Наследники. Хранитель легенд

Аурадон был не просто королевством. Он был символом — символом надежды для одних, притворства для других и вечного компромисса для третьих. Королевство, где герои прошлого учились уживаться с теми, кого когда-то называли злодеями. Место, где можно было изменить свою судьбу, отмыть пятна с репутации или, наоборот, утонуть в тенях, которые тянулись за тобой из прошлого.

Здесь, на стыке множества земель, смешались культуры, магии и судьбы. Русалочья бухта пряталась меж острых скал, где волны шептали древние тайны. Огромный мост, перекинутый через узкий пролив, соединял Аурадон с Островом Потерянных — словно нить, связывающая две вселенные, которые ещё недавно казались несовместимыми. Длинные улочки, мощёные светлым камнем, вели к базарам, лавкам и уютным кафе, где пахло свежей выпечкой и жареными каштанами. Одна из кофеен принадлежала самому Безумному Шляпнику из Страны Чудес — и его чай со сливками славился на все королевство.

Но сердцем Аурадона была школа. Та самая, где дети героев и дети злодеев учились бок о бок. Ещё каких-то пару лет назад никому даже в голову не пришла бы мысль, что такое возможно. Что наследники Белоснежки и Реджины, Мулан и Джафара, Золушки и Круэлы будут сидеть за одной партой, спорить о домашних заданиях и, может быть, даже дружить.

А тем более — влюбляться.

Но время шло. Барьер, отделявший Остров от материка, пал. И теперь, спустя всего несколько недель после того судьбоносного дня, Аурадон всё ещё привыкал к новой реальности. Люди на улицах косились на ребят с острова, но уже без прежнего страха. Дети злодеев, в свою очередь, учились не оглядываться через плечо каждую секунду.

Учебный год только что закончился. В школе гремели последние звонки, ученики разъезжались по домам — кто в Аурадон, кто на Остров, кто в гости к родственникам в соседние королевства. Впереди было лето, полное обещаний и беззаботности.

Но не для всех.

На Острове, в том месте, где Аид оборудовал свой новый вход в Потусторонний Мир, царило напряжение. Воздух дрожал от едва сдерживаемой силы, а тени на стенах плясали не от света факелов — от адского пламени, что полыхало вокруг одного из Трёх Главных Богов Олимпа.

Аид расхаживал по залу — от одного конца до другого, как запертый в клетке зверь. Голубое пламя лизало его плечи, спину, голову, но он не чувствовал жара. Он чувствовал только гнев. Холодный, выверенный, опасный гнев, который кипел внутри, готовый прорваться наружу при малейшей провокации.

Вести из Камелота были хуже некуда.

Мало того, что Мия сбежала — прямо из-под носа Мерлина, одного из сильнейших магов подлунного мира. Мало того, что она сделала это посреди бала, полного свидетелей, и никто — никто! — не заметил ничего подозрительного до самого утра. Так теперь ещё выяснилось, что Мерлин тянул время, не сказал ей правду, и девочке пришлось узнавать всё самой — подслушивая разговоры за углом.

Аид остановился, провёл рукой по лицу, и пламя вокруг него на миг угасло.

— «Гордость, — подумал он с горечью. — Она моя дочь. Конечно, она поступила именно так. Никогда не ждала, когда ей преподнесут правду на блюдечке. Всегда шла и брала сама».

Он усмехнулся — мрачно, без веселья. В этой усмешке смешались и гордость за дочь, и страх за её судьбу, и бессильная злость на самого себя за то, что не смог уберечь её от этого дня.

Мия была точной копией его с Малефисентой. Упрямая, своенравная, несгибаемая. Если ей что-то было нужно, она не ждала милостей от судьбы — она сама становилась своей судьбой.

Но сейчас, глядя в магическое зеркало, где мелькнуло смутное изображение дочери — спящей в кроне дерева, укрытой собственными крыльями, — Аид чувствовал только одно: беспомощность. Он не мог бросить всё и ринуться за ней — это значило бы выдать её убежище тем, кто охотится за магическими существами. Но и оставить её одну, в мире, полном опасностей, он тоже не мог.

— «Что же мне с тобой делать, воронёнок?» — прошептал он, и зеркало в ответ затуманилось, словно не желая показывать ему больше.

Он открыл портал — голубую воронку, пульсирующую магией, — и шагнул в Асфоделий. Эльфы должны знать, что их принцесса отправилась на поиски правды. И что Асфоделий должен быть готов к последствиям.

А в это время, на другом конце королевства, на берегу озера, где водная гладь отражала облака и первые летние звёзды, сидела девушка.

Её фиолетово-синие волосы, цвета сумерек, рассыпались по плечам, а зелёные глаза, похожие на изумруды, были прикованы к листу пергамента. Тонкие, изящные пальцы сжимали карандаш, вырисовывая последние штрихи пейзажа — озеро, деревья, отражение луны в воде.

Мэл любила рисовать. С детства, с тех самых пор, как впервые взяла в руки уголёк и нацарапала на стене заброшенного дома кривой, но узнаваемый силуэт дракона. Рисование было для неё не просто хобби — это был способ сбежать. Сбежать от реальности, где каждый день приходилось доказывать, что ты чего-то стоишь. Сбежать от голода, холода и страха, что завтра может не наступить. Сбежать в мир, где она сама решала, какими будут краски.

Она закончила рисунок, оторвала взгляд от пергамента и посмотрела на озеро. Гладь воды была спокойной, деревья, склонившиеся к ней, словно заворожённые, отражались в ней с фотографической точностью. Тишину нарушал лишь лёгкий плеск волн да крик чаек вдалеке.

— «Хорошо, — подумала Мэл. — Спокойно. Безопасно».

Она почти поверила в эту безопасность. Почти.

— Мэл! — крик разорвал тишину, и Мэл обернулась.

К ней бежала Иви — дочь Злой Королевы, её лучшая подруга, её вторая половина на протяжении стольких лет, сколько она себя помнила. Иви была одета в синее платье, которое она сшила сама — как и большинство своих нарядов. Её руки судорожно сжимали сумочку в виде красного яблока, а на лице застыло выражение лёгкой паники.

— Я... тебя... прямо обыскалась... — выдохнула Иви, останавливаясь рядом.

— Что-то случилось? — Мэл отложила скетчбук, чувствуя, как внутри шевелится тревога.

— Нет... Всё хорошо. Вернее... — Иви перевела дыхание, уперев руки в колени. — Сегодня вечеринка по случаю начала летних каникул.

— И что? — Мэл улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела беззаботной.

— И что?! — Иви выпрямилась, и в её голосе зазвучала та самая нотка, которая означала, что спорить бесполезно. — Вечеринка через четыре часа! А нам нужно успеть выбрать платья, причёски и вообще привести себя в порядок. Так что... — она взяла подругу под руку. — Пошли.

— Ой... как скажешь, — вздохнула Мэл, но в душе обрадовалась.

Иногда ей нужно было, чтобы кто-то просто выдернул её из омута собственных мыслей. Иви умела это делать лучше всех.

Они направились к дому — небольшому особняку, который Иви приобрела на свои первые заработки. Дом стоял на опушке леса, в тихом месте, где почти не было слышно городского шума. Внутри было уютно — большая гостиная с камином, кухня, где всегда пахло чем-то вкусным, мастерская Иви, заваленная эскизами и отрезами тканей, и веранда, где по вечерам они пили чай и говорили о будущем.

Пока Иви и Мэл готовились к вечеринке, их мальчишки — Джей и Карлос — играли в карты на поляне за домом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая траву в золотистые тона, и парни, устроившись на пледе, лениво перекидывались картами, обсуждая всё на свете — от спортивных турниров до последних сплетен с Острова.

— Джей, ты бы уже определился, с кем пойдёшь, — бросил Карлос, кидая карту.

Джей усмехнулся, не отводя взгляда от игры.

— С каких пор тебя это волнует, а? Карлос?

— Джей, ну серьёзно, — Карлос перебрал карты в руках. — Может, пора остепениться? Хотя бы с кем-то... И, если честно, это на тебя не похоже.

Джей поднял глаза на друга. В его взгляде мелькнуло что-то — тень той самой уязвимости, которую он обычно прятал за маской беззаботного обаяния.

— У тебя с девушками никогда проблем не было, — продолжал Карлос. — И даже удивительно, что у тебя никого нет.

— Ну... мне пока не так везёт, — усмехнулся Джей, но усмешка вышла натянутой.

— А как же Лонни? Она вроде тебе нравилась...

— Да... она классная. Но... — Джей запнулся, собираясь с мыслями. — Понимаешь... у меня нет с ней той связи, какая у тебя с Джейн или у Мэл с Бэном. Ну... одним словом... я, похоже, теперь ходячий одиночка.

Карлос положил карты. За ним — Джей. В его руках оказались два короля и туз.

— Я выиграл, — спокойно сказал он.

Карлос усмехнулся, почесывая затылок. Он уже не в первый раз проигрывал Джею — и до сих пор не мог понять, тот жульничает или просто везёт.

— А насчёт того, что у меня никого нет, — Джей начал собирать карты. — Это уже моё дело. Если в Аурадоне нет, значит, есть в другом месте.

— Или она здесь, но ты пока ещё не встретил, — предположил Карлос, а затем перевёл взгляд на часы. — Кстати... нам пора собираться.

Парни поднялись с травы и направились к дому. Каждый думал о своём. Карлос уже представлял, как Джейн будет выглядеть сегодня вечером — её каштановые волосы, мерцающие в свете гирлянд, её улыбка, от которой у него до сих пор перехватывало дыхание.

А Джей... Джей думал о другом. У него было много поклонниц. Он любил флиртовать, любил лёгкость, с которой девушки таяли от его улыбки. Но ни с одной из них он так и не смог начать ничего серьёзного. Словно внутри него был какой-то барьер — невидимый, но прочный, — который не пускал никого дальше определённой черты.

Он никому об этом не говорил. Даже друзьям. Но иногда, по ночам, когда все спали, он чувствовал эту пустоту — и не знал, чем её заполнить.

В доме уже кипела жизнь. Иви колдовала над макияжем, а Мэл, стоя перед зеркалом, примеряла платье.

Оно было фиолетовым — глубоким, насыщенным, как сумерки перед грозой. На поясе — зелёные языки пламени, вышитые золотой нитью. Юбка-клёш, по краям чёрные кружева. На шее — кулон-кристалл в драконьей серебряной оправе, тот самый, что подарил отец много лет назад.

Мэл покружилась на босоножках, чувствуя, как ткань скользит по ногам, и улыбнулась.

— Иви... стоит признать. Ты сделала безупречные платья для вечеринки, — сказала она с восхищением.

— Ну разумеется, — Иви усмехнулась, поправляя диадему на своих тёмных волосах. — Поскорее бы Даг увидел меня в нём...

Мэл с улыбкой закатила глаза, но внутри что-то кольнуло.

— «Странно, — подумала она. — Я сегодня папу совсем не видела. А ведь он волей-неволей захаживает ко мне. Но... почему сегодня нет? Может... что-то случилось?»

За последние несколько недель — с тех пор как Аид окончательно обосновался в Аурадоне — она успела привыкнуть к его присутствию. Он был рядом — иногда молчаливый, иногда задумчивый, но всегда готовый прийти на помощь. Он беспокоился о ней, следил за ней — как и положено отцу, который упустил слишком много лет и теперь пытался наверстать упущенное.

Но последнюю неделю он вёл себя странно. Нервно. Словно думал о чём-то, чего не мог ей сказать.

— «Ну всё, — решила Мэл. — Сегодня же, после вечеринки, я расспрошу папу. Он точно что-то скрывает».

Она даже боялась думать, что именно. Связано ли это с его прошлым? С теми тёмными делами, о которых она предпочитала не вспоминать? Или с мамой, которая всё ещё ждала своего часа?

— Мэл... — голос Иви вырвал её из раздумий. — О чём задумалась?

— Да... я тут думала... о папе, — призналась Мэл, присаживаясь на кровать. — Я его сегодня ни разу не видела. На звонки не отвечает. Боюсь, что случилось что-то...

— Мэл, я думаю, всё хорошо, — мягко сказала Иви. — В конце концов, Аид всегда был немного... эм... отстранённым.

— Ну... может, ты и права, — Мэл попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Иви обняла её за плечи.

— К тому же, у нас через час вечеринка, — добавила она. — Так что не вздумай себя накручивать.

Она подняла подругу с кровати, протянула ей сумочку — фиолетово-зелёную, с вышитым драконом.

— Пойдём. Нам ещё за мальчиками зайти.

Мэл взяла сумку, но тревога осталась. Шестое чувство, которое редко её обманывало, шептало: что-то не так.

Вечеринка удалась на славу. Музыка гремела, огни софитов мерцали, ребята танцевали, смеялись, наслаждались последним вечером перед каникулами. Мэл, устав от шума, отошла к морю — туда, где волны тихо шептали, а мост, соединяющий Аурадон с Островом, тянулся в темноту.

Она села на большое бревно, лежащее на песке, и уставилась на Остров. Там, за горизонтом, за тёмной водой, было место, где она родилась. Где выросла. Где каждый день боролась за выживание и научилась никому не доверять.

— «Странно, — подумала она. — Я так мечтала оттуда выбраться. А теперь... теперь иногда скучаю».

Не по голоду, не по холоду, не по страху. А по тем редким моментам, когда они с ребятами забирались на крыши и смотрели на звёзды — единственное, что купол не мог у них отнять.

— Вот уж не думала, что ты сбежишь с вечеринки, — раздался голос сзади.

Мэл обернулась. К ней спускалась Ума — дочь Урсулы и Посейдона, русалка с волосами цвета лазури и острым, как кинжал, языком.

— Ума... — Мэл улыбнулась. — Я не сбежала. Мне просто нужно передохнуть.

— Ага, как же, — Ума присела рядом. — Ты в порядке?

— В порядке... — Мэл опустила голову. — Просто... не верится. Уже прошла неделя, как Остров и Аурадон стали едины.

— Я редко это признаю, и ты это знаешь. Но... — Ума посмотрела на неё. — Если бы не ты, мы бы до сих пор сидели на том острове.

— Спасибо, — Мэл улыбнулась, но улыбка быстро погасла. — Тогда почему у меня внутри пустота?

— Пустота? — Ума удивилась. — У тебя-то?

— Знаю, это странно, — Мэл посмотрела на волны. — У меня есть всё. Отличная жизнь. Репутация. Хороший парень. Замечательные друзья... разве я должна чувствовать пустоту, если всё так прекрасно?

Ума молчала. Она впервые слышала Мэл такой — не защищающейся, не нападающей, не доказывающей всем, что она сильная. А просто — уставшей.

— Если ты чувствуешь пустоту, значит, тебе предстоит ещё что-то сделать, — наконец сказала Ума. — Но... ты говорила об этом с Иви?

— Нет. Не хочу напрягать её.

— Мэл, — Ума положила руку ей на плечо. — Поговори с ней. Правда.

— Спасибо, что выслушала меня, — Мэл обняла подругу.

В этом объятии было что-то давно забытое — тепло, которое не зависело от крови, а только от простого человеческого участия.

— Ну всё, — сказала Ума, поднимаясь. — Нам пора. Скоро медленный танец, и Бэн начнёт тебя искать.

Мэл засмеялась — впервые за этот вечер искренне.

В полночь, когда вечеринка закончилась, Мэл вернулась домой. Она скинула босоножки, рухнула на кровать и закрыла глаза.

— «Завтра поговорю с папой», — подумала она. — «Обязательно».

И, прежде чем провалиться в сон, она почувствовала, как её кулон-кристалл, тот самый, что был с ней с самого детства, начал светиться. Слабо, едва заметно — но вполне отчётливо.

Синим светом.

Тем же самым, каким когда-то светился купол над Островом в ночь её рождения.

Мэл не заметила этого. Она уже спала, погружённая в сны, которые не запомнит утром.

Но свет не гас.

Он мерцал, пульсируя в такт её сердцу, — словно предвещая что-то новое, неведомое, неизбежное.

А в это же время, на другом конце королевства, в тронном зале Асфоделия, Аид стоял перед советом эльфов. Величественный зал с серебристыми колоннами, увитыми живыми лозами, с чашей вечности, хранящей мудрость поколений, наполнился напряжённым молчанием.

— Амилия отправилась в Аурадон, — сказал Аид, и голос его разнёсся под сводами. — Она узнала правду о своей матери — или, по крайней мере, часть её. Теперь она ищет ответы там, где они спрятаны.

Совет зашумел. Эльфы переглядывались, шептались, спорили.

— Думаю, пришло время, — начал Аид, стараясь держать себя в руках. — Но я настоятельно прошу вас связаться с феями и эльфами других королевств. Пробудите леса и чащи. Те, кого люди забыли, должны знать: время перемен близко.

— Аид... вы уверены? — спросила Зафрина, эльфийка джунглей, чьи крылья трепетали от волнения.

— А действительно, — подхватила Кассандра из пустынного клана. — Люди давно перестали в нас верить. С чего бы им вдруг налаживать контакт?

— С того, — твёрдо ответил Аид, — что моя старшая дочь обручена с королём Аурадона. Человеком. И вместе они уже сделали то, что не удавалось веками — объединили два мира.

Совет замолчал.

— Вы хотите сказать, что ваша дочь даже не подозревает о наличии сестры и о нашем королевстве? — спросила Зарина.

— Да, — ответил Аид. — Она не ведает, что всё, что она знает о нашей семье, — не более чем миф. И ничего общего с правдой не имеет.

— Тогда вся надежда только на Мию, — сказала Каталия, старейшина и наставница.

Совет продолжал спорить, но в итоге было принято решение: позволить Амилии делать то, что она считает нужным. А самим — ждать. Ждать, когда две сестры, разделённые при рождении, наконец встретятся и приведут свой народ к новой эре.

Аид вышел из зала, оставив эльфов обсуждать грядущие перемены.

— «Пусть будет так, — подумал он. — Пусть судьба сама расставит всё по местам».

Он не знал, что эта ночь станет последней спокойной ночью для многих из них. И что уже завтра всё изменится.

А на скалах, над морем, укрывшись в тени старой башни, Кейт сжимала в руке письмо, которое так и не решилась отправить.

— «Мия, — думала она, — где бы ты ни была... береги себя. Мы скоро встретимся».

Она расправила крылья и взмыла в небо — чёрное, усыпанное звёздами, таящее в себе тысячи тайн.

И ни одна из этих тайн не сулила покоя.