обучает Хирон?
— Ты знаешь о лагере? — удивился Посейдон.
— Читал, — ответил Бэн. — В старых книгах. Я всегда считал, что знание — это сила.
— И ты не испугался? — спросил Аид.
— Я не боюсь тех, кто отличается, — ответил Бэн. — Я боюсь тех, кто ненавидит за отличие.
Аид и Посейдон переглянулись. В этом взгляде читалось уважение.
— Что ж, — Аид подошёл ближе. — Лагерь полубогов — это не просто группа детей. Это воины. Лучшие из лучших. Если Агрон придёт, они помогут защитить Аурадон.
— А если не придёт? — спросил Бэн.
— Тогда они просто поживут здесь, — ответил Посейдон. — Хирон будет следить за порядком.
— Хирон, — Бэн кивнул. — Я слышал о нём. Мудрейший из мудрых.
— Он был учителем многих героев, — добавил Аид. — Он знает, как обучить дисциплине даже самых буйных.
Бэн замолчал. Он смотрел на богов, на Мэл, на огонь в камине.
— Я не скажу «нет», — наконец произнёс он.
— Правда? — вырвалось у Мэл.
— Правда, — Бэн посмотрел на неё, потом на Аида. — Но я хочу встретиться с Хироном до того, как лагерь переместится. Я должен знать, кто будет жить в моём королевстве.
— Разумно, — кивнул Аид. — Я договорюсь.
— И я хочу познакомиться с Мией, — добавил Бэн. — Она — сестра Мэл. Значит, часть моей семьи.
— Она будет рада, — ответил Аид.
— И ещё, — Бэн посмотрел богам прямо в глаза. — Я хочу, чтобы мои советники были в курсе. Я не буду скрывать от них правду. Аурадон — не единоличное правление.
— Похвально, — заметил Аид. — Не многие короли делятся властью.
— Власть — это ответственность, — ответил Бэн. — Мой отец научил меня этому.
— Твой отец был чудовищем, — сказал Аид, и в его голосе не было осуждения — только констатация факта. — Но он научился быть человеком. Это дорогого стоит.
— Он научил меня, что каждый заслуживает второго шанса, — сказал Бэн. — Я стараюсь следовать этому.
Аид протянул руку.
— Договорились, Бенджамин.
Бэн пожал её — твёрдо, уверенно, не дрогнув. Рука бога была холодной, но в этом холоде чувствовалась сила, способная сокрушать миры. Бэн не отступил.
— Договорились, — ответил он.
Аид убрал руку и отступил к порталу.
— Я свяжусь с тобой, как только будет известно о встрече, — сказал он.
— Буду ждать, — кивнул Бэн.
Посейдон, который всё это время стоял чуть поодаль, вдруг шагнул вперёд и положил руку на плечо Аида.
— Брат, — сказал он. — Я задержусь.
Аид обернулся, приподняв бровь. В его взгляде мелькнуло удивление — Посейдон редко менял свои планы.
— Зачем? — спросил он.
— Хочу провести день с дочерью, — ответил Посейдон, и в его голосе зазвучали тёплые, почти человеческие нотки. — Мы редко видимся. А тут такой случай.
Аид посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул — без лишних слов, но с пониманием.
— Как знаешь, — сказал он. — Я передам Зевсу, что ты задерживаешься.
— Скажи ему, что я сам с ним свяжусь, — ответил Посейдон. — У меня есть пару дней.
— Хорошо, — Аид шагнул в портал. Голубое пламя вспыхнуло ярче и поглотило его.
В комнате стало тихо.
Посейдон повернулся к Бэну и Мэл.
— Простите, что задержался, — сказал он. — Мне нужно было сказать это брату наедине.
— Мы понимаем, — ответил Бэн.
— Ты идёшь в лес? — спросила Мэл. — К Уме?
— Да, — кивнул Посейдон. — Хочу увидеть её. Поговорить. Просто побыть рядом.
— Она будет рада, — сказала Мэл. — Она скучала.
— Я знаю, — вздохнул Посейдон. — Я тоже скучал. Но дела... у богов всегда дела.
— Тогда я провожу вас, — сказала Мэл, делая шаг к двери. — Дом в лесу, без проводника не найти. Феи не пускают чужих.
— А я — чужой? — усмехнулся Посейдон.
— Для фей — да, — ответила Мэл. — Они не различают богов и людей. Для них любой, кто не эльф, — чужой.
— Тогда веди, — кивнул Посейдон.
Бэн, стоявший у окна, чуть заметно напрягся.
— Эльфийский дом? — переспросил он. — Ты говорила, он скрыт магией.
— Да, — кивнула Мэл. — Там живут Мия и Кейт. И ещё двое наших друзей должны прилететь из Асфоделия.
— Я не знал, — тихо сказал Бэн. — Ты не говорила, где именно они живут.
— Я... не успела, — виновато ответила Мэл. — Прости. Столько всего случилось.
— Ничего, — Бэн подошёл к ней, взял за руку. — Расскажешь потом. Когда будем готовы.
— Обязательно, — пообещала Мэл.
Посейдон смотрел на них с лёгкой улыбкой.
— Вы хорошая пара, — сказал он. — Редко встретишь такую преданность среди смертных.
— Спасибо, — ответил Бэн.
— Ну, — Посейдон повернулся к Мэл. — Веди, племянница. Покажи мне это тайное место, где прячутся эльфы.
— Идёмте, — сказала Мэл, направляясь к выходу.
— Я скоро вернусь, — бросила она Бэну через плечо.
— Я буду ждать, — ответил он.
Она вышла, и дверь за ней закрылась.
Бэн остался один.
Он подошёл к окну, посмотрел на город, который уже проснулся и жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, торговцы открывали лавки, дети бегали по мостовой.
— «Эльфы, — подумал он. — Полубоги. Боги. Моя невеста — дочь Аида. Её сестра живёт в лесу. Мир, который я знал, рушится. Но почему-то мне не страшно».
Он улыбнулся своим мыслям и вернулся к камину.
Впереди был долгий день.
Пока Мэл разговаривала с Бэном и провожала Посейдона в лес, в эльфийском доме готовились к другому событию.
Мия стояла перед зеркалом в своей комнате, перебирая наряды. Крылья она убрала — сегодня они были не нужны, — но сердце колотилось так, будто она собиралась в бой. Сине-фиолетовые волосы, которые она обычно собирала в хвост или косу, сегодня мягкими локонами падали на плечи и грудь. На шее — кулон, тот самый, отцовский, Олимпийский кристалл в драконьей оправе. На поясе — кинжал, который она купила у Крис.
— Ты уже выбрала? — спросила Кейт, сидя на кровати и наблюдая за подругой. Её крылья были расправлены, и она лениво перебирала перья, время от времени поглядывая в окно.
— Почти, — ответила Мия, перебирая платья.
Она остановилась на фиолетовом — глубокого, насыщенного оттенка, как сумерки перед грозой. По краям юбки и на рукавах были вышиты тонкие синие языки пламени, мерцающие в свете, а по талии шёл серебряный пояс с эльфийской гравировкой. Ткань была лёгкой, струящейся, и при каждом движении по платью пробегали синие искры — наследие магии, что текла в крови Мии.
— Отличный выбор, — одобрила Кейт. — Синие акценты подчёркивают цвет твоих глаз. А фиолетовый напоминает о наших эльфийских корнях.
— Ты думаешь? — Мия повернулась перед зеркалом, и платье мягко колыхнулось.
— Уверена, — кивнула Кейт. — Джей обалдеет.
— Не хочу, чтобы он обалдел, — проворчала Мия, поправляя волосы. — Хочу, чтобы ему было со мной хорошо.
— Будет, — пообещала Кейт. — Идём, провожу тебя до опушки.
Джей ждал у моста — того самого, что соединял Аурадон с Островом Потерянных. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец и золото, и в этих лучах старый каменный мост казался почти волшебным.
Он пришёл раньше, нервничал, теребил в руках небольшой цветок — лесную фиалку, которую сорвал по дороге. Пальцы его чуть заметно дрожали.
— Ты что, первый раз на свидание? — спросил Гарри, который проходил мимо с Гилом. Оба направлялись на Остров по каким-то своим делам.
— Отстань, — буркнул Джей.
— Он краснеет, — заметил Гил.
— Я не краснею, — огрызнулся Джей.
— Краснеешь, — подтвердил Гарри и, не дожидаясь ответа, пошёл дальше, весело насвистывая пиратскую мелодию.
Джей остался один. Он смотрел на мост, на воду, на закат, и в голове крутились тысячи мыслей.
Мия появилась через несколько минут. Она шла по мосту медленно, но уверенно, и при виде её сердце Джея пропустило удар.
Ветер трепал её сине-фиолетовые волосы, и в лучах заходящего солнца она казалась нереальной — сошедшей со страницы древней легенды. Фиолетовое платье с синими акцентами струилось по фигуре, переливаясь в золотистом свете, кулон на шее мерцал голубоватым огнём, и в её глазах отражалось пламя заката.
— Привет, — сказала она, останавливаясь перед ним.
— Привет, — ответил Джей, протягивая цветок. — Это тебе.
— Пион, — Мия взяла цветок, поднесла к лицу, и глаза её засияли. — Мои любимые. Как ты узнал?
— Угадал, — соврал Джей, пряча улыбку.
На самом деле он спросил у Кейт, которая шепнула ему на ухо, когда он зашёл в эльфийский дом за день до этого. Но Мия не обязана была знать это. Пусть думает, что он просто очень внимательный.
— Спасибо, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, от чего у Джея перехватило дыхание. Пион она аккуратно приколола к поясу, и теперь бело-розовый цветок мерцал рядом с серебряным кинжалом.
— Пойдём? — спросил он, протягивая руку.
— Пойдём, — ответила Мия, вкладывая свою ладонь в его.
Рука у неё была прохладной, но пальцы — сильными. Джей сжал их чуть крепче, и она не отняла руку.
Они пошли по мосту, в сторону Аурадона, туда, где зажигались первые вечерние огни.
Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по домам, торговцы закрывали лавки, где-то играла музыка.
Они гуляли по набережной, говорили о пустяках — о погоде, о музыке, о книгах, которые каждый из них любил. Джей рассказывал о своей жизни на Острове, о том, как они с ребятами выживали, как мечтали о свободе. О том, как воровал еду и никогда не знал, будет ли ужин завтра. О том, как впервые увидел море — настоящее, без купола.
Мия слушала, иногда улыбаясь, иногда грустнея.
— Тебе было трудно? — спросила она.
— Не так, как тебе, — ответил Джей. — Ты держала небо на плечах. А я просто воровал яблоки с рыночных лотков.
— Не сравнивай, — покачала головой Мия. — Боль не бывает больше или меньше. Она просто есть. У каждого своя.
— Ты мудрая, — заметил Джей.
— Нет, — усмехнулась Мия. — Просто настрадалась. Мудрость и страдание часто ходят рука об руку.
Они остановились у фонтана в центре города, недалеко от школы Аурадона. Вода искрилась в свете фонарей, и вокруг никого не было — только они двое.
— Куда мы? — спросила Мия, когда они свернули с главной улицы в сторону школы Аурадона.
— Хочу тебе кое-что показать, — ответил Джей, не отпуская её руки. — Моё любимое место. Тихое. Спокойное. Таких мест в Аурадоне мало.
Они прошли мимо школы, свернули на узкую тропинку, уводившую вглубь небольшого парка. Здесь почти не было фонарей — только лунный свет да редкие огоньки в окнах дальних домов. Деревья росли густо, и их кроны смыкались над головой, создавая ощущение уединённости.
— Здесь красиво, — тихо сказала Мия, оглядываясь.
— Подожди, — улыбнулся Джей. — Ты ещё не видела главного.
Он повёл её дальше, и через несколько минут они вышли на небольшую поляну. В центре её, на каменном постаменте, возвышалась статуя.
Мия замерла.
Статуя была древней — мрамор, местами покрытый трещинами, у подножия поросший мхом и вьющимися растениями. Но даже сквозь налёт времени и пыли было видно, насколько искусно она выполнена. Две фигуры — человек и тёмный эльф — стояли рядом, пожимая друг другу руки. Эльф был с крыльями, расправленными за спиной, в длинном одеянии. Человек — в доспехах, с мечом на поясе, но без угрозы. Они не враги. Они — союзники.
— Это... — прошептала Мия.
— Символ альянса, — сказал Джей, становясь рядом с ней. — Людей и магических существ. Я нашёл эту статую незадолго до твоего появления. Она стояла здесь, забытая всеми. Я расчистил её, убрал мусор. Не знаю зачем. Просто... не мог пройти мимо.
Мия медленно обошла статую, разглядывая детали. Крылья эльфа были выточены с такой точностью, что казались живыми. Лицо человека было спокойным, даже благожелательным. Ни тени вражды.
— Столько лет прошло, — тихо сказала она. — А эта статуя стоит здесь. Напоминание о том, что когда-то мы умели жить в мире.
— Может быть, научимся снова, — ответил Джей. — Я привёл тебя сюда, чтобы ты увидела. Люди не всегда ненавидели таких, как ты. Кто-то помнит. Кто-то хочет мира.
— Ты хочешь? — спросила Мия, поворачиваясь к нему.
— Я хочу, чтобы ты была собой, — просто ответил Джей. — Покажи свои крылья.
Мия удивилась.
— Здесь? Сейчас?
— Здесь и сейчас, — кивнул Джей. — Никто не увидит. Только я. И статуя.
Мия колебалась секунду, потом кивнула. Она скинула с плеч лёгкую накидку, закрыла глаза и позволила крыльям расправиться.
Они вырвались из-за спины — огромные, чёрные, с синим отливом. Перья мягко колыхнулись, касаясь земли. В лунном свете они переливались, словно крылья ночной птицы, и от них исходило едва заметное золотистое сияние.
— Красиво, — выдохнул Джей. — Невероятно.
— Тебе не страшно? — спросила Мия.
— Нет, — ответил он. — И не должно быть.
Он подошёл ближе, протянул руку, но не коснулся, спросил взглядом разрешения.
— Можно?
Мия кивнула.
Джей осторожно провёл пальцами по перьям — тёплым, живым, мягким. Мия вздрогнула, но не отстранилась.
— Они чувствуют прикосновения, — заметил он.
— Да, — тихо ответила она. — Они — часть меня.
Он убрал руку, и Мия, помедлив, сложила крылья, снова спрятав их.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что привёл сюда. За то, что не боишься. За то, что хочешь понять.
— Я хочу понять тебя, — поправил Джей. — А не просто «таких, как ты».
Они стояли у статуи, глядя друг на друга, и в тишине этой ночи было что-то особенное — такое, что не передать словами. Кольца на их пальцах вновь засветились мягким голубоватым светом, пульсируя в такт их сердцам.
А за деревьями, на краю поляны, скрытый тенями, стоял Аид.
Он пришёл проведать дочь — убедиться, что после вчерашнего падения с ней всё в порядке. Он не хотел вмешиваться, не хотел нарушать её личное пространство. Но когда увидел её с Джеем, замер.
Впервые за долгое время владыка Подземного царства не знал, что делать.
Он смотрел, как его младшая дочь — та, которую он прятал в Асфоделии, ту, которую учил сражаться, ту, которая держала небо на плечах, — стояла рядом с каким-то смертным парнем. Сын Джафара. Вор с Острова Потерянных. И она... она улыбалась. Не той дежурной улыбкой, которую она надевала при дворе. А настоящей.
Аид сделал шаг вперёд, намереваясь выйти из тени. В груди кипела буря — ревность, беспокойство, желание защитить. Но в то же время... в то же время он чувствовал странную радость. Она была счастлива. Его воронёнок был счастлив.
— Не стоит, — раздался за его спиной мягкий, мелодичный голос.
Аид резко обернулся.
На краю поляны, в сиянии золотистого света, стояла женщина. Она была прекрасна — такой красотой, которая заставляет смертных терять голову, а богов — забывать о войнах. Длинные золотистые волосы струились по плечам, голубые глаза сияли мягким светом, а на губах играла лёгкая, загадочная улыбка.
— Афродита, — голос Аида прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Что ты здесь делаешь?
— То же, что и ты, — ответила богиня любви, подходя ближе. — Смотрю на свою племянницу. И на то, как она счастлива.
Аид перевёл взгляд на дочь. Мия что-то говорила Джею, и на её лице сияла улыбка — такая открытая, такая беззащитная, какой он не видел её много лет.
— Она ещё ребёнок, — глухо сказал Аид.
— Она уже взрослая, — мягко возразила Афродита. — Имеет право на свои чувства.
— Он — сын Джафара. Вор. Авантюрист. Он может разбить ей сердце.
— А может и не разбить, — парировала Афродита. — Посмотри на них, Аид. Посмотри внимательно.
Аид посмотрел. Джей держал Мию за руку, и она не отнимала ладонь. Он смотрел на неё так, словно она была самым ценным, что он когда-либо видел.
— Ты видишь кольцо на её руке? — спросила Афродита, указывая на тонкое серебряное кольцо в форме змеи с сапфировыми глазами, которое Мия носила на среднем пальце.
— Вижу, — кивнул Аид. — Кольцо из Аграбы. Она купила его в Алстаде.
— Не просто кольцо, — Афродита улыбнулась. — Кольцо судьбы. Оно само выбирает своего носителя. И оно выбрало её. А знаешь, почему такие кольца называют кольцами судьбы?
— Почему? — спросил Аид, хотя уже догадывался об ответе.
— Потому что они сводят тех, кому суждено быть вместе, — ответила Афродита. — Посмотри на руку парня.
Аид перевёл взгляд на Джея. На его пальце было точно такое же кольцо — серебряная змея, сапфировые глаза. И оно тоже светилось.
— Их кольца — пара, — тихо сказала Афродита. — Созданные в сердце пустыни, выкованные в одном пламени. Они связаны. Не я, не судьба, не пророчество. Они сами выбрали друг друга, даже не зная об этом.
Аид молчал. Он смотрел на дочь, на её улыбку, на то, как она сжимала руку Джея.
— Я не хочу, чтобы она страдала, — наконец сказал Аид.
— Она и не будет, — ответила Афродита. — По крайней мере, не от него. Он будет беречь её. Я вижу.
— Откуда ты знаешь?
— Я — богиня любви, — усмехнулась Афродита. — Это моя работа.
Аид вздохнул. Напряжение в его плечах постепенно спадало, но в глазах всё ещё читалось сомнение.
— Аид, — голос Афродиты стал мягче, почти невесомым. — Ты помнишь, кто рассказал тебе о тёмных эльфах?
Аид замер. Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло удивление.
— Джафар, — тихо сказал он. — Это было давно. После того, как его победил Аладдин.
— Он попал в твоё царство, — продолжила Афродита. — Обычный смертный, побеждённый, лишённый сил. Ты мог бы оставить его там. Забыть. Но ты не оставил.
— Он рассказал мне о тёмных эльфах, — кивнул Аид, и в его голосе зазвучали воспоминания. — О том, что они существуют. О том, что они скрываются в пустыне. О том, что они сильны и мудры. Я заинтересовался.
— Ты не просто заинтересовался, — Афродита улыбнулась. — Ты отправился на их поиски. Нашёл Бору. А через него — весь Асфоделий. И Малефисенту.
Аид молчал. Он смотрел на дочь, на её улыбку, на то, как она смотрит на сына Джафара.
— Если бы не Джафар, — тихо сказала Афродита, — ты мог бы никогда не встретить Малефисенту. Не родились бы Мэл и Мия. Ты вернул Джафара к жизни за его заслуги. За то, что он открыл тебе путь к твоему счастью.
— Я помню, — глухо сказал Аид.
— А теперь его сын, — Афродита кивнула в сторону поляны, — возможно, открывает путь к счастью твоей дочери. Неужели ты хочешь вмешаться? Остановить то, что может стать таким же важным, как твоя собственная история?
Аид перевёл взгляд на Джея. Парень держал Мию за руку, и смотрел на неё с такой нежностью, что даже видавший виды владыка Подземного царства невольно смягчился.
— Я не забуду, что сделал для меня Джафар, — наконец сказал Аид. — Я вернул его к жизни. Я дал ему второй шанс.
— И он его использовал, — добавила Афродита. — Он вырастил сына. Не идеального, но достойного. Взгляни на Джея — он не ворует ради наживы. Он защищает своих друзей. Он рискует собой ради других. И он смотрит на твою дочь так, как когда-то ты смотрел на Малефисенту.
Аид промолчал, но Афродита почувствовала, как напряжение в его плечах уходит окончательно.
— Ты поэтому пришла? — спросил он. — Чтобы напомнить мне об этом?
— Я пришла, чтобы ты не совершил ошибку, — ответила Афродита. — Чтобы ты не вмешался там, где не нужно. Твоя дочь заслуживает счастья. И это счастье — не только в том, чтобы быть сильной. А в том, чтобы быть любимой.
— Ты всегда была слишком сентиментальной, — усмехнулся Аид.
— А ты всегда был слишком суровым, — парировала Афродита. — Но даже ты смягчаешься, когда речь идёт о тех, кого любишь.
Аид посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на поляну.
Мия и Джей стояли у статуи, и их кольца сияли в такт их дыханию. Ничего не предвещало беды. Только двое молодых людей, которые нашли друг друга.
— Я не буду вмешиваться, — сказал Аид. — Но если он сделает ей больно...
— Ты превратишь его в жабу, — закончила Афродита с улыбкой. — Знаю. Ты уже говорил это Мэл про Бэна.
— Не в жабу, — поправил Аид. — В кое-что похуже.
Афродита рассмеялась — мелодично, легко.
— Пойдём, — сказала она. — Оставим их. У них и так мало времени.
— Ты идёшь? — спросил Аид.
— Мне нужно присмотреть ещё за несколькими влюблёнными, — усмехнулась Афродита. — Работа никогда не кончается.
Аид кивнул и, бросив последний взгляд на дочь, растворился в голубоватом сиянии портала.
Афродита задержалась на мгновение, глядя на Мию и Джея.
— «Будьте счастливы, дети, — прошептала она. — Вы это заслужили».
Она исчезла в золотистом свете, оставив поляну в тишине.
Мия и Джей ничего не заметили.
Они стояли у статуи, глядя друг на друга, и мир вокруг них перестал существовать.
Мия перевела взгляд на заколку, которую Джей только что вернул, — сапфиры мягко мерцали в лунном свете.
— Знаешь, — сказал Джей, — я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.
— Я тоже, — тихо ответила Мия.
— Тогда, — Джей взял её за руку, — я знаю одно место. Оно не такое тихое, как парк, но очень уютное. И там делают лучший чай во всём Аурадоне.
— Кафе? — удивилась Мия.
— Не просто кафе, — усмехнулся Джей. — Кафе Безумного Шляпника. Ты слышала о нём?
— Конечно, — Мия улыбнулась. — Кейт рассказывала. Говорила, что там подают чай с мятой и сливками, и что заварник иногда поёт.
— Поёт, — подтвердил Джей. — Особенно когда Шляпник в хорошем настроении. А сегодня он в хорошем настроении, я знаю.
— И ты хочешь меня туда пригласить?
— Хочу, — сказал Джей. — Если ты не устала.
— Я не устала, — ответила Мия. — Идём.
Они вышли из парка и направились к главной улице Аурадона. Город жил своей ночной жизнью — фонари горели мягким золотистым светом, из открытых окон доносилась музыка, где-то вдалеке слышались голоса.
Кафе Безумного Шляпника находилось на углу двух узких улочек, недалеко от рынка. Оно выделялось среди соседних домов — разноцветные ставни, витрины с причудливыми чайниками и чашками, а над входом висела вывеска, изображающая улыбающуюся шляпу.
— Оно выглядит... весело, — заметила Мия.
— Таким оно и есть, — сказал Джей, открывая дверь.
Внутри их встретил аромат свежей выпечки, травяного чая и чего-то ещё — неуловимого, сказочного. В зале горели свечи на каждом столике, и свет их отражался в разноцветных стёклах витражей. На стенах висели картины с изображениями несуществующих зверей и перевёрнутых часов.
— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — воскликнул хозяин, выскакивая из-за стойки. — Мы как раз собирались праздновать не-день-рождения!
Мия узнала его по описаниям из Книги Легенд. Таррант Хайтопп — Безумный Шляпник — был высоким, худощавым, с огненно-рыжими волосами, торчащими в разные стороны, и глазами разного цвета — один зелёный, другой голубой, с хитринкой и безуминкой. На нём был сюртук в крупную зелёно-розовую клетку, жилет с часами, которые показывали разное время на каждой стрелке, а на голове — шляпа-цилиндр, вся украшенная чайными ложками и маленькими заварниками.
— Джей! Сын Джафара! — Таррант хлопнул парня по плечу так, что тот чуть не упал. — Давно тебя не было! А я уже начал думать, что ты перешёл на кофе, как эти... как их там... нормальные люди!
— Нет, я всё ещё пью чай, — усмехнулся Джей.
— Чай — это жизнь! — провозгласил Шляпник и вдруг заметил Мию. — О! А это кто? Неужели та самая сестра Мэл, о которой все шепчутся?
— Она самая, — кивнул Джей. — Таррант, это Мия.
Шляпник принялся кружить вокруг Мии, разглядывая её с головы до ног, и при этом что-то бормотал себе под нос.
— Платье фиолетовое — хороший выбор... Синие акценты — отличный вкус... Крылья спрятаны, но я их вижу, вижу! — Он подмигнул. — Не бойся, здесь все свои. У меня под столом живёт чеширский кот, но он сегодня где-то гуляет.
— Приятно познакомиться, — Мия склонила голову.
— О, какая грация! Какая красота! — Таррант прижал руку к сердцу и едва не упал на одно колено. — И какая улыбка! Я должен нарисовать её! Или вышить! Или... или испечь! Нет, чай лучше!
Он подскочил к стойке и закричал куда-то в сторону кухни:
— Мери-Энн! У нас гости! Неси самый лучший чай! И пирожные! И кексы! И те булочки, которые я прятал от тебя под шляпой!
— Вы прячете булочки под шляпой? — удивилась Мия.
— А где же их ещё прятать? — искренне удивился Шляпник. — В шляпе они самые свежие! Там особый микроклимат. Я проверял.
Он проводил их к столику у окна — круглому, с мраморной столешницей, который стоял на одной ножке короче других, отчего столик слегка наклонялся. На нём стояла ваза с живыми розами, которые, по-видимому, только что открыли глаза и удивлённо моргали.
— Не обращайте внимания, — сказал Таррант, поправляя вазу. — Они ещё не проснулись. Налил бы им чаю, но они пьют только по вторникам. А сегодня среда?
— Четверг, — подсказал Джей.
— Четверг! — Шляпник хлопнул себя по лбу. — Значит, они будут пить в пятницу. Я всегда путаю.
Джей заказал для них чайник мятно-сливочного чая и тарелку с маленькими пирожными.
Чайник, который принесла Мери-Энн — маленькая мышка в передничке, — и правда запел. Сначала тихо, потом всё громче и громче.
— Это «Желтая подводная лодка», — пояснил Таррант, пританцовывая. — Моя любимая! Чайники всегда поют то, что я думаю. Иногда это неудобно, особенно когда я думаю о налогах.
Чайник замолчал, допев песню. Мия заслушалась и не заметила, как Джей налил ей чашку.
— Как тебе? — спросил он.
— Необычно, — ответила Мия. — Но приятно.
— Таррант — лучший, — сказал Джей. — Он немного безумен, но у него золотое сердце.
— Я слышал! — крикнул Шляпник от стойки. — И я весь краснею! Хотя это, наверное, от чая.
Мия рассмеялась — искренне, легко. Джей смотрел на неё и улыбался.
Они пили чай, ели пирожные, а Таррант то подходил к ним, чтобы рассказать очередную историю о том, как он однажды пил чай с королевой червей, то убегал на кухню, чтобы проверить, не убежали ли кексы.
— Мне пора, — наконец сказала Мия, когда часы на стене пробили одиннадцать. Часы были странные — у них было три циферблата и четырнадцать стрелок.
— А мы только начали! — огорчился Таррант. — Ну почему все уходят, когда становится интересно?
— Потому что уже поздно, — ответил Джей, вставая. — Таррант, спасибо. Всё было великолепно.
— Приходите ещё! — крикнул Шляпник вдогонку. — Я буду печь свой знаменитый торт «Безумное чаепитие»! И, может быть, даже не взорву кухню!
Они вышли на улицу, и прохладный ночной воздух освежил их.
— Твой друг... интересный, — сказала Мия.
— Это точно, — усмехнулся Джей. — Но он хороший. И он не судит людей по тому, кто их родители.
— Редкое качество, — заметила Мия.
— В Аурадоне — да, — согласился Джей. — Но оно встречается.
Луна уже поднялась высоко, когда они вышли из кафе Тарранта. Ночной Аурадон сиял огнями фонарей, но улицы постепенно пустели — горожане расходились по домам, уступая место тишине и покою.
— Мне правда пора, — сказала Мия, глядя на небо, где звёзды высыпали на тёмный бархат, словно драгоценные камни.
— Я провожу, — ответил Джей, беря её за руку.
Они шли медленно, не торопясь, хотя знали, что дорога неблизкая. Каждый шаг казался драгоценным. Мия смотрела на ночной город, на огни в окнах, на редких прохожих, которые спешили по своим делам, не подозревая, что рядом идёт дочь бога и эльфийской королевы.
— Таррант забавный, — сказала она, нарушая молчание.
— Безумный, — поправил Джей с улыбкой. — Но забавный. Он единственный в Аурадоне, кто не смотрит на меня как на сына злодея.
— А как он на тебя смотрит?
— Как на друга, — ответил Джей. — Просто друга. Для меня этого достаточно.
— Понимаю, — тихо сказала Мия. — В Асфоделии меня все знали как принцессу. Иногда я хотела быть просто Мией. Без титулов.
— Ты для меня — просто Мия, — сказал Джей.
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Спасибо.
Они вышли к мосту. Внизу, в темноте, плескалась вода, и лунный свет дрожал на мелких волнах. Мост соединял Аурадон с лесом — здесь, за этой невидимой чертой, начинались владения фей и эльфов.
— Дальше я сам не пойду, — сказал Джей. — Феи меня не пустят.
— Я знаю, — Мия остановилась, повернулась к нему.
— Пойдём, — сказал он, не отпуская её руки. — Я провожу тебя хотя бы до опушки.
Они пересекли мост. Здесь, на другой стороне, фонарей уже не было — только звёзды да редкие светлячки, кружащие над тропинкой.
— Как ты находишь дорогу в темноте? — спросил Джей.
— Магия, — ответила Мия. — И привычка. Я много лет жила в лесу.
— В Асфоделии?
— Да. Наши дома строят на деревьях или в пещерах. Мы не любим каменные стены. Они... душные.
— Понимаю, — кивнул Джей. — На Острове у меня не было своего дома. Мы ночевали, где придётся. Крыши, подвалы, заброшенные здания. Камень, везде камень.
— А теперь?
— Теперь у меня есть комната в доме, где живут Мэл, Иви и Карлос. И это много значит.
Они шли по лесной тропинке, и ветер шевелил листву, создавая тихий, успокаивающий шум. Где-то вдалеке ухал филин, и светлячки кружились вокруг, как живые фонарики.
— Смотри, — Мия остановилась и протянула руку.
Один из светлячков опустился на её ладонь, замер, мерцая золотистым светом.
— Они чувствуют магию, — сказала она. — Поэтому и летят.
— Красиво, — выдохнул Джей.
Она отпустила светлячка, и тот взлетел, кружась над ними.
Через несколько минут они вышли на поляну. Вдалеке, между стволами деревьев, уже виднелся эльфийский дом — тёплый свет лился из окон, и на крыльце, подвешенные к ветвям, покачивались маленькие фонарики.
— Вот мы и пришли, — тихо сказала Мия.
Они остановились у края поляны. Дальше феи могли не пустить Джея — защитное заклинание не пропускало чужаков.
— Спасибо за сегодня, — сказала Мия, поворачиваясь к нему. — За цветы. За статую. За заколку. За чай и пирожные.
— Тебе спасибо, — ответил Джей. — За то, что согласилась пойти со мной. Я знаю, что у тебя много дел.
— Даже у принцесс бывают выходные, — усмехнулась Мия.
— Ты не похожа на принцессу, — сказал Джей.
— А на кого?
— На воина. На ту, кто знает, чего хочет. На ту, кто не боится быть собой.
Мия опустила глаза, пряча улыбку.
— Ты говоришь красивые слова, Джей.
— Я говорю правду, — ответил он.
Они стояли друг напротив друга, и луна освещала их лица. Кольца на их пальцах засветились мягким голубоватым светом — тихо, едва заметно.
— Мне пора, — сказала Мия.
— Я знаю, — ответил Джей.
Она шагнула вперёд, привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку.
Губы её были мягкими и тёплыми. Поцелуй длился всего мгновение, но для Джея оно растянулось в вечность.
— До завтра, — прошептала Мия.
— До завтра, — ответил он, ещё не веря, что это произошло.
На крыльце эльфийского дома Мию уже ждала Кейт. Она сидела на ступеньках, расправив крылья, и смотрела на подругу с лёгкой улыбкой.
— Ну что? — спросила Кейт, вставая. — Как прошло?
— Хорошо, — ответила Мия. На её лице сияла улыбка — такая искренняя, какой Кейт не видела давно. — Очень хорошо.
Кейт внимательно посмотрела на подругу, заметила этот блеск в глазах, эту лёгкость в движениях — и улыбнулась шире.
— Ты счастлива, — сказала она не вопросом, а утверждением.
— Кажется, да, — тихо ответила Мия.
Кейт подошла, обняла её.
— Я так рада за тебя, — сказала она. — Ты заслужила.
— Спасибо, — Мия обняла подругу в ответ.
— А теперь рассказывай всё, — Кейт отстранилась и взяла её за руку, увлекая в дом. — Подробности, детали, что он говорил, что ты говорила, куда ходили. Я хочу знать всё.
— Ты такая любопытная, — усмехнулась Мия.
— Это от папы, — парировала Кейт. — Гермес — бог вестников. Любопытство у меня в крови.
Они поднялись наверх, в комнату Мии, и сели на кровать. Кейт поджала под себя ноги, расправила крылья, приготовилась слушать.
— Он подарил мне пион, — начала Мия, и глаза её снова засияли. — Мои любимые. Как он узнал — ума не приложу.
— Наверное, спросил у Мэл, — предположила Кейт. — Или у меня. Я ему шепнула на ухо, когда он заходил.
— Ты? — удивилась Мия.
— А что? — Кейт пожала плечами. — Парень старается. Надо помочь.
Мия рассмеялась — легко, свободно.
— Потом он повёл меня в парк, — продолжила она. — Там статуя... человек и эльф жмут друг другу руки. Символ альянса. Джей нашёл её, расчистил.
— Серьёзно? — Кейт приподняла бровь.
— Серьёзно. И попросил показать крылья. Я показала. Он сказал, что они красивые.
— Он прав, — кивнула Кейт.
— А потом... — Мия запнулась, — потом он вернул мне заколку мамы. Ту, которую я потеряла.
— Ту самую? С сапфирами?
— Да. Он нашёл её в лесу, в тот день, когда мы впервые встретились. Всё это время хранил.
— Вот это да, — выдохнула Кейт. — Парень с характером.
— А потом мы пошли в кафе к Тарранту, — Мия улыбнулась воспоминаниям. — Шляпник был... безумным. Чайник пел, часы показывали непонятно что, розы моргали.
— С ума сойти, — усмехнулась Кейт. — Надо будет тоже сходить.
— Он проводил меня до дома, — Мия опустила глаза. — И я... поцеловала его. В щёку.
Кейт радостно взвизгнула, хлопнув в ладоши.
— Наконец-то! — воскликнула она. — А то я уже думала, вы будете вечность только за руки держаться.
— Кейт! — Мия покраснела.
— Что? — подруга улыбнулась. — Я рада за тебя. Правда. Ты заслуживаешь быть счастливой, Мия.
Мия посмотрела на неё, и в её глазах блеснули слёзы — не от грусти, от благодарности.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что ты есть.
— Не благодари, — Кейт обняла её. — Мы же сёстры. Не по крови, но по духу.
Они сидели на кровати, и ночь за окном становилась всё глубже. Где-то в лесу ухал филин, и светлячки кружились над поляной.
— Завтра важный день, — сказала Кейт.
— Знаю, — кивнула Мия.
— Готова?
— Готова.
Они пожелали друг другу спокойной ночи, и вскоре в доме погасли все огни.
Но Мия ещё долго не спала — сидела у окна, смотрела на звёзды и улыбалась своим мыслям.
Джей стоял на поляне, глядя на закрывшуюся дверь. Светлячки кружились вокруг, и где-то в лесу пел соловей.
— «Она поцеловала меня, — думал он. — Она поцеловала меня».
Он прикоснулся пальцами к щеке, к тому месту, где только что были её губы. Кожа всё ещё хранила тепло.
— «Я подожду, — сказал он себе. — Сколько понадобится. Я буду ждать».
Он развернулся и пошёл обратно, оставляя позади эльфийский дом, лес, светлячков и эту ночь, которая стала для него особенной.
И где-то в Аурадоне, в доме у леса, Джей лежал на кровати и смотрел в потолок, тоже улыбаясь.
Он прикоснулся пальцами к щеке — там, где её губы коснулись его.
— «Я подожду, — сказал он себе. — Сколько понадобится».
Сейчас же девушки сидели на кровати, и ночь за окном становилась всё глубже. Где-то в лесу ухал филин, и светлячки кружились над поляной.
— Завтра важный день, — сказала Кейт.
— Знаю, — кивнула Мия.
— Готова?
— Готова.
Кейт встала, потянулась, расправляя крылья. Перья мягко зашелестели, и по ним пробежали искры магии.
— Тогда спать, — сказала она. — Завтра рано вставать.
— Да, — Мия тоже поднялась. — Спокойной ночи, Кейт.
— Спокойной ночи, Мия.
Кейт уже направилась к выходу, когда снаружи, со стороны леса, раздался странный звук — что-то среднее между свистом ветра и шорохом крыльев. Шум быстро приближался, заглушая ночные голоса леса.
Обе замерли.
— Ты слышала? — спросила Кейт, насторожившись.
— Да, — Мия нахмурилась, прислушиваясь. — Кто-то приближается. С юга.
— Со стороны Асфоделия, — добавила Кейт, узнавая направление. — Это наши.
Они подошли к окну. В темноте, между стволов деревьев, мелькнули тени — две, большие, с расправленными крыльями. Тени быстро приближались к дому, и в свете луны Мия разглядела знакомые силуэты.
— Не может быть, — прошептала она.
— Что там? — Кейт выглянула поверх её плеча.
— Дайрон и Уэйт, — выдохнула Мия. — Они здесь.
Она бросилась вниз по лестнице, на ходу расправляя крылья. Кейт — за ней.
Дверь распахнулась прежде, чем гости успели постучать.
На крыльце стояли двое.
Дайрон — парень из пустыни, с песочными густыми вьющимися волосами чуть выше плеч, одетый в безрукавку и бриджи в цвет песков, напоминающие барханы под лучами заходящего солнца. Его крылья за спиной были бежевыми, подобно орлиным, с тёмными прожилками на концах — следствие долгих перелётов над раскалёнными дюнами. В ухе у него блестела маленькая серебряная серёжка в виде полумесяца, а на поясе висел кинжал в ножнах из змеиной кожи.
Уэйт стоял рядом, чуть скрестив руки на груди. Его тёмные волосы с белыми прядями падали на плечи, придавая ему суровый, почти северный вид. Он был одет в эльфийский мужской костюм холодных бело-серых оттенков, расшитый тонкими серебряными нитями, изображающими падающий снег. На поясе у него красовалась эмблема полярной совы — символ его клана зимних эльфов. Крылья его были белыми, с голубоватым отливом, словно иней на ветках в морозное утро, и каждое перо казалось выточенным из чистого льда.
— Мы не опоздали? — спросил Дайрон с лёгкой усмешкой, и его голос прозвучал мягко, с едва уловимой хрипотцой, как шорох песка. — Или вы уже спать собрались?
— Дайрон! — Мия бросилась к нему, обняла. — Ты здесь!
— А ты думала, мы оставим вас одних? — Уэйт подошёл следом, и Мия обняла и его. Его объятия были более сдержанными, но тёплыми — как огонь в камине после долгой зимней дороги.
— Мы прилетели, как только услышали, — сказал Дайрон, оглядываясь. Его взгляд скользнул по резным колоннам, по деревянным балкам потолка, по мерцающим в полумраке эльфийским рунам. — Хороший дом. Эльфийский. Уютный. Пахнет как дома.
— Как вы нас нашли? — спросила Кейт, выходя на крыльцо.
— Адзура указала дорогу, — ответил Уэйт, и его голос был тише, спокойнее, чем у Дайрона — как снегопад, укрывающий землю. — Сказала, что вы здесь. И что феи пропустят нас — мы свои.
— Заходите, — Мия отступила, пропуская их внутрь. — Вы, наверное, устали с дороги.
— Устали, — признался Дайрон, переступая порог, и его крылья чуть задели косяк, оставив на нём тонкие царапины. — Мы летели без остановки. Уэйт чуть с дерева не упал на полпути.
— Я не падал, — возразил Уэйт, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я просто... присел отдохнуть.
— На дерево? — усмехнулся Дайрон.
— На ветку. Это большая разница.
Кейт рассмеялась, и этот смех разрядил напряжение.
— Проходите в гостиную, — сказала она. — Я заварю чай. С травой, как в Асфоделии.
Они расположились у камина. Дайрон сел в кресло, вытянув длинные ноги, и принялся разглядывать комнату. Уэйт остался стоять у окна, глядя на ночной лес.
— Рассказывайте, — сказал Дайрон, переводя взгляд с Мии на Кейт. — Что здесь происходит? И почему от вас такая мощная магическая волна, что её почувствовали даже в Асфоделии?
— Это долгая история, — ответила Мия, садясь на диван.
— У нас есть время, — сказал Уэйт, закрывая окно и подходя ближе.
Мия вздохнула и начала рассказывать. Она говорила о встрече с Мэл, о том, как они нашли друг друга, о Хьюго, который выстрелил в них из арбалета, о падении, о том, как Мэл и её друзья принесли их в дом. Она рассказала о гроте, который они собирались искать, о водах Времён, где можно увидеть прошлое.
— И завтра вы идёте в этот грот? — спросил Дайрон, когда она закончила.
— Да, — кивнула Мия.
— Тогда мы с вами, — сказал Уэйт.
— Вы не обязаны, — возразила Кейт. — Мы не знаем, что нас там ждёт.
— Обязаны, — твёрдо ответил Дайрон. — Бора сказал защищать вас. Мы и будем защищать. А что там — разберёмся на месте.
— Вы даже не знаете, зачем мы идём в грот, — заметила Мия.
— Знаем достаточно, — сказал Уэйт. — Вы ищете правду. Это важно. Мы поможем.
Мия удивлённо посмотрела на него.
— Бора отпустил тебя? — переспросила она. — Добровольно?
Дайрон усмехнулся, откидываясь на спинку кресла.
— Не совсем добровольно, — признался он. — Я сказал, что если он не отпустит, я улечу сам. А спорить со мной бесполезно — ты же знаешь. Но он чувствует, что время пришло. Что-то меняется. Мы это чувствуем все.
Мия перевела взгляд на Уэйта.
— А твой отец? — спросила она. — Хантер согласился?
Уэйт помолчал, прежде чем ответить.
— Не сразу, — сказал он. — Он долго спорил с советом. Говорил, что Аурадон опасен, что люди ненавидят таких, как мы. Что я могу не вернуться.
— И что его убедило? — спросила Кейт.
— То, что вы отправились туда одни, — ответил Уэйт. — Он сказал, что если Мия и Кейт рискнули, значит, там действительно что-то важное. И что он не может держать меня в клетке вечно.
— Хантер сказал «клетка»? — удивилась Мия.
— Сказал, — кивнул Уэйт, и в его глазах мелькнула тень улыбки. — Сказал, что если я хочу стать воином, я должен научиться принимать решения. Даже если они опасны.
— Я не перестаю удивляться, — покачала головой Мия. — Бора и Хантер... самые строгие отцы в Асфоделии. И вдруг — отпускают сыновей в самое сердце людского королевства.
— Мир меняется, — сказал Дайрон. — И мы меняемся вместе с ним.
— Или мы просто надоели им своими спорами, — добавил Уэйт, и уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Возможно, — усмехнулась Кейт. — Вы двое способны достать кого угодно.
— Это наш талант, — парировал Дайрон.
Они пили чай, и ночь за окном становилась всё тише. Дайрон с аппетитом уплетал пирожные, которые остались после визита Мии и Джея, а Уэйт рассматривал книгу, найденную на полке.
— А что, в Аурадоне всегда так спокойно? — спросил Дайрон, откусывая кусочек пирожного.
— Не всегда, — ответила Кейт. — Но сегодня — да. После вчерашнего всем нужен отдых.
— А что вчера? — спросил Уэйт, поднимая голову от книги.
— На нас напали, — коротко сказала Кейт. — Мия уже рассказывала. Парень с арбалетом. Специальные сети. Мы упали с большой высоты.
— Я помню, — кивнул Уэйт. — Но вы не сказали, почему он напал.
— Он испугался, — ответила Мия. — Увидел летающих существ с крыльями и нажал на спуск. Люди боятся того, чего не понимают.
— Глупость, — заметил Дайрон. — Бояться того, кто не причинил тебе вреда.
— Так устроены люди, — сказала Кейт. — Не все, но многие.
— А тот, кто стрелял? — спросил Уэйт. — Где он теперь?
— Мэл и её друзья с ним разобрались, — ответила Мия. — Он ушёл. Сказал, что не будет рассказывать о нас.
— Надеюсь, — мрачно сказал Дайрон. — Иначе я бы сам с ним разобрался. Никто не смеет стрелять в моих друзей.
— Ты не один, — добавил Уэйт, и в его голосе зазвучала сталь. — Если кто-то посмеет причинить вам вред, он ответит перед нами обоими.
Мия посмотрела на них — на Дайрона, который сжимал кружку так, что костяшки побелели, на Уэйта, чьи глаза потемнели, как зимнее небо перед бурей. И почувствовала, что не одна. Что её друзья готовы защищать её, даже не зная всей правды.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Но пока ничего не нужно. Мы справимся.
— Знаем, — ответил Дайрон, расслабляясь. — Но мы всё равно будем рядом.
— Договорились, — кивнула Мия.
Они пили чай, и ночь за окном становилась всё тише.
— Где вы будете спать? — спросила Кейт.
Мия задумалась, оглядывая гостиную.
— Дом волшебный, — сказала она, и в её глазах мелькнула хитринка. — Когда я только пришла сюда, он был в два раза меньше. А когда прилетела Кейт, добавилась ещё одна комната.
— Ты хочешь сказать... — начал Дайрон, приподняв бровь.
— Что если мы объединим магию, — Мия перевела взгляд на Дайрона и Уэйта, — дом сам построит для вас комнаты. Подстать вашей природе.
— Чтобы он чувствовал вас, — добавила Кейт, понимая, к чему клонит подруга. — Эльфийский дом — живой. Он подстраивается под тех, кто в нём живёт.
— Звучит безумно, — сказал Уэйт, но в его голосе слышалось любопытство.
— Это Асфоделий, — усмехнулась Мия. — Здесь всё безумно.
Она встала, подошла к центру комнаты, где на полу были вырезаны эльфийские руны. Кейт поднялась следом.
— Встаньте рядом с нами, — сказала Мия, обращаясь к парням. — И выпустите крылья.
Дайрон и Уэйт переглянулись, но подчинились. Они подошли, встали по обе стороны от девушек. Крылья расправились — бежевые, как песок пустыни, и белые, как северный снег.
— Закройте глаза, — сказала Кейт. — И почувствуйте дом. Он живой. Он дышит.
— Он хочет знать, кто вы, — добавила Мия. — Позвольте ему узнать вас.
Дайрон закрыл глаза. Он представил пустыню — бескрайние пески, барханы, золотистое солнце на закате, своих сородичей, парящих над дюнами. Он представил свой дом в Асфоделии — вырубленный в скале, с окнами, выходящими на восток.
Уэйт закрыл глаза. Он представил снежные вершины, ледяные ветра, северное сияние, переливающееся над головой. Он представил свой дом — в пещере, где стены покрыты инеем, а в воздухе пахнет морозом и соснами.
Руны на полу засветились — сначала слабо, потом всё ярче и ярче. Стены дома дрогнули. Где-то наверху, на втором этаже, раздался скрип — словно дерево росло, перестраивалось, создавало новые комнаты.
— Получается, — прошептала Кейт.
Мия открыла глаза. Свет рун постепенно угасал. Дом замер.
— Всё, — сказала она. — Он принял вас.
Они поднялись на второй этаж. Коридор, который раньше заканчивался тупиком, теперь раздваивался. Две новые двери — одна с вырезанным на ней песчаным барханом, другая — с изображением горной вершины.
— Это наши комнаты, — тихо сказал Дайрон.
Он открыл свою дверь. Внутри было просторно — стены цвета тёплого песка, окно, выходящее на восток, и даже небольшой фонтан с водой, которая мягко журчала, напоминая о далёких оазисах.
Уэйт открыл свою дверь. Комната была выдержана в холодных тонах — голубоватые стены, окно с видом на север, и мерцающие в полумраке кристаллы, похожие на лёд.
— Невероятно, — выдохнул Уэйт. — Он чувствует.
— Я же говорила, — улыбнулась Мия. — Дом волшебный.
— Спасибо, — сказал Дайрон, поворачиваясь к ней. — Это... много значит.
— Вы — наши друзья, — ответила Мия. — Вы всегда будете здесь желанными гостями.
Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
Мия поднялась к себе, но не спала. Она сидела у окна, смотрела на звёзды и улыбалась — не только воспоминаниям о сегодняшнем вечере, но и мысли о том, что её друзья рядом. Дайрон и Уэйт, которых их строгие отцы наконец-то отпустили. И дом, который принял их как своих.
Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
Мия поднялась к себе, но не спала. Она сидела у окна, смотрела на звёзды и улыбалась — не только воспоминаниям о сегодняшнем вечере, но и мысли о том, что её друзья рядом. Дайрон и Уэйт, которых их строгие отцы наконец-то отпустили. И дом, который принял их как своих.
Луна стояла высоко, и её серебристый свет заливал поляну перед домом, превращая обычную траву в мерцающее серебряное полотно. Где-то в лесу ухал филин, и ветер тихо шевелил листву, создавая мелодию, которую Мия знала с детства — песню ночного леса, убаюкивающую и родную.
В комнате напротив зажёгся свет — мягкий, золотистый, пробивающийся сквозь щель под дверью. Кейт, наверное, что-то искала в сумке. Мия слышала, как подруга тихо напевала мелодию — ту самую, которую они часто пели в Асфоделии, сидя у костра после долгих тренировок. Песня была о звёздах, о дороге домой и о том, что даже в самой тёмной ночи есть свет.
Свет в комнате Кейт погас. Тишина.
А потом, снизу, из комнаты Дайрона, послышался голос — приглушённый, но отчётливый в ночной тишине. Стены в доме были тонкими — или, может быть, магия позволяла слышать то, что важно.
— Уэйт, — позвал Дайрон. — Ты не спишь?
— Нет, — ответил Уэйт из соседней комнаты. — Тоже не спится. В этих комнатах слишком тихо. Непривычно.
— Уэйт, ты видел этот фонтан? — спросил Дайрон, и в его голосе слышалось удивление, почти детское. — Он настоящий! Я думал, это просто украшение, но вода течёт. Живая.
— Видел, — ответил Уэйт. Его голос был спокойнее, но в нём тоже чувствовалось удивление. — И кристаллы в моей комнате светятся. Голубоватым светом. Как северное сияние, когда оно касается горных вершин.
— Это потому, что дом знает, кто мы, — сказал Дайрон, и в его голосе появилась задумчивость. — Он чувствует нашу магию. Нашу природу. Он построил эти комнаты специально для нас, чтобы мы чувствовали себя как дома.
— Наверное, — согласился Уэйт. — В Асфоделии наши дома такие же. Но там они росли годами — наши отцы строили их, вкладывали магию, время, душу. А этот построился за несколько минут. Как будто ждал нас.
— Может, так и есть, — Дайрон помолчал. — Мия говорила, дом волшебный. Он живёт своей жизнью. Может, он знал, что мы придём?
— Или надеялся, — ответил Уэйт. — Как и мы.
Повисла тишина. Мия слышала, как Дайрон ворочается в постели — матрас тихо скрипел, где-то вдалеке пролетела ночная птица.
— Уэйт? — снова позвал Дайрон.
— Что?
— Это правильно, — сказал Дайрон, и в его голосе прозвучала уверенность, которой Мия не слышала в нём раньше. Обычно весёлый, даже легкомысленный, сейчас он говорил серьёзно, почти торжественно. — Что мы здесь. Я не знаю, что нас ждёт. Грот, правда, неизвестность... может быть, опасность. Но мы здесь. Вместе. Как и должно быть. Бора говорил, что время пришло. Теперь я понимаю, что он имел в виду. Не пророчество. Не войну. А это. Что мы, наконец, там, где нужны.
Уэйт молчал. Дайрон уже подумал, что друг не ответит, но через несколько секунд услышал:
— Знаю. Я тоже так думаю.
— Ты не боишься? — спросил Дайрон.
— Боюсь, — честно ответил Уэйт. — Но не так, как боялся в Асфоделии. Там я боялся неизвестности — что там, за пределами, что с вами, что с нами. А здесь... здесь я боюсь за тех, кто рядом. За Мию. За Кейт. За Мэл и её друзей, которых я ещё толком не знаю. Бояться за других легче, чем за себя.
— Это мудро, — заметил Дайрон.
— Это опыт, — поправил Уэйт. — Тот, который мы получим здесь. В Аурадоне. Среди людей, которые нас не знают. Среди тех, кто может испугаться.
— И среди тех, кто не испугается, — добавил Дайрон.
— Да, — согласился Уэйт. — Это дорогого стоит.
— Спокойной ночи, Уэйт.
— Спокойной ночи, Дайрон. Пусть тебе приснится пустыня. И звёзды над ней.
— А тебе — северное сияние, — ответил Дайрон. — И горы, которые ты любишь.
Наступила тишина.
Мия, которая всё ещё сидела у окна, слушала этот разговор, и сердце её становилось теплее с каждым словом.
— «Они тоже нашли свой путь, — подумала она. — Как и мы. Как и все здесь. Несмотря на страх, несмотря на неизвестность, они здесь. И они готовы идти до конца».
Она посмотрела на звёзды, которые сияли над лесом, как маленькие маяки в бескрайнем океане ночи. Где-то там, в Аурадоне, в доме у реки, Джей тоже не спал — она чувствовала это. Их кольца тихо мерцали в унисон, даже на расстоянии.
— «С завтрашнего дня всё изменится, — подумала она. — Но мы справимся. Вместе».
Она легла в кровать, укрылась тёплым одеялом, пахнущим травами и лесом. Крылья она спрятала — завтра они могли понадобиться. Глаза слипались, и мысли становились тягучими, как мёд.
Через несколько минут она провалилась в глубокий, спокойный сон — без сновидений, без тревог, только с ощущением, что всё будет хорошо.
А над лесом сияли звёзды, и где-то там, в Аурадоне, в доме у реки, Джей тоже засыпал, улыбаясь своим мыслям. На подушке рядом с ним лежал засохший лепесток пиона — тот самый, который он сорвал для Мии. Он не выбросил его. Он хотел сохранить воспоминание об этом вечере.
В доме Мэл, Иви, Карлоса и Джея тоже всё стихло. Иви зашивала новое платье при свете свечи, Карлос делал последние пометки в блокноте, а Мэл стояла у окна и смотрела на лес, думая о сестре. Она чувствовала её — тепло, спокойствие, улыбку. И тоже улыбнулась.
Ночь укрыла Аурадон своим тёмным покрывалом, убаюкивая всех — и людей, и эльфов, и богов, которые тоже иногда отдыхали.
А завтра наступал новый день.
День, который всё изменит.