Наследники. Хранитель легенд

Ночь опустилась на Аурадон, укрывая город одеялом из звёзд и тишины. Луна, тонкая, как лезвие, плыла по чёрному небу, отбрасывая серебристый свет на крыши домов, на мост, соединяющий материк с Островом, и на лес, где в эльфийском доме спала та, кто ещё не знала, что эта ночь изменит всё.

Мия спала беспокойно. Она металась на большой круглой кровати, покрывало сбилось в комок, крылья, которые она не спрятала, вздрагивали во сне, словно ловили невидимые ветра. Кристалл на её шее — тот самый, отцовский, — мерцал голубоватым светом, пульсируя в такт её сердцу.

Ей снился сон.

Туман. Густой, непроглядный, он клубился вокруг, скрывая всё, кроме узкой тропинки, уходящей в неизвестность. Мия шла по ней, не чувствуя ног, и странное спокойствие — не естественное, а какое-то потустороннее — наполняло её изнутри.

— «Где я?» — подумала она, но голос не слушался.

Туман рассеялся, и она увидела лес. Но не тот, в котором она жила в Асфоделии, и не тот, что окружал её теперь в Аурадоне. Деревья здесь были чёрными, обугленными, земля — серой, выжженной. Мёртвый лес.

И посреди этого леса — девушка.

Та самая. Копия Мии. Те же сине-фиолетовые волосы, та же фигура, то же лицо. Но глаза — зелёные, как изумруды, а не голубые, как у Мии. И одета она была иначе — в чёрную кожаную куртку, фиолетовое платье, высокие ботинки. Без крыльев.

— Кто ты? — спросила Мия, и голос её прозвучал глухо, словно из-под воды.

Девушка не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на Мию, и в её взгляде читалось то же изумление, что испытывала сама Мия.

— «Почему ты так похожа на меня?» — мысленно спросила Мия.

И словно в ответ — девушка протянула руку.

Мия сделала шаг вперёд. Ещё один. Они стояли теперь вплотную — две копии, два отражения одной сущности. Мия протянула руку — и их ладони встретились.

В тот же миг кулоны на их шеях вспыхнули ослепительным голубым светом. Тёплая волна прошла по телу Мии — и мир вокруг взорвался образами.

Она увидела себя. Маленькую, с крыльями, в колыбели. Рядом — другую девочку, точно такую же. Они спали, прижавшись друг к другу, и их маленькие кулоны мерцали в такт их дыханию.

Потом — видение изменилось. Мия увидела Остров — серый, мрачный, безжизненный. И себя — но не себя, а ту, другую. Мэл. Она стояла на крыше, смотрела на звёзды, и в её глазах застыла такая знакомая Мии тоска.

А потом — Асфоделий. Кристальные башни, цветущие сады, эльфы, парящие в воздухе. И она, Мия, — юная, с расправленными крыльями, обучается магии у старейшин.

Два мира. Две жизни. Две судьбы, которые должны были быть одной.

Видение стихло. Мия снова стояла в тумане, но теперь она знала — эта девушка не была чужой. Она была частью её.

— «Мы встретимся», — прошептала Мия, прежде чем сон растаял.

В тот же миг, в доме на окраине Аурадона, Мэл проснулась с криком.

Она села на кровати, вся в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было рваным, прерывистым. Фиолетовые волосы прилипли к мокрому лицу, и она провела по ним дрожащей рукой.

Кулон на её шее всё ещё светился — слабо, но отчётливо. Голубоватое свечение пульсировало в такт её сердцу, и Мэл смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Что это было? — прошептала она.

Сон не уходил. Он стоял перед глазами — яркий, как наяву. Туман, лес, и девушка — её точная копия, но с голубыми глазами и огромными чёрными крыльями за спиной.

— «Кто ты?» — мысленно спросила Мэл, хотя знала — ответа не последует.

Она включила свет, подошла к столу, где лежал её альбом для рисования. Мэл часто рисовала свои сны — это помогало ей разобраться в себе, в своих чувствах. Но этот сон был другим. Слишком реальным. Слишком важным.

Она взяла карандаш и начала рисовать.

Рука двигалась сама собой, выводя знакомые черты — изгиб бровей, разрез глаз, линию скул. Девушка из сна оживала на бумаге: крылья, расправленные за спиной, сине-фиолетовые волосы, струящиеся по плечам, и глаза — голубые, как море.

Когда рисунок был готов, Мэл опустила карандаш и уставилась на него.

— Ты существуешь, — сказала она вслух. — Я знаю, что ты существуешь. И я найду тебя.

Она не знала, что в эльфийском доме, в лесу, другая девушка тоже проснулась от того же сна. Что она тоже сидела на кровати, прижимая руку к кулону, и тоже рисовала — портрет той, кого видела в видении.

Две сестры, две половинки одного целого, впервые за семнадцать лет увидели друг друга — хотя бы во сне.

И этот сон стал началом.

Утро в доме Мэл началось рано. Солнце ещё не взошло, когда девушка спустилась в гостиную, держа в руке свой альбом. Тени под глазами выдавали бессонную ночь, но взгляд был твёрдым.

Иви уже сидела за столом с чашкой кофе. Увидев подругу, она удивлённо подняла бровь.

— Ты чего не спишь? — спросила она. — На часах ещё нет шести.

— Не могу, — коротко ответила Мэл, садясь напротив. Она положила альбом на стол и открыла на той странице.

Иви посмотрела на рисунок — и замерла.

— Это... это та девушка? — спросила она. — Крылатая?

— Да, — Мэл кивнула. — Она мне приснилась. Мы стояли друг напротив друга, смотрели друг на друга... и когда наши руки встретились, я увидела странные видения.

— Какие видения? — Иви подалась вперёд.

— Две маленькие девочки в колыбели. С крыльями. С такими же кулонами, как у меня. — Мэл коснулась своего кристалла. — А потом — Остров. И Асфоделий.

— Асфоделий? — Иви нахмурилась. — Это же... легендарное королевство эльфов. Его не существует.

— А девушка с крыльями существует? — парировала Мэл. — Иви, я видел её своими глазами. И она была реальной. Как ты, как я.

Иви замолчала, обдумывая услышанное.

— Думаешь, этот сон что-то значит? — наконец спросила она.

— Я уверена, — твёрдо ответила Мэл. — И я должна узнать, кто она.

В комнату вошли Ума, Карлос и Джей. Увидев рисунок, они замерли.

— Это она, — сказал Джей, узнавая черты. — Та самая девушка. Крылатая.

— Она мне приснилась, — повторила Мэл. — И нам нужно узнать правду.

— Как? — спросил Карлос.

— Есть кто-то, кто может знать, — сказала Ума, и все повернулись к ней. — Фея Крёстная. Она живёт в замке Аурадона. Если кто и знает о магических существах — то она.

— Тогда идём к ней, — решила Мэл, вставая. — Иви, Ума, вы со мной?

— Конечно, — кивнула Иви.

— А мы пока обыщем лес, — сказал Джей. — Вдруг она вернётся.

— Договорились, — Мэл взяла альбом. — Встретимся вечером.

Утро выдалось хмурым. Небо над Аурадоном затянули тяжёлые свинцовые облака, и первые капли дождя уже барабанили по мостовой, когда Мэл, Иви и Ума подошли к воротам замка. Воздух был влажным, пахло озоном и мокрым камнем — предвестниками грозы, которая, казалось, сгущалась не только над городом, но и над душой самой Мэл.

Она шла молча, не чувствуя ни холодных брызг, ни порывов ветра, рвущих её фиолетовые волосы. Сон стоял перед глазами — яркий, пугающий, живой. Та девушка в тумане. Её глаза — голубые, как море в штиль. Их руки, встретившиеся во сне. И видения — две маленькие девочки в одной колыбели, две пары крошечных крыльев, два кулона, мерцающих в темноте.

— «Кто ты?» — мысленно спросила Мэл в сотый раз.

И в сотый раз не получила ответа.

— Мэл, ты вся дрожишь, — Иви коснулась её плеча. — Может, возьмём экипаж?

— Нет, — отрезала Мэл. — Мне нужно пройтись. Нужно... собраться с мыслями.

Ума и Иви переглянулись, но спорить не стали. Они знали Мэл достаточно хорошо, чтобы понимать: когда она так настроена, лучше не перечить.

Замок Аурадона встретил их тишиной. Обычно многолюдные коридоры пустовали — летние каникулы опустошили дворец, оставив лишь редких стражников да прислугу, которая скользила по коридорам бесшумными тенями. Свет в окнах был приглушённым, и воздух казался тяжёлым, спёртым — словно само здание затаило дыхание в ожидании чего-то важного.

Фея Крёстная ждала их в своём кабинете. Комната, обычно залитая солнечным светом, сегодня утопала в серых сумерках. Дождь барабанил по стеклу, и капли стекали по оконным рамам, размывая очертания сада за окном. На столе горела единственная свеча — её пламя трепетало от сквозняка, отбрасывая пляшущие тени на стены, где висели портреты давно ушедших королей и королев.

Фея сидела в кресле, поджав под себя ноги, и перебирала старые фотографии — выцветшие, потрёпанные на уголках. Она подняла голову, когда девушки вошли, и Мэл увидела в её глазах что-то, чего раньше не замечала: страх.

Не перед ней. Не перед ними. Страх за них.

— Мэл? — голос Феи Крёстной прозвучал мягко, но настороженно. — Иви? Ума? Что-то случилось?

— Случилось, — Мэл шагнула вперёд, и в этом шаге было столько решимости, что Фея Крёстная невольно выпрямилась в кресле.

Дождь за окном усилился. Капли барабанили по стеклу всё громче, словно кто-то невидимый торопил их, подгонял, напоминая, что времени осталось мало.

— Я должна знать правду, — голос Мэл дрогнул, но она взяла себя в руки. — Одна девушка... она мне приснилась. Мы стояли в тумане, смотрели друг на друга, и когда наши руки встретились — я увидела видения.

— Какие видения? — тихо спросила Фея Крёстная, откладывая фотографии в сторону.

— Две маленькие девочки, — Мэл сжала кулон на шее — тот самый, что всегда был с ней, — и её пальцы задрожали. — В одной колыбели. С крыльями. С такими же кулонами, как у меня.

Она замолчала, проглатывая комок в горле.

— А потом — Остров. И другое место... красивое, с кристальными башнями. Я никогда там не была, но оно казалось таким... родным.

— И ещё, — добавила Иви, — мы видели её. Настоящую. На Острове. У неё были крылья — огромные, чёрные, с синим отливом. Она оживила мёртвую землю. Одним прикосновением.

— А потом исчезла, — закончила Ума. — Просто растворилась в воздухе.

Фея Крёстная слушала, не перебивая, и с каждым словом её лицо бледнело. Она переводила взгляд с одной девушки на другую, и в её глазах читалась борьба — мучительная, долгая борьба между желанием защитить и необходимостью сказать правду.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Только дождь за окном нарушал её — монотонный, успокаивающий и в то же время тревожный, как отсчёт времени до чего-то неизбежного.

— Мэл, — наконец сказала Фея Крёстная, и её голос был тихим, почти шёпотом, — та девушка... её зовут Мия. Амилия Эдборг.

— Ты знаешь её? — Мэл шагнула ближе.

— Да, — Фея Крёстная поднялась из кресла и подошла к окну. Её отражение в тёмном стекле было бледным, почти призрачным. — Я знаю, кто она. И откуда.

— Кто же? — в голосе Мэл прозвучало нетерпение — и страх. Она боялась ответа, но понимала: отступать некуда.

— Она — тёмный эльф из Асфоделия, — тихо сказала Фея Крёстная, не оборачиваясь.

— Асфоделия? — Иви нахмурилась. — Но это же...

— Легенда, — закончила Ума. — Сказка, которой пугают детей.

— Нет, — Фея Крёстная повернулась к ним, и в её глазах блеснули слёзы. — Это не сказка. Асфоделий существует. Он существовал всегда — просто люди забыли о нём. Или их заставили забыть.

— Но почему она так похожа на Мэл? — спросила Ума. — Это не может быть совпадением.

Фея Крёстная замолчала. Она смотрела на Мэл долгим, тяжёлым взглядом — и Мэл вдруг почувствовала, как сердце её замерло, а потом забилось с утроенной силой.

— Потому что она — твоя сестра, — наконец сказала Фея Крёстная. Голос её дрогнул, и она опустилась обратно в кресло, словно эти слова отняли у неё все силы. — Ваша мать — Малефисента. Ваш отец — Аид, бог Подземного царства. Вы — близнецы. Рождённые в одну ночь, разделённые в младенчестве.

Мэл почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Моя... сестра? — прошептала она. — У меня есть сестра?

— Да, — Фея Крёстная кивнула, и по её щеке скатилась слеза. — И она здесь. В Аурадоне. Или на Острове. Она ищет правду — так же, как и ты.

— Почему? — голос Мэл сорвался на крик. — Почему мне никто не сказал? Почему я ничего не знала? Я жила в лжи! Всю свою жизнь!

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была нужна — она помогала не расплакаться. Помогала держаться.

— Потому что так было нужно, — твёрдо ответила Фея Крёстная, и в её голосе зазвучала сталь. — Если бы охотники узнали, что вас двое... они бы сделали всё, чтобы заполучить вас. Ваши родители защищали вас единственным возможным способом.

— Защищали? — Мэл горько усмехнулась. — Они разлучили нас. На семнадцать лет. Я даже не знала, что она существует!

— Они спасали вам жизнь, — тихо сказала Фея Крёстная. — И они любили вас. Обеих.

Мэл отвернулась, прижала ладонь к лицу. Слёзы — те самые, которые она сдерживала столько лет — наконец потекли по её щекам. Она не вытирала их. Пусть текут. Здесь нет чужих. Здесь можно быть слабой.

— Я должна её найти, — сказала она, когда голос перестал дрожать. — Должна поговорить с ней.

— Будь осторожна, — предупредила Фея Крёстная. — Она не знает о тебе. Как и ты не знала о ней. Встреча может быть... трудной.

— Я справлюсь, — Мэл вытерла слёзы и подняла голову. В её глазах снова горел тот самый огонь — огонь выживания, огонь решимости, огонь Малефисенты. — Я нашла выход с Острова. Я найду и сестру.

— Мы поможем, — сказала Иви, кладя руку ей на плечо.

— Всегда, — добавила Ума.

Фея Крёстная смотрела на них — на этих трёх девушек, таких разных, но таких сильных — и впервые за долгое время почувствовала не страх, а надежду.

— Идите, — сказала она. — И пусть судьба будет к вам благосклонна.

Девушки вышли. В коридоре Мэл прислонилась к стене, закрыла глаза. Где-то там, в этом городе или за его пределами, была та, кто носила её кровь. Та, кто так же, как она, искала ответы.

 В это же время, Мия тоже не сидела на месте.

Она проснулась рано — ещё до рассвета, — и сон не выходил из головы. Та девушка с зелёными глазами, их встреча в тумане, видения, от которых до сих пор покалывало кончики пальцев.

— «Кто ты?» — снова и снова спрашивала она мысленно.

Ответа не было. Но Мия знала: если она хочет узнать правду, нужно действовать. Ждать — не в её характере.

Она быстро привела себя в порядок — надела эльфийское платье синего цвета, убрала крылья, изменила облик сумки. Глядя в зеркало, она вдруг подумала: её путают с какой-то Мэл. Значит, та девушка — не просто случайная незнакомка. Значит, они действительно похожи.

— «А что, если...» — мысль пришла внезапно.

Мия улыбнулась — хитрой, чуть дерзкой улыбкой, которую унаследовала от отца.

— «Притворюсь, — сказала она себе. — Узнаю, что смогу».

Она вышла из дома, расправила крылья и взмыла в небо. Замок Аурадона виднелся вдалеке — белокаменный, с синими шпилями, устремлёнными в небо. Мия облетела его, выбирая место для приземления, и заметила открытое окно на втором этаже.

Тишина. Ни души.

Мия приземлилась на корточки, сложила крылья и спрятала их. Теперь она выглядела как обычная девушка — та самая, которую все принимали за Мэл.

Она прошла по коридору, разглядывая картины на стенах. Аурадон, Остров, Камелот — королевства, о которых она читала в книгах, но никогда не видела воочию.

— Доброе утро, леди Мэл, — раздался мужской голос.

Мия вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Перед ней стоял худощавый мужчина средних лет, в безупречном фраке. Люмьер — дворецкий замка. Она узнала его по описаниям в Книге Легенд.

— Доброе утро, Люмьер, — сказала Мия, стараясь говорить спокойно.

— Вы изменили стиль? — удивился дворецкий, оглядывая её эльфийское платье.

— Да, решила попробовать что-то новое, — улыбнулась Мия. — Я ищу Фею Крёстную. Вы не знаете, где она?

— Разумеется, — поклонился Люмьер. — Она в школе Аурадона. В своём кабинете.

— Благодарю, — Мия поспешила к выходу.

Она выбежала из замка, расправила крылья и взмыла в воздух. Школа Аурадона стояла на холме — большое здание из серого камня, с высокими окнами и резными дверями.

Мия приземлилась у входа, снова спрятала крылья и вошла внутрь.

Коридоры школы были пусты — летние каникулы только начались. Она нашла кабинет Феи Крёстной по табличке на двери: «Аркадия — Фея Крёстная».

Глубокий вдох. И Мия постучала.

— Войдите, — раздался мелодичный голос.

Она толкнула дверь и вошла.

Кабинет был светлым, с большими окнами, выходящими в сад. На стенах висели портреты, на полках — книги. И в центре, за столом, сидела женщина в голубом платье, с аккуратной причёской и добрыми, но цепкими глазами.

Фея Крёстная.

Она подняла голову — и замерла.

— Бибиди-бобиди-бом... — прошептала она. — Глазам не верю.

— Вы меня знаете? — осторожно спросила Мия.

— Как же мне не знать тебя, — Фея Крёстная медленно встала. — Младшая дочь Аида и Малефисенты... Я уж не чаяла тебя увидеть.

Мия замерла. Значит, эта женщина знает о ней. Знает правду.

— Откуда вы... — начала она.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — перебила Фея Крёстная, — И мне жаль, что тебе пришлось всё узнавать самой. Твой отец...

— Папа не рассказывал мне ничего, — голос Мии дрогнул. — Я сбежала из Камелота, потому что устала ждать ответов. Я была у Авроры. Она показала мне прошлое. Но вопросов осталось ещё больше.

Фея Крёстная подошла ближе, взяла Мию за руки.

— Твоя мать — не злодейка, — тихо сказала она. — Она была воином. И она пожертвовала собой, чтобы защитить вас.

— Нас? — переспросила Мия.

— Тебя и... — Фея Крёстная не успела договорить.

Внезапно в комнате вспыхнуло голубое пламя. Оно закрутилось вихрем в центре кабинета, и из него вышел высокий мужчина в тёмном плаще, с глазами, горящими адским огнём.

Аид.

— Папа? — изумлённо выдохнула Мия.

— Я смотрю, я очень вовремя, — сказал Аид, и в его голосе слышалась лёгкая ирония, смешанная с беспокойством.

— Папа, что значит «младшая дочь»? — Мия шагнула к нему, в её голосе зазвучали тревожные нотки. — Ты ещё что-то от меня скрываешь?

Аид и Фея Крёстная переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: время пришло.

— Аид, — осторожно начала Фея Крёстная, — может, пора им обеим рассказать всё? Я думаю... они готовы.

— Да что здесь происходит?! — нервным голосом вскрикнула Мия. — Вы мне объясните наконец!

Аид тяжело вздохнул. Он подошёл к дивану, сел, жестом приглашая дочь сесть рядом. Фея Крёстная магией придвинула кресло поближе.

— Да, — тихо сказал Аид. — Пора.

Мия села, сжимая кулон на шее. Сердце колотилось где-то в горле.

— Пап, я думала, после того разговора у нас больше нет секретов, — сказала она. — А тут оказывается...

— Мия, твой отец всего лишь пытался защитить тебя, — мягко перебила Фея Крёстная. — Тебя и твою сестру.

— Когда твою мать отправили на остров, я отправился за ней, — начал Аид. — Узнал, что с ней случилось, начал охоту на охотников. Но ваша мать уже носила вас — тебя и твою сестру.

— Мою... сестру? — переспросила Мия, и голос её дрогнул.

— Да, — кивнул Аид. — Мы решили дождаться вашего рождения, а потом я должен был перенести вас всех в безопасное место. Но мы узнали, что есть охотники, которые хотят покончить с наследием Малефисенты.

— И если бы они узнали, что вас двое, — продолжила Фея Крёстная, — они бы сделали всё, чтобы вас забрать.

— Поэтому вас разделили, — закончил Аид. — Мэл осталась с матерью на Острове. Ты отправилась в Асфоделий.

— Мэл... — прошептала Мия. — Так вот кто эта девушка. Моя сестра.

— Твоя сестра-близнец, — подтвердила Фея Крёстная.

Аид достал из внутреннего кармана медальон размером с карманные часы и раскрыл его. Мия бросила взгляд на фотографию — там были изображены она и другая девочка, такая же, как она. Две маленькие крылатые девочки в одной колыбели.

— Я не хотел от тебя ничего скрывать, — тихо сказал Аид. — Я собирался всё объяснить после Камелота. Подготовить и тебя, и Мэл. Но... всё вышло не так, как я планировал.

Мия смотрела на фотографию, не в силах вымолвить ни слова. В голове кружились обрывки мыслей, видений, догадок.

— Мне нужно время, пап, — наконец сказала она, вставая. — Мне нужно это обдумать.

Она направилась к двери, но на пороге остановилась. Обернулась. Посмотрела на отца — на его усталое лицо, на глаза, в которых застыла боль и надежда.

— Я не злюсь на тебя, — тихо сказала Мия. — Я просто... не ожидала.

— Я знаю, доченька, — ответил Аид. — Иди. Мы поговорим позже.

Мия вышла, притворив за собой дверь. В коридоре она прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— «У меня есть сестра, — думала она. — Сестра-близнец. Мэл. Та самая девушка из сна... Та, которую я видела на острове...»

Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и направилась к выходу. Ей нужно было побыть одной. Нужно было осмыслить всё, что она узнала.

А в кабинете, когда дверь за Мией закрылась, повисла тишина.

Аид опустился на диван, провёл рукой по лицу. Голубое пламя, которое всегда мерцало вокруг него, чуть угасло — признак усталости и внутреннего напряжения.

— Она справится, — тихо сказала Фея Крёстная, садясь напротив. — Она сильная.

— Слишком сильная, — покачал головой Аид. — Как и её мать. И это меня пугает больше всего. Малефисента тоже была сильной. И что с ней стало?

— Вы не виноваты в том, что случилось, — мягко сказала Аркадия.

— Виноват, — Аид поднял на неё тяжёлый взгляд. — Я не смог её уберечь. Не смог уберечь ни одну из них. Теперь я боюсь, что не смогу уберечь и дочерей.

— Они сильнее, чем вы думаете, — Фея Крёстная помолчала, а потом добавила: — Кстати, вы знаете, что Мэл и её друзья уже видели Мию?

Аид резко поднял голову.

— Что? Когда?

— Вчера. На острове, — Аркадия сложила руки на столе. — Мия оживила там природу — всю, за один миг. Дети злодеев заметили магический выброс и прибежали на берег. Они видели её. Пытались поговорить, но Мия испугалась и исчезла.

— И что теперь? — голос Аида стал напряжённым.

Когда дверь за Мией закрылась, в кабинете повисла тишина. Не обычная, дневная, а тяжёлая, густая, как смола. Даже дождь за окном, казалось, притих, словно небо затаило дыхание, ожидая слов, которые вот-вот должны были прозвучать.

Аид не сел. Он стоял у окна, сжав руки за спиной, и смотрел на серое, затянутое тучами небо. Голубое пламя, которое всегда мерцало вокруг него, почти угасло — остались лишь редкие всполохи, бегущие по плечам, как отсветы далёкого пожара.

Фея Крёстная молчала. Она смотрела на бога — на его прямую спину, на сжатые кулаки, на напряжение, застывшее в каждой линии его тела. Она знала его много лет. Видела разным — гневным, весёлым, задумчивым. Но таким... разбитым — никогда.

— Она справится, — наконец сказала Аркадия, нарушая тишину. — Она сильная. Как и её мать.

— В том и проблема, — голос Аида был глухим, словно из глубины веков. — Малефисента тоже была сильной. И что с ней стало?

Он развернулся, и Фея Крёстная увидела его глаза — не просто горящие адским пламенем, а полные такой боли, что у неё перехватило дыхание.

— Я был там, — сказал Аид, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я видел, как её схватили. Как тот луч... та клубящаяся, цвета молнии магия... она поразила её прямо в Асфоделии. Я опоздал на несколько минут. Несколько минут, Аркадия! — его голос сорвался на рык, и пламя вокруг него вспыхнуло ярче. — Если бы я пришёл раньше, если бы не отвлёкся на тех охотников в Подземном царстве... она была бы здесь. С нами.

— Вы не можете знать этого, — тихо сказала Фея Крёстная.

— Могу, — отрезал Аид. — Я бог. Я должен был знать. Должен был предвидеть. Но я упустил её. Упустил, как когда-то упустил Персефону.

Он провёл рукой по лицу, и пламя вокруг него снова угасло.

— А потом был Остров, — продолжил он, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Я нашёл её там. Без крыльев. Без сил. Но с двумя маленькими жизнями внутри неё. Она держалась за этих детей как за последнюю нить. И я поклялся — поклялся водами Стикса — что защищу их. Обеих.

— И вы защитили, — сказала Аркадия. — Вы отправили Мию в Асфоделий, где она была в безопасности. Вы остались с Мэл на Острове, чтобы присматривать за ней.

— Недостаточно, — Аид покачал головой. — Я не смог защитить Малефисенту от неё самой. От того выбора, который она сделала.

— Корень Ночи, — прошептала Фея Крёстная.

— Да, — кивнул Аид. — Она приняла его. Добровольно. Чтобы стать той, кого все боятся. Чтобы защитить дочь. Я умолял её не делать этого. Говорил, что найду другой способ. Но она не слушала. Она сказала: «Если я не стану чудовищем, они убьют нас всех. Мэл, меня, тебя. Я не могу этого допустить».

Аид замолчал. В комнате стало так тихо, что слышно было, как дождь стекает по стеклу, как потрескивает свеча на столе, как бьётся сердце в груди — человеческое, уязвимое, живое.

— А потом, — продолжил он, — я сделал ещё одну ошибку. Я позволил ей остаться. Позволил ей играть роль главной злодейки Острова. Думал, это защитит её. Думал, никто не тронет ту, кого боятся.

— Это защитило её, — возразила Фея Крёстная. — На семнадцать лет.

— И погубило, — Аид поднял на неё тяжёлый взгляд. — Ты знаешь, что произошло потом? После того, как Мэл и её друзья отправились в Аурадон?

— Я знаю, что Малефисента стала... кем-то другим, — осторожно сказала Аркадия.

— Она стала рептилией, — горько усмехнулся Аид. — Маленькой, безобидной ящерицей. Дочь превратила мать в ящерицу. Не со зла. Не из ненависти. А потому что так было нужно, чтобы спасти всех. И Малефисента... она позволила это сделать. Сама.

— Боже мой, — прошептала Фея Крёстная, прижимая руку к губам.

— Вот почему я боюсь, — сказал Аид. — Не охотников. Не Агрона. Не пророчества. Я боюсь, что мои дочери унаследовали не только силу Малефисенты, но и её способность жертвовать собой. Жертвовать всем. И однажды это убьёт их.

— Аид, — Фея Крёстная встала и подошла к нему. — Вы не можете защитить их от их собственного выбора. Но вы можете быть рядом. Когда они упадут — поднять. Когда сломаются — помочь собрать себя заново. Это всё, что может сделать отец.

Аид посмотрел на неё. Долго. Тяжело. А потом кивнул.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе впервые за вечер появились тёплые нотки, — иногда я жалею, что ты стала Феей Крёстной Аурадона. Ты была бы прекрасным советником в Подземном царстве.

— Увольте, — усмехнулась Аркадия. — Я и при жизни с мертвецами не очень лажу.

Аид хмыкнул — впервые за этот долгий, тяжёлый день.

— Что будете делать теперь? — спросила Фея Крёстная, возвращаясь к серьёзному тону.

— Ждать, — ответил Аид. — Мия теперь знает о сестре. Мэл догадывается, но правду ей скажет Мия. Или они встретятся сами. Вмешиваться я не буду.

— А если они не найдут друг друга?

— Найдут, — уверенно сказал Аид. — Магия близнецов сильнее любых преград. Она уже привела их к общему сну. Приведёт и к встрече.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцал голубой портал.

— Будьте осторожны, — сказала Фея Крёстная. — Мэл сказала, что они начнут поиски сегодня. Если они найдут Мию раньше, чем вы будете готовы...

— Я буду рядом, — перебил Аид. — Невидимый. Но рядом.

Он шагнул в портал, но на мгновение задержался, обернулся.

— Аркадия, — сказал он. — Спасибо. За всё.

— Не за что, — ответила Фея Крёстная. — Идите. Ваши девочки нуждаются в вас.

Портал сомкнулся, и Аид исчез.

Фея Крёстная осталась одна. Она подошла к окну, провела рукой по холодному стеклу. Дождь всё ещё шёл — мелкий, назойливый, словно само небо оплакивало тех, кто потерял друг друга и теперь искал.

— «Две девочки, — подумала она. — Рождённые в одну ночь, разделённые судьбой. Пусть же ваша встреча будет не такой болезненной, как разлука».

Она задула свечу. Кабинет погрузился в полумрак. Только дождь за окном продолжал свой монотонный рассказ о тех, кто ждёт, надеется и верит, что когда-нибудь всё будет хорошо.

Девушки шли по поляне, и каждая чувствовала, как сердце бьётся чаще обычного. Вокруг — каменный круг, древние руны, вековой дуб в центре. И тишина — такая глубокая, что слышно было, как ветер перебирает листья, как где-то далеко стучит дятел, как бьётся их собственное сердце — в унисон, словно одно на двоих.

Воздух был прохладным и влажным после ночного дождя. Трава под ногами блестела каплями, и они оставляли за собой тёмные следы на изумрудном ковре. Руны на камнях — древние, забытые — слабо мерцали, будто пробуждаясь от многовекового сна. А в центре всего этого величия стоял дуб. Огромный, раскидистый, его корни уходили глубоко в землю, а крона, усыпанная молодой листвой, тянулась к небу, словно пыталась достать до самых звёзд.

Мия шла медленно, чувствуя, как магия этого места обволакивает её, проникает в каждую клеточку, соединяется с её собственной силой. Кулон на её шее пульсировал теплом, и она знала — он чувствует то же, что и она. Приближение чего-то важного. Неминуемого. Судьбоносного.

Она вышла на поляну первой — и замерла.

В другом конце круга, у самого дуба, стояла она.

Та самая девушка из сна.

Они остановились друг напротив друга. Две копии, два отражения одной сущности. Та же фигура, те же черты лица, те же сине-фиолетовые волосы, струящиеся по плечам и спине. Но глаза — у одной зелёные, как изумруды, у другой — голубые, как море после бури. И у одной — крылья, расправленные за спиной, касающиеся земли, живые, настоящие. Крылья, которые переливались в утреннем свете, каждое перо отливало синью и серебром, и они казались сотканными из самого воздуха и магии.

Мэл смотрела на сестру — на её крылья, на её кулон, на её глаза — и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Словно все эти годы она была неполной, а теперь, в эту самую минуту, к ней возвращалась потерянная часть. Словно кто-то невидимый достал давно утерянный пазл и вставил его на место, и мир вокруг стал чётче, ярче, реальнее.

Она не знала, сколько времени они простояли так — минуту или вечность. Время потеряло смысл. Остались только они двоё да древний дуб, который молчаливо взирал на эту встречу, хранимую веками.

— Значит, это правда, — прошептала Мэл, и голос её, обычно твёрдый и уверенный, сейчас звучал тихо, почти благоговейно. — Две девушки, рождённые от одной матери и одного отца... Значит, и вправду выходит...

— Ты моя... — начала Мия, и в её голосе слышалось то же изумление, то же благоговение, та же дрожь.

— Значит, мы... — повернувшись друг к другу, сказали девушки одновременно, и в голосах их звучало одно и то же — удивление, радость, страх, надежда, всё сразу, как буря, как водопад, как первый вздох после долгого погружения:

— Сёстры.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и лёгкое одновременно. Слово, которое они никогда не произносили вслух. Слово, которое всё это время ждало своего часа.

— Да, — раздался мужской голос из-за дерева.

Аид вышел из тени дуба — высокий, статный, величественный. Глаза его горели адским огнём, но в этом пламени не было гнева — только любовь и гордость. На губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Он шёл медленно, словно давая им время осознать, принять, привыкнуть.

— С адским пламенем внутри каждой из вас, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Вот почему оно исходит от ваших кулонов.

— Папа... — в унисон сказали девушки, и в этом коротком слове смешались все эмоции разом: удивление, радость, боль, надежда, прощение и любовь, такая огромная, что не помещалась в груди.

— Виновен, — Аид развёл руками, и в его улыбке вдруг проступило что-то мальчишеское, почти озорное — таким Мия видела его редко, а Мэл, наверное, никогда.

— Прости, что убежала, — Мия шагнула к отцу, и в её голосе слышалось раскаяние. — Мне нужно было всё обдумать.

— И меня прости, что не пришла к тебе поговорить, — добавила Мэл, опуская глаза. — Не знала, что сказать...

— С вами, девочки, не соскучишься, — Аид покачал головой, но в его голосе не было укора. — На секунду ни одну, ни вторую оставить нельзя.

Он перевёл взгляд с одной дочери на другую — долгий, изучающий, любящий взгляд — и в глазах его блеснули слёзы. Аид, владыка Подземного царства, бог, перед которым трепетали смертные и бессмертные, — сейчас стоял перед ними просто отцом, который наконец-то обнимает обеих своих дочерей.

— Эм... — Мэл повернулась к сестре, протягивая руку. Ладонь её чуть заметно дрожала. — Я Мэл.

— Я Мия, — ответила та, пожимая её ладонь. Пальцы были прохладными, но хватка — крепкой.

Рукопожатие затянулось. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалось всё. Как Мэл выживала на Острове, боролась каждый день, училась быть сильной. Как Мия росла в Асфоделии, училась летать, познавала магию, но всегда чувствовала пустоту, которую ничем не могла заполнить. Две жизни. Две дороги. Один исток.

— Значит, это тебя мои друзья видели в школе Аурадона? — спросила Мэл, и в голосе её прозвучала лёгкая насмешка — не злая, а скорее удивлённая, даже восхищённая.

— Да, — кивнула Мия, и на её губах появилась тень улыбки. — Я хотела увидеть здешних людей.

— А я тебя не увидела тогда, — призналась Мэл.

— Я тоже, — добавила Мия.

— Я просто поверить не могу... — Мэл говорила быстро, взволнованно, слова вырывались сами собой, как будто она боялась, что если замолчит, то сестра исчезнет, растает как утренний туман. — Столько лет считала, что я единственный ребёнок. А тут оказывается, что я не одна — меня двое. То есть нас двое. И что мы близнецы — это просто...

— Невероятно, — продолжила Мия, и в её голосе слышалось то же изумление.

— Точно, — кивнула Мэл, и глаза её заблестели.

Они снова вытянули руки вперёд, соединяя их в замок. Ладони соприкоснулись — тёплые, живые, настоящие. Кулоны на их шеях зажглись ярче — ослепительно, пульсирующе, словно два сердца, бьющихся в унисон, словно две звезды, зажжённые в ночи, словно два огня, которые всегда горели друг для друга, даже в разлуке.

Не сдержав эмоций, девчонки обнялись, прижимаясь друг к другу так крепко, как только могли. Крылья Мии обернулись вокруг них обоих, создавая уютный кокон из перьев и тепла. Мэл чувствовала, как слёзы текут по щекам — и не вытирала их. Плечо Мии было мокрым от её слёз, и плечо Мии тоже было мокрым.

И в этом объятии было всё, что они не могли выразить словами. Все семнадцать лет разлуки. Все долгие ночи, когда каждая чувствовала пустоту и не знала, как её заполнить. Все несбывшиеся мечты о том, кто мог бы быть рядом. Всё это вдруг обрело смысл.

И тут из-за кустов послышался шорох. Кто-то зашуршал листвой, кто-то неловко наступил на сухую ветку. Все устремили взгляд в то место, откуда исходили звуки.

Из зелёного полумрака, раздвигая ветки, вышла девушка. Её волосы цвета лазури блестели в лучах солнца, а на губах играла хитрая, чуть насмешливая улыбка, которую Мэл знала так хорошо.

— Я так понимаю... мы можем выдохнуть, — сказала Ума, и в голосе её звучало облегчение. — А то я уж начала думать, что вы тут до ночи проторчите.

— Ума... — выдохнула Мэл, и в её голосе смешались удивление и облегчение. Похоже, дочь Малефисенты забыла о своей спутнице, которая ждала недалеко от поляны.

— Какие люди. Вернее, нелюди... — пошутил Аид, и в его голосе зазвучали тёплые нотки.

— Я тебе тоже рада, дядя, — с улыбкой произнесла Ума, подходя ближе.

— Мия, это Ума — дочь Урсулы и Посейдона. Наша кузина, — представила ту Мэл. — Ума, это Мия. Моя... — она запнулась, и это короткое замешательство сказало больше, чем любые слова. — Моя сестра.

— Рада познакомиться с тобой, — Ума протянула руку. — Наконец-то. А то Мэл только о тебе и говорит с того самого дня, как вы увидели друг друга на острове.

— Я тоже рада, — сказала Мия, пожимая руку девушки. Взгляд у Умы был цепким, изучающим — но не враждебным. Скорее оценивающим.

— Аид... вы не говорили, что у вас две дочери, — заметила Ума, рассматривая Мию с любопытством и восхищением.

— Вы не одни такие, — усмехнулась Мия. — Мне он тоже не говорил. Почему-то.

— Но похоже... теперь нам многое нужно обсудить, — сказал Аид, обводя взглядом присутствующих. — И не на лесной поляне, где нас могут увидеть.

Девушки переглянулись. В воздухе повисло молчание — не тяжёлое, а скорее предвкушающее.

Аид щёлкнул пальцами, и в воздухе замерцал голубой портал. Он был похож на северное сияние — переливался, искрился, манил. Из него тянуло теплом и чем-то родным, домашним.

— Не бойтесь, — сказал он, заметив, как Мия напряглась, а Мэл инстинктивно шагнула ближе к сестре. — Я перенесу вас в дом, где мы сможем поговорить. Без лишних ушей.

Он шагнул в портал первым — и исчез в голубом сиянии. Ума последовала за ним, даже не колеблясь. Потом Мэл — но перед тем, как войти, она обернулась и посмотрела на сестру. В её взгляде было: «Я рядом. Ты не одна».

Мия задержалась на мгновение, глядя на поляну, на древний дуб, на руны, которые всё ещё слабо мерцали голубым светом. Ветер шевельнул листву, и ей показалось, что деревья прощаются с ней. Или, может быть, обещают хранить эту встречу в своих корнях вечно.

— «Это только начало», — подумала она и шагнула в портал.

Тёплый свет окутал её, и через мгновение она уже стояла в гостиной своего дома — того самого, эльфийского, где её ждали. Где горел камин, пахло травами и где её сестра смотрела на неё с улыбкой.