Наследники. Хранитель легенд

Утром следующего дня Аврора нашла у себя на окне письмо, запечатанное в конверт из тонкой пергаментной бумаги. На конверте было выведено всего одно слово — её имя, но почерк, витиеватый и изящный, она узнала бы из тысяч.

Спящая красавица вздрогнула. Пальцы, коснувшиеся письма, вдруг стали холодными — не от утренней прохлады, а от странного, сосущего предчувствия, которое поселилось где-то под сердцем.

— Мия, — прошептала Аврора, и в этом шёпоте смешались страх, надежда и давно забытая тревога.

Она знала Мию с того самого дня, когда та, крошечный комочек с едва заметными крылышками, впервые открыла глаза в колыбели. И с тех пор каждое появление племянницы было для неё праздником — и每次, каждый раз, она с болью понимала, что чем старше становится девочка, тем сложнее хранить секреты, которые могли её уничтожить.

Она развернула письмо дрожащими руками.

«Здравствуй, тётушка. Извини, что не известила о своём визите. Однако моё дело не терпит больше отлагательств. Я знаю о моей матери, как и то, что её имя — Малефисента. Ты была для неё самым близким человеком. И мне без настоящих сведений дальше нельзя. Я прошу тебя мне помочь узнать правду. Я в долгу не останусь. Прошу. Мне без твоей помощи не обойтись. Я буду ждать тебя к полудню в арке у озера Мун близ территории королевства. Прошу, приди. Твоя Мия».

Аврора медленно опустилась на край кровати, не в силах оторвать взгляд от этих строк. В них было столько отчаяния, столько решимости — и столько боли, которую она сама когда-то чувствовала, когда правда рушила её собственный мир.

— Как знала, что вся эта история с секретностью добром не кончится, — сказала она тихо, пряча письмо в карман домашнего платья. — Без одного фолианта мне тут не обойтись... Только успею ли я?

Она бросила взгляд на старинные часы, стоявшие на каминной полке. Стрелки показывали девять утра. Казалось бы, времени достаточно — три часа до полудня. Но Аврора слишком хорошо знала Мию. Она могла ждать, но терпение её было подобно натянутой тетиве — в любой момент готовой сорваться, если ответы не приходят достаточно быстро.

К тому же вопрос стоял не в том, рассказывать ли правду. Вопрос был в том, как рассказать её так, чтобы не раздавить хрупкую душу племянницы, чтобы не посеять в ней ненависть, которую так легко взрастить, узнав о предательстве.

Аврора быстро привела себя в порядок — умылась ледяной водой из кувшина, надела простое, но изящное платье цвета утреннего неба, собрала волосы в низкий пучок. Затем взяла со стола небольшую шкатулку из тёмного дерева — ту самую, которую никогда не открывала при посторонних, — и вышла из комнаты.

Коридоры замка Алстада были пустынны в этот час. Только прислуга сновала туда-сюда с подносами и вёдрами, да редкие стражники, застывшие у дверей, отдавали честь проходящей королеве. Аврора отвечала на их приветствия машинальными улыбками — мысли её были далеко.

— Доброе утро, Ваше Величество, — поклонился ей дворецкий Седрик, высокий брюнет в безупречном фраке. Серебряная цепочка от карманных часов поблёскивала на его камзоле.

— И вам доброго утра, Седрик, — рассеянно ответила Аврора.

— Завтрак уже подан, — огласил дворецкий.

Аврора чуть помедлила. Она прекрасно понимала: встреча с семьёй, обсуждение дел королевства, утренние церемонии — всё это входило в её обязанности. Но сейчас каждая минута казалась драгоценной, а каждое промедление — предательством.

— Благодарю, Седрик, — произнесла она. — Я спущусь чуть позже.

Дворецкий понимающе кивнул и отошёл, уводя прислугу.

Аврора свернула в боковой коридор, тот самый, что вёл к залу королевских драгоценностей. Каждый шаг здесь, по этим старым каменным плитам, отдавался в сердце воспоминаниями. Как давно она в последний раз приходила сюда одна? Год? Два? Казалось, целая вечность.

Она вспоминала тот вечер, когда Малефисента впервые переступила порог этого замка. Тогда король Джон устроил пир в честь примирения с эльфами, и Аврора была так счастлива — впервые в жизни она чувствовала, что два её мира, человеческий и магический, наконец-то могут соединиться. Как же наивной она была.

— Ваше Величество, вы в порядке? — раздался голос служанки, молодой девушки по имени Вивьен.

Аврора вздрогнула, выныривая из воспоминаний.

— Да, Вивьен, я здорова. Просто... воспоминания нахлынули.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Прошу прощения, мэм, — Вивьен опустила глаза.

— Не извиняйся, — мягко сказала Аврора, коснувшись её плеча.

Служанка поклонилась и поспешила дальше по своим делам, а королева продолжила путь. Наконец она оказалась перед массивной дубовой дверью, украшенной резными драконами. Ключ, который всегда висел у неё на шее под платьем, привычно лёг в ладонь. Замок щёлкнул — и дверь со скрипом отворилась.

В зале драгоценностей было сумрачно. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь узкие окна, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Золото, серебро, драгоценные камни — всё это мерцало в полумраке, но Аврора не обращала на них внимания. Её взгляд был прикован к витрине в центре зала, где на белом манекене покоилось колье — серебряное, с огромным изумрудом в форме сердца.

Она подошла ближе, протянула руку. Сердце колотилось где-то у горла, отдаваясь глухими ударами в висках.

— Извини меня, Малефисента, — прошептала Аврора, нажимая на изумруд.

Камень мягко продавился внутрь. Раздался едва слышный щелчок — и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный проём.

Аврора шагнула в него, и стена за её спиной так же бесшумно встала на место.

Лестница, ведущая вниз, была узкой и крутой. Факелы, закреплённые на стенах, вспыхивали сами собой при её приближении, отбрасывая пляшущие тени. Воздух здесь был прохладным и сухим, пахло древней бумагой, пылью и чем-то неуловимым — магией, что спала веками, но не умерла.

Наконец она оказалась перед последней дверью. Этот ключ был только у неё — маленький золотой ключик, который Малефисента вложила в её ладонь в день своего исчезновения.

— «Ты — единственная, кому я доверяю это, доченька,» — сказала тогда Малефисента. Её голос звучал мягко, но в глазах стояли слёзы. — «Когда придёт время, ты поймёшь, что делать.»

Аврора вставила ключ в замочную скважину. Повернула. Дверь отворилась.

Маленькая комната, вырубленная прямо в скале, была почти пустой. В центре, на каменном пьедестале, покоилась книга. Тёмно-коричневая кожа переплёта, потрёпанная временем, золотые накладки на уголках — и название, выведенное серебряными буквами: «Книга Легенд».

Аврора сдула с обложки вековую пыль и осторожно взяла фолиант в руки. Книга была тяжёлой — не столько весом страниц, сколько весом тех тайн, что в ней хранились.

— Скоро ты снова будешь с нами, — прошептала она. — Я верю.

Она заперла дверь, повернула факел на стене — и каменная кладка сдвинулась, открывая тайный проход, ведущий прямо в лес, к озеру Мун.

Аврора шагнула вперёд, крепко прижимая к груди книгу.

А тем временем Мия спала — если этот полусон, полный тревожных видений, можно было назвать сном.

Она очнулась в кроне старого дуба, куда забралась накануне вечером. Солнце, пробиваясь сквозь густую листву, золотило её волосы и крылья, которые она так и не спрятала — зачем, если вокруг ни души?

Девушка медленно села, опираясь на локти. Всё тело ныло после вчерашнего перелёта. Крылья отзывались лёгкой болью в лопатках — такое случалось, когда она слишком долго держала их в одном положении.

— Я не проспала... уже хорошо, — пробормотала она, взглянув на хронометр. — Десять утра. Есть время.

Но урчание в животе напомнило: она ничего не ела со вчерашнего вечера.

— Ладно, сначала завтрак, потом — к Авроре.

Она спустилась с дерева, поправила одежду, причесала волосы пальцами — роскоши, на которую она могла себе позволить только вдали от посторонних глаз. Крылья она убрала, оставив лишь лёгкую иллюзию, что их никогда и не было.

Город Алстад встретил её шумом базара, ароматами свежей выпечки и запахом цветов, которыми торговали прямо на улицах. Мия шла медленно, рассматривая витрины, вдыхая этот новый, незнакомый запах — запах королевства, которое когда-то было враждебно её матери, а теперь стало почти родным.

— «Странно, — подумала она. — Как можно ненавидеть тех, кого никогда не видел? Как можно бояться того, чего не понимаешь?»

Она остановилась у одной из лавок — там, где продавали украшения. Продавец, смуглый мужчина с живыми чёрными глазами, тут же подскочил к ней:

— Не желаете ожерелье? Или, может быть, кольцо?

— Эм... Могу я взглянуть? — Мия подошла к прилавку.

На его взгляд — дочь Аида питала слабость к красивым вещам. Это было её маленькой тайной, которой она не делилась даже с Кейт.

— Разумеется, — продавец широким жестом обвёл свои товары.

Мия перебирала украшения, но ничего не цепляло взгляд — пока её пальцы не коснулись серебряной змеи с сапфировыми глазами.

И в тот же миг змейка ожила.

Мия ахнула, но не отдёрнула руку. Холодная чешуя скользнула по её пальцам, обвилась вокруг среднего — и замерла, превратившись обратно в изящное кольцо.

— Кольцо избрало своего носителя, — с уважением произнёс продавец.

— Что это было? — Мия подняла на него глаза. Внутри всё трепетало — не от страха, а от странного, почти мистического чувства, что это кольцо было предназначено ей.

Продавец объяснил: такие кольца сами выбирают хозяина, и он не может его продать, ведь оно теперь принадлежит только ей.

— Но сколько оно стоит? — настаивала Мия.

— Оно ваше. Берите так.

Мия хотела возразить, но продавец только улыбнулся:

— Для меня честь, что кольцо выбрало именно вас. Оно приведёт вас к тому, кого вы ищете — или к тому, кто ищет вас.

Слова эти показались Мии странными, почти пророческими, но она не стала спорить. Она купила ещё и красивую шкатулку — с серебряными накладками и древом жизни на крышке — отсыпав продавцу щедрую плату, от которой он пытался отказаться.

— Полно... Берите. Большое спасибо вам, — сказала она и ушла, чувствуя на себе его благодарный взгляд.

Она зашла в маленькую кофейню — уютную, с голубыми занавесками и керамическими вазочками с живыми цветами на каждом столике. Заказала сэндвич и чай с мятой, села у окна.

Глядя на суету улицы, Мия вдруг почувствовала одиночество. Острое, пронзительное, как лезвие. Рядом не было Кейт, не было отца, не было даже вездесущих фей, которые вечно жужжали над ухом. Только она — и вопросы, на которые у неё пока не было ответов.

Она посмотрела на кольцо. Змеиные глаза блеснули сапфировым светом — и на миг Мие почудилось, что она видит что-то в их глубине. Лицо? Тень? Или просто игру света?

Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— «Пора», — сказала она себе и, допив чай, направилась к озеру.

Аврора пришла первой.

Она стояла у арки, в тени старого дуба, и смотрела на водную гладь, мерцающую под лучами полуденного солнца. В руках она всё ещё держала книгу — и та, казалось, пульсировала едва уловимой магией, словно живое сердце.

Среди кустов мелькнула тень. Девушка в синем платье, с копной сине-фиолетовых волос, ступила на тропинку.

— Где-то тут видели фею... не знаешь, кто это? — Аврора улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал легко.

— Тётя Рора, — Мия расплылась в улыбке — и в тот же миг бросилась к ней, обнимая так крепко, словно боялась, что та исчезнет.

— Ты пришла...

— Конечно пришла, — Аврора обняла её в ответ, чувствуя, как тонкие плечи племянницы дрожат. — Всё в порядке? Не голодна?

— Нет, всё хорошо, — Мия отстранилась, но тут же её лицо стало серьёзным. Улыбка ушла, словно её и не было.

— Аврора... я пришла... чтобы узнать правду.

В этих словах было столько боли, столько усталости от неведения, что у Авроры сжалось сердце.

— Как я понимаю... ты только из Камелота? — спросила она, чтобы выиграть несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

— Откуда ты знаешь? — Мия нахмурилась.

— Твой отец... — Аврора вздохнула. — После того, как тебе исполнилось двенадцать, он постоянно мне говорил, когда ты отправляешься к Мерлину.

Она достала письмо Мии из кармана.

— Судя по срочности... Мерлин тебе что-то сказал. Расскажешь?

Мия опустила глаза.

— Он не рассказал. Я подслушала, — в её голосе прозвучало сожаление. — Не сердись.

Аврора лишь покачала головой. Она не могла сердиться. Она могла только бояться — бояться того, что сейчас придётся сделать.

Она взяла Мию за руку и повела в грот — тайное место, известное только ей. Там, под сводами из живого камня, где вода светилась мягким серебристым светом, а на стенах мерцали древние эльфийские фрески, она наконец решилась.

— Я тебе всё расскажу, Мия. Теперь ты имеешь право знать, — сказала Аврора, и её голос дрогнул. — Но учти: тем самым я нарушу клятву, данную твоей маме.

— Я понимаю, — тихо ответила Мия, сжимая руки в кулаки.

Она не понимала. Она не могла понимать — но она хотела. Хотела знать, даже если правда окажется горькой. Даже если она сломает её.

Аврора положила книгу на каменный выступ и начала рассказ. Вода в гроте замерцала, закружилась, проявляя картины прошлого — живые, объёмные, словно Мия сама стояла среди тех событий.

Она увидела свою мать — молодую, прекрасную, с огромными крыльями за спиной. Увидела, как та защищала своё королевство от людей. Как её предал тот, кому она доверяла. Как Стефан, собственной рукой, отнял у неё крылья — предал её, обманул, уничтожил.

— Мам... — прошептала Мия, протягивая руку к видению. Но её пальцы прошли сквозь воду, и картинка лишь на миг исказилась, прежде чем вернуться.

Она смотрела, как Малефисента, обессиленная, лежит под древом, и её сердце разрывалось от боли. Внутри неё всё кипело — гнев, сострадание, отчаяние.

— «Она не была злой, — поняла Мия. — Её сделали такой. Люди. Те самые люди, которые сейчас живут в Аурадоне и верят в сказки о злой колдунье».

Она услышала историю Авроры — о проклятии, которое Малефисента наложила в порыве ярости, и о том, как потом, спустя годы, она пыталась его снять, но не смогла. Увидела коронацию, где Малефисента провозгласила Аврору королевой. Увидела предательство Ингрид — и войну, что едва не уничтожила эльфов.

А потом — самое страшное. Она увидела, как Малефисента погибает. Как стрела, отравленная смертельной пыльцой, вонзается в её спину. Как она рассыпается в пепел, улыбаясь Авроре напоследок.

— Нет... — выдохнула Мия, и слёзы хлынули из её глаз. — Нет, только не это...

Но видение продолжалось. Пепел закружился, взметнулся вверх — и из него восстал феникс. Огромная птица из чистого пламени, которая обрушилась на врагов и спасла Аврору.

Мия плакала — не стесняясь, не вытирая слёз. Она плакала от облегчения, от ужаса, от гордости. Её мать была героиней. Настоящей. Не той злодейкой, которую рисовали в книжках.

— Она пожертвовала всем... ради меня... — прошептала Мия, когда видение стихло.

Аврора обняла её, и Мия разрыдалась у неё на плече — как маленькая девочка, которой наконец-то разрешили быть слабой.

— Она очень сильно тебя любила, — тихо сказала Аврора. — Поэтому отправила тебя в Асфоделий. Она никогда бы не доверила тебя человеку.

Мия подняла на неё заплаканные глаза.

— Где она сейчас?

Аврора молчала. Молчание длилось секунду, другую, третью — и в душе Мии зародилась леденящая догадка.

— Она должна быть на острове, — наконец произнесла Аврора.

В глазах Мии вспыхнул огонь — тот самый, который Аврора так хорошо знала. Огонь Малефисенты. Огонь, что не гаснет даже перед лицом смерти.

— Узнаю эти искры, — Аврора попыталась улыбнуться. — Кое-кто уже собирается туда, я правильно понимаю?

— Да, — твёрдо сказала Мия. В её голосе не было ни капли сомнения. — Как только солнце зайдёт, я отправлюсь.

— Может, ты переночуешь сперва у нас? — предложила Аврора, и в её голосе послышалась мягкая настойчивость. — Поужинаешь, отдохнёшь, а на утро отправишься. Тебе нужно время, чтобы осмыслить услышанное. Одной ночи мало, но... лучше, чем ничего.

Мия замялась. Она хотела отказаться — рвануться вперёд, не дожидаясь рассвета, не тратя ни минуты на отдых. Но внутри всё ныло от пережитого, и слёзы, которые она только что вытерла, готовы были хлынуть снова при малейшем толчке.

— А как же Филипп? — спросила она, чтобы выиграть несколько секунд. Воспоминание о муже Авроры, о его тёплой улыбке и мудрых глазах, заставило её сердце биться ровнее. — Он не будет против?

Филипп был одним из тех редких людей, кто не боялся магии, не сторонился эльфов и не смотрел на Мию как на диковинного зверя. Он видел в ней человека — или то, что было близко к человеку, — и относился с уважением, которого она так часто не встречала даже среди своего народа.

— Филипп уже знает, что ты здесь, — с лёгкой улыбкой ответила Аврора. — И, если честно, это была его идея — позвать тебя погостить. Он сказал: «Девочке нужно отдохнуть перед тем, что её ждёт. Дом должен быть местом силы, а не очередным полем боя».

Мия опустила глаза, растроганная до глубины души.

— Так что ты решила? — Аврора мягко коснулась её плеча.

— Я с удовольствием немного задержусь у вас, — выдохнула Мия, и в этом выдохе смешались облегчение, благодарность и щемящая тоска по дому, которого у неё, казалось, больше не было.

Сказать, что она была рада — значит ничего не сказать. Внутри разливалось тепло, похожее на то, что она чувствовала только в Асфоделии, в своей комнате, под защитой вековых деревьев. Только здесь, рядом с Авророй, это чувство было иным — более хрупким, но оттого ещё более ценным.

Аврора обняла Амилию — крепко, по-матерински, так, как когда-то обнимала её Малефисента. Если самой Малефисенты сейчас нет рядом, Аврора должна была стать для Мии той опорой, которую та потеряла. Она должна была быть сильной — ради племянницы, ради памяти о той, кто доверил ей самое дорогое.

— Аврора... спасибо, — едва сдерживая эмоции, прошептала Мия. Голос её дрогнул, и она замолчала, боясь, что ещё одно слово — и слёзы хлынут с новой силой.

Она отстранилась, вытерла влажные щёки тыльной стороной ладони и бросила взгляд на книгу, лежавшую на камне. Фолиант как будто ждал её — тёмный, древний, хранящий в себе судьбы целых миров.

Мия протянула его Авроре. Но та лишь улыбнулась и положила ладонь на кожаную обложку, не забирая.

— Оставь её себе, — тихо сказала Аврора.

— Но... — Мия не могла вымолвить ни слова. В горле застыл ком, а по спине побежали мурашки — не от холода, а от осознания того, что ей только что подарили. — Это же... это ваше... это мамино...

— Если бы твоя мама была здесь, она бы сама отдала её тебе, — спокойно, но твёрдо сказала спящая красавица. — Я лишь передаю то, что принадлежит тебе по праву. К тому же, в Аурадоне эта книга тебе понадобится. Ты сама это знаешь.

Мия сжала фолиант, чувствуя, как от него исходит едва уловимое тепло — словно он был живым, словно он узнал свою новую хозяйку.

— Спасибо, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько благодарности, сколько она не выражала, наверное, никому за всю свою жизнь.

Девушка подняла глаза к небу. Там, над кронами деревьев, уже зажигались первые звёзды — робкие, ещё бледные, но неумолимо приближающие ночь. Мия удивилась, как быстро пролетело время. Ей казалось, они проговорили всего час, но, судя по теням, что удлинились вокруг, — гораздо дольше.

А Авроре было легко. Впервые за много лет. Столькими годами копившиеся переживания, отблески боли, тайны, которые она носила в себе как тяжёлый груз, — всё это вдруг растаяло, словно утренний туман под лучами солнца. Она сделала то, что должна была сделать давно. И теперь, глядя на Мию, она чувствовала не пустоту, а освобождение.

— Нам пора возвращаться в замок, — сказала Аврора, выходя из грота. — Нужно переодеться к ужину. Король Джон будет рад тебя видеть.

Мия кивнула, но перед тем как шагнуть вслед за тётушкой, обернулась. Грот Времён уже погружался в полумрак, вода в его чаше перестала искриться, фрески на стенах едва угадывались. Но она запомнила каждую деталь — каждую тень, каждый блик.

— «Я вернусь сюда, — мысленно пообещала она. — Не сейчас, но вернусь».

Глубоко вздохнув, Мия пошла вперёд, рядом с Авророй, чувствуя, как та поддерживает её — не только рукой, но и своим присутствием.

До замка они добрались быстро — дорога, которая утром казалась долгой, теперь, в компании и в мыслях, пролетела незаметно. У входа их уже ждал церемониймейстер Седрик — в неизменном фраке, с цепочкой от часов, поблёскивающей в свете факелов.

— Ваше Величество, — Седрик низко поклонился Авроре, затем перевёл взгляд на Мию и его глаза чуть расширились — он узнал её, хоть и видел всего пару раз.

— Здравствуй, Седрик, — Аврора улыбнулась. — Сегодня у нас гостья. Амилия Эдборг.

— Здравствуйте, — Мия сделала реверанс — изящный, но без той слащавости, что была свойственна придворным дамам.

— Леди Эдборг, — Седрик поклонился, и в его голосе прозвучало искреннее почтение. — Добро пожаловать.

— Окажите ей должный приём, — распорядилась Аврора с лёгкой улыбкой.

— Разумеется, Ваше Величество, — Седрик щёлкнул пальцами, призывая прислугу.

Мия растерянно посмотрела на Аврору: та жестом велела ей не беспокоиться.

— Встретимся за ужином, — сказала королева. — В покоях тебя кое-что будет ждать. Шарлот, проводи Мию.

Из-за плеча Седрика выступила женщина с каштановыми волосами, убранными в строгий пучок. На её лице застыло выражение профессиональной приветливости, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Следуйте за мной, леди Амилия, — сказала она.

Мия улыбнулась Авроре на прощание и направилась за Шарлоттой.

Покои, отведённые ей, оказались просторными, с высоким потолком и большим окном, выходящим на запад — туда, где солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багрянец.

На кровати — огромной, с балдахином из шёлка — лежало платье. Белое, как первый снег, до колена, с короткими рукавами, которые свисали с плеч, словно кружевные водопады. Мия замерла, разглядывая его. Оно было прекрасным — и в то же время тревожило своей невинностью, своей чистотой.

— «Ты не белая, — подумала Мия о себе. — Ты — цвета сумерек. Почему же мне предлагают надеть этот цвет?»

Но она не стала спорить. Аврора знала, что делает.

— Леди Амилия... позволите вам помочь? — предложила Шарлотта.

— Поможете мне завязать платье? — попросила Мия, и в её голосе прозвучала непривычная робость. Обычно она справлялась сама, но сейчас — после всего, что случилось, — ей вдруг захотелось, чтобы кто-то позаботился о ней. Хотя бы в такой малости.

Шарлотта улыбнулась и принялась помогать.

Платье оказалось не просто белым — по краям юбки, если присмотреться, вилась тонкая, едва заметная чёрная кайма, похожая на дымку. Словно сама тьма касалась светлой ткани, но не смела её поглотить.

— Мы давно вас не видели, леди Амилия, — произнесла Шарлотта, завязывая корсет на спине.

— Да... меня позвала Аврора, — рассеянно ответила Мия, глядя в окно.

Шарлотта сделала узелок, и Мия повернулась к ней:

— И, Шарлотта... называйте меня просто Мия.

— Хорошо, Мия, — служанка улыбнулась шире и продолжила приготовления.

Она заплела волосы Мии в изящные косички, соединив их сзади резинкой, выпустила несколько прядей у лица, приколола заколку-цветок там, где сходились косички. Мия накрасилась сама — совсем чуть-чуть, чтобы подчеркнуть глаза, но не скрыть их цвета. Она всегда предпочитала естественность.

Когда всё было готово, Мия поблагодарила Шарлотту и направилась в банкетный зал.

Коридоры замка тонули в сумерках. Мия шла медленно, всё ещё переживая увиденное в гроте. Перед глазами вставали картины прошлого — мать, теряющая крылья, мать, превращающаяся в пепел, мать, восстающая из пепла фениксом.

— «Как можно столько вынести и не сломаться? — думала она. — Как можно продолжать бороться, когда весь мир против тебя?»

Она не знала ответа. Но чувствовала, что он где-то рядом — в ней самой, в её крови, в её крыльях.

Двустворчатая дверь в банкетный зал была распахнута настежь. Оттуда доносились голоса, звон посуды, приглушённый смех.

Мия вдохнула глубже, выпрямила спину и улыбнулась.

— «Всё теперь будет хорошо, — сказала она себе. — Должно быть хорошо».

— Амилия Эдборг — принцесса Асфоделия! — провозгласил Седрик, и Мия вошла.

Она была немного удивлена, что её назвали принцессой. Асфоделий, хоть и существовал на самом деле, для многих оставался легендой — королевством, в которое не верили, которого боялись или о котором просто забыли.

Но сейчас, под взглядами королевской семьи Алстада, Мия почувствовала, что это звание — не пустой звук. Оно означало, что у неё есть место в этом мире. Место, которое никто не сможет у неё отнять.

За столом её уже ждали. Король Филипп — всё такой же статный, с тёплыми глазами, в которых читалась тревога за неё. Королева Аврора — уставшая, но счастливая. И король Джон — старый, почти дряхлый, но всё ещё с живым огнём во взгляде.

— Амилия... мы рады видеть вас снова, — сказал Джон, и Мия поклонилась.

— Благодарю, что пригласили меня, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ужин прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Говорили о путешествиях, о Греции, о Камелоте. Филипп расспрашивал об Асфоделии, и Мия рассказывала — о новых эльфах, о процветающем королевстве, о том, как сильно оно изменилось за последние годы.

— Я бы хотела, чтобы вы увидели его, — добавила она, и в голосе её прозвучала грусть.

— Я надеюсь, что очень скоро... возможно, мы сможем... — Аврора переглянулась с Филиппом, и в их взглядах промелькнула надежда.

А потом король Джон упомянул Аурадон.

— Мия, если ты ищешь место, где хотела бы узнать ответы на все свои вопросы... то Аурадон тебе приглянется, — сказал он. — Там появилось много новых людей. Кто-то сможет помочь тебе. Да и к тому же... возможно, ты найдёшь себе избранника.

Мия покраснела. С парнями у неё всегда была непросто: найти того, кому она нравилась, — легко. Найти того, кто понял бы её и принял такой, какая она есть, — почти невозможно.

Но мысль засела в голове. Аурадон. Место, где её мать стала злодейкой. Место, где её сестра выросла. Место, где, возможно, ждут ответы.

Остаток вечера Мия продолжала беседу, но решение уже созрело. Она скажет Авроре и Филиппу: она летит в Аурадон. С завтрашним рассветом.

Ложась спать, Мия смотрела в потолок, чувствуя, как страх смешивается с адреналином, пульсирующим в висках. Слёзы снова навернулись на глаза, когда она вспомнила слова Авроры — о предательстве, о боли, о потере.

— «Мама прошла через всё это... и выжила, — думала она. — Значит, и я смогу».

Но вариантов было немного. Сдаться она не имела права. Не после того, как узнала правду. И не после того, как поняла, что должна сделать.

Вернуть маму домой. Вернуть свою семью. Вернуть то, что у неё отняли.

Она закрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют. И перед тем как провалиться в сон, последнее, что она увидела — слабое голубое свечение кулона на её шее. Того самого кристалла, что отец повесил ей в день рождения.

Он пульсировал в такт её сердцу — словно адское пламя, готовое вести её вперёд. К цели. Или, может быть, к новой встрече, которую судьба уже готовила на её пути.