Наследники. Хранитель легенд

Неделя в Камелоте летела так быстро, что Мия перестала замечать время. Словно кто-то невидимый ускорил ход песочных часов, и дни сменяли друг друга с головокружительной скоростью.
Каждое утро начиналось с тренировок — сначала физических, на свежем воздухе, под присмотром королевских рыцарей, которые скептически косились на хрупкую девушку, но быстро меняли мнение, когда она одним движением отправляла в песок самого матёрого воина. Затем — занятия магией: Мерлин учил её чувствовать потоки силы, различать их оттенки, понимать язык древних заклинаний. После обеда — теория: история магических королевств, генеалогия правящих домов, тайные знания, которые величайший волшебник собирал по крупицам веками.

Вечерами Мия общалась с другими учениками Мерлина — их было немного, всего четверо, и все они были старше, опытнее, но относились к юной эльфийке с уважением, быстро признав в ней равную. Они сидели у камина в большой гостиной башни, пили травяные чаи, спорили о природе магии и делились историями из своих странствий.

Мия была так поглощена этим водоворотом новых знаний и впечатлений, что её собственные вопросы — те, что жгли изнутри, — отошли на второй план. Почти забылись. Но не до конца — они тлели под пеплом повседневности, ожидая лишь искры.

Визит дочери Аида подходил к концу — оставался всего один день.

И вот совпадение: как раз накануне её отъезда в Камелоте должен был состояться великий бал. Ежегодное торжество, посвящённое основанию королевства, куда съезжалась знать со всех окрестных земель. Мерлин, как самый прославленный маг подлунного мира, был обязан присутствовать.

В тот вечер, когда Мия спустилась к ужину, волшебник встретил её с загадочной улыбкой — той самой, которая у него появлялась, когда он затевал нечто важное.

В конверте с королевской печатью — алым драконом на золотом поле — лежало приглашение. И ниже изящной вязью было приписано: «плюс ещё один гость по желанию». Мерлин погладил бороду и, не скрывая удовольствия, произнёс:

— Что ж... раз уж нашей юной искательнице в будущем предстоит присутствовать на балах и котильонах... ей будет не лишним потренироваться. Светское общение — тоже искусство, не менее сложное, чем магия.

Из совятни, где обычно дремал Архимед, раздалось недовольное уханье. Филин высунул голову, сверкнув янтарными глазами.

— Уху-уху... И кто это, позвольте узнать? — проворчал он, переводя взгляд с Мерлина на Мию. — Я хочу знать, кого вы собрались тащить на это шумное сборище.

— Ох, Архимед, — Мерлин вздохнул с той снисходительностью, которую вырабатывают только века. — Мы стоим на пороге новой эпохи. И наша юная гостья — одна из составляющих ключа к ней.

— Уху-уху... Невидаль, — фыркнул филин, пряча голову обратно. — Что ж, поживём — увидим.

— Увидишь, Архимед, увидишь, — Мерлин опустился в кресло, доставая карманные часы. — О... и кстати, она должна скоро спуститься.

А Мия в это время находилась в своей комнате — в верхней комнате башни, где светильники мерцали мягким золотым светом, а за окнами открывался вид на спящий Камелот.

Крылья она по-прежнему прятала — маскирующее заклинание работало безотказно, скрывая главную тайну её сущности. Но вечером, когда темнело и над башней зажигались звёзды, она любила выбираться на крышу. Там, в тишине, под шелест ветра, она расправляла свои чёрные крылья и взлетала — высоко, к самым облакам, где её не мог увидеть ни один смертный глаз. Это были мгновения истинной свободы — когда не нужно притворяться, прятаться, умалчивать. Когда можно быть просто собой.

Сейчас же девушка лежала на кровати, на пуховых подушках, и смотрела на карту Острова Потерянных. Пергамент был старым, потрёпанным по краям — похоже, его перерисовали с какого-то древнего оригинала. Названия улиц и зданий были выведены бледными чернилами, некоторые буквы стёрлись, но общее очертание острова было ясно: серый лабиринт трущоб, пирсов, складов, замка и школы.

— Хм... — Мия задумчиво провела пальцем по контуру. — Может, стоит расспросить о нём учителя Мерлина? — промелькнула мысль. — Он знает всё. Если не о самом острове, то о том, почему эта карта оказалась в моей коллекции.

Недолго думая, она схватила карту, скатала её в трубку и ринулась вниз по спиральной лестнице — вся в мыслях об этом загадочном, прежде не попадавшемся ей пергаменте.

Лестница вилась вдоль стены, освещённая редкими факелами. Сердце Мии билось чаще обычного — то ли от быстрого спуска, то ли от предчувствия, что сегодня она узнает что-то важное. Завернув за угол, она вошла в кабинет Мерлина.

Волшебник сидел за большим круглым столом из полированного дуба, на котором, кроме кипы свитков и чернильницы, стоял фарфоровый чайный сервиз с синими драконами. Пар вился над заварочным чайником, распространяя аромат мяты и лимонной вербены.

— Эм... учитель Мерлин, — Мия вошла и невольно остановилась, разглядывая комнату, которую знала уже несколько лет, но всякий раз открывала в ней что-то новое.

В одном углу стоял огромный деревянный шкаф, увитый искусственными виноградными лозами. Его дверцы были плотно закрыты, но Мия знала: внутри хранятся древнейшие фолианты, некоторые из которых помнили ещё Короля Артура. В другом углу на подставке покоился глобус — не простой, а магический; на его поверхности иногда проступали контуры земель, которых не было на обычных картах. В третьем углу располагался алхимический стол с медным котлом, ретортами и множеством стеклянных колб с разноцветными жидкостями.

А в середине комнаты — стол, за которым Мерлин разливал чай.

— Я же говорил, что она спустится, — сказал волшебник, обращаясь к Архимеду, который перебрался на спинку кресла и делал вид, что дремлет.

— Кто бы сомневался, — буркнул филин, приоткрыв один глаз.

— И тебе привет, Архимед, — Мия улыбнулась и перевела взгляд на Мерлина. — Я не помешала?

— Нет, напротив, я рад, что ты спустилась к нам, — волшебник указал на стул напротив. — Присаживайся. Нам есть что обсудить.

Мия почувствовала, как внутри шевельнулось беспокойство. Мерлин всегда начинал разговор с подобных слов — мягко, даже вкрадчиво. А затем излагал пламенные речи о её необыкновенном будущем, из которых Мия понимала едва ли треть. Все эти пророчества, знамения, предназначения — они казались такими далёкими, почти нереальными.

— «Снова он за своё», — подумала она, но всё же села, сжав в руке трубку с картой.

— Сахару? — предложил волшебник, поднимая фарфоровую сахарницу.

— Да, конечно.

— Сахар... — позвал Мерлин, и сахарница, словно живая, подскочила на своих маленьких ножках, подбежала к чашке Мии и начала насыпать белые кристаллы. — Скажи, когда хватит.

— Хватит, — произнесла Мия, когда в чашке оказалось две ложки. Сахарница замерла, затем развернулась и запрыгала обратно к Мерлину.

— Что ж, славно, — волшебник помешивал свой чай серебряной ложечкой, и звон металла о фарфор звучал успокаивающе. — Ты хотела мне что-то сказать?

— Эм... Да, — Мия опустила взгляд на свёрток пергамента, который принесла с собой. — Это по поводу карты.

— Ох! Правда?! — Мерлин изобразил удивление — впрочем, не слишком искусно.

— Да... — Мия развернула пергамент на столе, придерживая края. — Я нашла эту карту с каким-то островом.

Она разгладила пергамент, и перед ними предстал Остров Потерянных — во всей своей мрачной красе.

— И что же это за остров? — спросил Мерлин, делая глоток чая.

— Он называется Остров Потерянных, — Мия продолжала разглядывать карту, водя пальцем по извилистым улочкам. — Вот. Я наткнулась на неё ещё дома и не понимаю, что это за место.

Волшебник взял карту в руки, поднёс к свету. Его лицо, обычно добродушное и немного лукавое, стало серьёзным. Архимед прекратил притворяться спящим и вытянул шею, заглядывая в пергамент через плечо хозяина.

— Уху... — только и произнёс он.

Мерлин рассмотрел карту, мельком улыбнулся и перевёл взгляд на Мию. В его глазах она прочла то, чего прежде не замечала: принятие решения.

— «Медлить больше не имеет смысла», — подумал волшебник, хотя вслух этого не сказал.

Он отложил пергамент, сделал ещё один глоток чая и откинулся на спинку кресла.

— Это даже хорошо, что ты нашла эту карту, — наконец произнёс он. — Тогда будет проще всё объяснить.

— Объяснить что? — спросила Мия, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Мия... Видишь ли... — Мерлин подался вперёд. — Это не просто остров.

— Это я и так поняла, — Мия попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Но я хотела бы знать про него. Кто там живёт и...

Волшебник вздохнул — глубоко, протяжно, словно собирая силы со всего своего долгого века.

— Этот Остров был предназначен для всех злодеев нашего мира, — сказал он, и слова его упали в тишину, как камни в воду. — Когда королевская чета Аурадона стала править, они собрали всех тех, кто строил козни и творил злодейства. И они поместили их под волшебный купол на этот остров. Без права на апелляцию. Без надежды на освобождение.

— Уху-хухух! — возмутился Архимед, хлопая крыльями. — Так уж и всех, Мерлин?! Не всех-всех-всех, но большую часть! Справедливости ради надо говорить!

Волшебник покосился на птицу, но спорить не стал.

— На остров Фея Крёстная Аурадона наложила заклинание, поставив волшебный барьер, — продолжал он. — Так что можно сказать... этот купол изолировал всех злодеев. Вот уже как двадцать лет.

Мия поперхнулась чаем. Она закашлялась, прижав салфетку к губам, и уставилась на учителя большими, расширившимися глазами.

— Я... прошу прощения... — голос её дрогнул. — Эти люди заточены уже двадцать лет на этом крошечном острове? Без права на освобождение?

Слова вырывались сами собой, и в них звучало не просто удивление — искреннее возмущение. Словно Мия сама только что выбралась из-под купола.

— Это жестоко! Даже для злодеев.

— К сожалению, да, — Мерлин опустил взгляд. — Туда закрыт ход и для жителей Аурадона... да и самого Зачарованного леса. Ну, или так было раньше. Теперь всё иначе. Барьер пал.

— Что ж... тогда понятно, почему я никогда не была там, — Мия медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

— На самом деле, моя дорогая, — Мерлин поднял на неё глаза, и в них было что-то, отчего кровь застыла в жилах, — ты была там.

Мия замерла. Её пальцы, сжимавшие чашку, побелели.

— Если быть точнее, — волшебник сделал паузу — долгую, тяжёлую, — ты там родилась.

Чашка едва не выпала из рук.

— Вы... должно быть, шутите... — голос Мии стал тише, неувереннее. Она ждала, что Мерлин рассмеётся, скажет, что это проверка. Но волшебник молчал. Его лицо было серьёзным — даже мрачным.

— Нет, это действительно так.

Мия опустила взгляд на карту. Остров Потерянных. Место, куда ссылали злодеев. Место, где, как она только что узнала, она появилась на свет.

— «Я родилась там? Среди них?»

Она хотела задать ещё тысячу вопросов, но Мерлин поднял руку, останавливая её.

— Однако, — сказал он, — я расскажу тебе больше не здесь и не сейчас. Сегодня вечером во дворце бал. Я отвечу на твои вопросы... после.

— Почему не сейчас? — голос Мии дрожал от сдерживаемого нетерпения.

— Потому что некоторые истины лучше открывать в подобающей обстановке, — твёрдо ответил волшебник. — А не за чашкой чая, когда за окном уже стемнело. А теперь ступай собирайся. В твоей комнате тебя ждёт платье.

Мия хотела возразить, но Мерлин уже встал, давая понять, что разговор окончен.

Она вышла из кабинета, сжимая в руке карту, чувствуя, как внутри нарастает буря.

— «Родилась на Острове Потерянных... Значит, моя мать — одна из тех, кого называют злодейкой? Но папа говорил... он говорил, что она была доброй. Кто же врёт?»

Бесчисленные вопросы, как раненые птицы, метались в голове Амилии. Её распирало недоумение, а внутри росла непонятная тревога. И как в таком состоянии можно собираться на королевский бал?! Она одновременно злилась — на Мерлина, на отца, на всех, кто скрывал от неё правду, — и радовалась — потому что хотя бы каплю истины ей удалось вытащить из вековечного молчания учителя.

С такими мыслями Мия дошла до комнаты. И впрямь — на её кровати лежала большая коробка из тёмного дерева, перевязанная синей атласной лентой. На крышке золотом был вытиснен герб Камелота.

Девушка подошла, потянула за ленту. Лента развязалась, крышка откинулась — и внутри, на шёлковой подкладке, покоилось платье.

Красивое. Нежное. Синее.

С длинными рукавами, которые в конце были широко расшиты серебряной нитью — классическое камелотское платье, но с каким-то особым изяществом. Ткань переливалась при свете, словно внутри неё текли живые воды.

— «Кажется, выхода нет», — подумала Мия, доставая платье.

Вечером того же дня Мия стояла перед зеркалом в полный рост, разглядывая своё отражение.

Платье сидело идеально, будто сшитое специально для неё — или подогнанное магией. Волосы, красиво завитые и уложенные, мягко лежали на плечах, открывая изящную шею. На шее висел тот самый кулон — отцовский кристалл в драконьей оправе, дарованный ей в день рождения. Талию охватывал тонкий серебряный пояс с гравировкой в виде летящих птиц.

Но мысли Мии были далеко от внешности. Они вихрем крутились вокруг недавнего разговора.

— «Я родилась на острове... на Острове Потерянных. Значит, я — дочь злодейки. Но папа говорил... папа говорил, что мама была доброй. Кто же врёт? Мерлин? Или папа? Или... или они оба что-то недоговаривают?»

Размышления прервал стук в дверь. Вошёл Мерлин, одетый в парадную мантию, расшитую звёздами и лунами.

— Я готова, — сказала Мия, поворачиваясь к нему.

— Сегодня все взгляды Камелота будут прикованы к тебе, — волшебник погладил бороду с видом довольного художника, завершившего картину.

— Уху... уху... — Архимед сидел на плече хозяина и нетерпеливо перебирал крыльями. — Нам пора идти, пора, пора!

— Да, Архимед, уже идём, — Мерлин жестом пропустил Мию вперёд.

Выйдя из башни, они направились вниз, к бальному залу замка.

Дворец Камелота был необычайно велик и красив — настоящее чудо архитектуры, где суровая крепостная мощь сочеталась с изысканной элегантностью. Множество башен, шпили которых уходили в самое небо, стены из светлого камня, огромные витражные окна. В замке имелись два бальных зала — один парадный, другой летний, под открытым небом у западного входа. Повсюду стояла стража — в блестящих доспехах, с мечами на поясах, но без той угрюмости, что свойственна тюремщикам. Это была почётная охрана, гордость королевства.

Гости уже начали собираться. Мерлин и Амилия подходили к главному входу. Им оставалось пройти лишь по длинному коридору, ведущему к месту назначения.

Коридор был величественным — высокие своды, узкие стрельчатые окна, через которые лился мягкий лунный свет. Вдоль стен стояли идеально отполированные рыцарские доспехи — застывшие стражи былых веков. Между ними, на небольших резных тумбочках, покоились подсвечники с тремя горящими свечами на каждом. Пламя не колыхалось, словно время замерло в этом коридоре.

Мия уже видела гостей, которых объявлял дворецкий в расшитой ливрее. Они подходили к лестнице, ведущей в зал, обменивались приветствиями, сверкали драгоценностями. Сердце девушки забилось быстрее. Она планировала, что этот вечер пройдёт спокойно, что она останется в тени, незамеченной. Но судьба, как всегда, распоряжалась иначе.

Мерлин заметил беспокойство на лице дочери Аида.

— Что-то не так, Амилия? — тихо спросил он. — Волнуешься?

— Есть немного, — Мия попыталась улыбнуться. — Я просто никогда ещё не была на балах. Не знаю, что придётся делать...

— Тебе нечего бояться, — опередил Мерлина Архимед, сидя на плече волшебника. — Тут многие впервые на балу после...

— Архимед прав, — Мерлин мягко прервал филина, не дав ему договорить. Незачем было давать девушке лишний повод для волнений. — Тебя представят. Ты спустишься в зал, а позже, может быть, тебя даже пригласят на танец.

Мия улыбнулась — и сама не заметила, как они дошли до лестницы.

Из бального зала доносилась красивая музыка — негромкая, изящная, как и подобает королевскому балу. Слышались голоса людей — смех, обрывки фраз, звон бокалов.

Дворецкий громко объявил:

— Великий Мерлин, советник короля, хранитель древних знаний!

Волшебник степенно спустился в зал. Гости приветствовали его аплодисментами — не бурными, но искренними.

Мия встала за углом, не решаясь выйти. Сердце колотилось где-то в горле, хотя она отчаянно пыталась успокоиться.

— Леди Амилия Эдборг, ученица Мерлина! — провозгласил дворецкий, и Мия поняла: медлить больше нельзя.

Она сделала глубокий вдох и вышла.

Взгляды десятков пар устремились на неё. Люди — знатные, богатые, могущественные — смотрели на хрупкую девушку в синем платье с любопытством и интересом. Мия, сохраняя на лице лёгкую улыбку, направилась к гостям, которые встретили её аплодисментами — так было принято в Камелоте при представлении.

Она остановилась в метре от Мерлина, который уже нашёл место среди придворных. Дворецкий продолжал объявлять новоприбывших — один за другим в зал входили графы, бароны, принцы из соседних королевств. Шум голосов нарастал, и Мия постепенно привыкала к нему, даже начала различать отдельные разговоры — о политике, о погоде, о последних новостях из Эрендела.

Она почти погрузилась в свои мысли, как вдруг раздался громкий фанфарный глас. Королевский церемониймейстер возвестил:

— Их Величества Король Артур и Королева Гвиневра!

Музыка сменилась торжественным маршем. Монархи вышли к народу — разодетые в роскошные наряды, с коронами на головах, приветливо улыбаясь всем присутствующим.

Артур был статен, седина лишь слегка тронула его русые волосы. Гвиневра, как всегда, сияла — её платье из золотистого шёлка переливалось при свете тысяч свечей.

— Граждане и гости Камелота! — провозгласил король, и его звучный голос разнёсся по залу. — Мы рады видеть вас здесь сегодня, на празднике по случаю основания нашего королевства. Последние события весьма быстро меняют ход истории в лучшую сторону. Сегодня мы приглашаем вас отпраздновать не только день основания, но и вступление в новую эпоху.

Прислуга в белых перчатках начала разносить подносы с бокалами, означая, что речь короля близится к концу.

— Поднимем же бокалы за новую главу в нашей истории! — Артур поднял свой кубок. — За новую эпоху!

— За новую эпоху! — повторил весь зал.

Мия повторила вместе со всеми, хотя и не совсем понимала, что ещё за новая эпоха такая. Впрочем, короли часто любят громкие слова.

— Да начнётся праздник! — объявила Гвиневра, взмахнув рукой. — Музыканты, прошу!

Оркестр заиграл вальс — ту самую, старинную мелодию, что передавалась в Камелоте из поколения в поколение. И вот уже через минуту несколько пар закружились по залу, платья замелькали, как разноцветные бабочки.

Мерлин отошёл поговорить с Артуром о делах королевских — налоги, соседи, военные угрозы. А Мия осталась стоять на том же месте, наблюдая за кружащимися в танце людьми.

Она чувствовала себя чужой среди этого блеска, этой радости. Словно случайно залетевшая птица, которая ищет выход обратно в небо.

Но тут к ней стал подходить молодой человек.

Статный, симпатичный. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, серые глаза смотрят с дружелюбным любопытством. Он был одет в чёрный парадный камзол с серебряной вышивкой — простой, но элегантный. Ростом выше Мии на голову, с лёгкой небрежной грацией в каждом движении.

— Добрый вечер, — поздоровался юноша, слегка поклонившись — так, как учат при дворе, но без той приторной слащавости, что Мия терпеть не могла.

— И вам добрый вечер, — Мия сделала реверанс — неглубокий, изящный.

— Не желаете потанцевать? — парень протянул руку, ладонью вверх.

— Конечно, — Мия вложила свою руку в его — и через секунду они уже кружились в вальсе.

Удивительно, но Мия танцевала с юношей так, словно только и делала это всю жизнь. Её движения были плавными, естественными, а партнёр вёл уверенно, мягко — так, что она чувствовала себя не игрушкой в чужих руках, а равной.

— Позвольте представиться, — заговорил парень, когда они откружили первый круг. — Меня зовут Хьюго Хладенберг.

— Я Амилия Эдборг, — девушка улыбнулась. — Можно просто Мия.

— Вы прекрасно танцуете, — Хьюго не скрывал восхищения.

— Спасибо, — Мия почувствовала, как её плечи расслабляются. — Вы тоже. Похоже, вы часто бываете на балах.

— Что вы, вовсе нет, — Хьюго вновь раскрутил её, и Мия на миг ощутила себя в центре вселенной. — А вот по вам сразу видно — вы частая гостья на таких мероприятиях.

— Хм-хм... — Мия хихикнула — по-настоящему, без притворства. — Как раз напротив. Это мой первый бал.

— В самом деле? — Хьюго приподнял бровь. — Стало быть, у вас природная грация.

— Благодарю, — Мия опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

После завершения вальса они поклонились друг другу и отошли в сторону. Мия хотела побыть чуть-чуть одной, чтобы перевести дух и привести мысли в порядок. Но судьба, как назло, распорядилась иначе.

— Амилия... — окликнул её Хьюго.

— Просто Мия, — повторила дочь Аида. — И давай лучше на «ты». Светские условности утомляют.

— *Хорошо... Мия, — Хьюго одёрнул камзол. — Позволишь спросить? Откуда ты родом? Мне просто кажется, что я тебя уже где-то видел.

Мия замешкалась. Сказать, что она с Топких Болот, нельзя — люди не жалуют земли эльфов. Назваться с Острова Потерянных — и вовсе навлечь на себя подозрения. Она выпалила первое, что пришло в голову:

— Я живу в Олимпии, в Греческой Империи.

— Вот как, — изумился Хьюго. — А что вас привело в Камелот?

— Я ученица Мерлина, — быстро сказала Мия, стараясь сменить тему. — А вы, я слышу в вашем выговоре нотки... вы с Острова?

Хьюго помрачнел, но кивнул.

— Я знаю, какие слухи ходят, — сказал он. — Но поверьте, многие дети злодеев — полная противоположность своим родителям.

Мия недоверчиво посмотрела на него, но в его глазах было столько искренности, что она невольно улыбнулась.

— Верю... — тихо сказала она. — Может, расскажете мне про Остров?

Хьюго удивился, но начал рассказывать. О жизни в «проклятом месте», о ненависти, о падении барьера. Мия слушала его, затаив дыхание, и гадала: «А что, если бы я осталась там?»

Но их разговор прервал Мерлин.

— Амилия, прошу вас, — сказал волшебник, указывая на королевскую чету.

Мия извинилась перед Хьюго и подошла к Мерлину.

— Король Артур, королева Гвиневра, — обратился Мерлин. — Позвольте представить мою ученицу — Амилию.

— Ваше Величество, — Мия сделала реверанс.

Гвиневра с теплотой посмотрела на девушку.

— Здравствуй, Амилия. Мерлин много о вас рассказывал.

— Вы впервые в Камелоте? — спросил Артур.

— На балу — да, — осторожно ответила Мия.

— Глядя на вас, вспоминаешь вашу матушку, — неожиданно заметил Артур. — Та же грация...

Глаза Мии загорелись, а сердце пропустило удар.

— Вы... знали мою мать? — выдохнула она, забыв об этикете.

— Разумеется, Мале... — начал было Артур, но дворецкий прервал его докладом о прибытии важных гостей.

Монархи удалились, оставив Мию в смятении. Она вцепилась в рукав Мерлина.

— Мерлин... Они знали мою маму? — в её голосе звенели слёзы и гнев.

— Амилия, я дал слово. После бала я всё расскажу, — твёрдо пообещал волшебник.

— Уху... Мерлин, может, скажешь ей сейчас? — встрял Архимед.

— О чём мне следует знать? — потребовала ответа Мия.

— Всему своё время, — отрезал Мерлин. — А сейчас иди, повеселись.

Он отошёл, оставив Мию одну.

— «Почему Мерлин скрывает, кто моя мать? — думала она, сжимая бокал с розовым напитком. — Короли её знают и хорошо о ней отзываются... Но почему не называют её имени?»

Внезапно знакомый голос вырвал её из раздумий.

— Клянусь рекой Стикс! Амилия Эдборг?!

Мия обернулась. Перед ней стояла девушка с золотистыми волосами и голубыми глазами, в красном платье. На шее у неё сиял золотой кулон в форме сердца.

— Мэддисон Хёрд?! — изумлённо воскликнула Мия.

Девушки обнялись.

— Я поверить не могу, что ты здесь! — Мэдди отстранилась, держа подругу за плечи. — Тебя на праздник солнцестояния не затащишь, а ты тут! В Камелоте!

— Долгая история, — со смехом ответила Мия.

Они болтали о Греции, о лагере полубогов, о том, как Мэдди пыталась сосватать Мию за сыновей Аполлона и Ареса.

— Я тебе тысячу раз говорила, я не буду с ними встречаться, — отмахивалась Мия.

— Господи, — закатила глаза Мэдди. — Половина парней Греции у твоих ног, а ты...

— И всё, — отрезала Мия.

Но тут она заметила Мерлина, который быстро уходил в боковой коридор вместе с монархами. Это было странно.

— Пошли, — прошептала Мия, хватая Мэдди за руку.

— Ты куда? — опешила блондинка.

— Тише. Я должна кое-что узнать. Ты со мной?

— Сплетни? — хищно улыбнулась Мэдди. — Разумеется!

Девушки крадучись последовали за Мерлином. Мия активировала кулон, делая их невидимыми.

Спрятавшись за колонной, они услышали разговор.

— Мы думали, вы ей скажете? — говорил Артур. — Прошло почти 18 лет!

— Я знаю, Ваше Величество, — отвечал Мерлин. — Но как она отреагирует на правду?

— Эта девушка — ключ к пророчеству! Её мать пожертвовала всем, чтобы защитить их! — горячо возражала Гвиневра.

— Аид велел сказать ей на совершеннолетие, — упрямо повторил Мерлин.

— Если они придут сюда раньше, чем Амилия всё узнает, они поймут, что их обвели вокруг пальца, — настаивал Артур.

— Было бы проще, будь у нас тот фолиант, — проворчал Архимед.

— Знаю. Малефисента перед заточением передала что-то Авроре, — вспомнил Артур.

— Она в своё время была названой дочерью Малефисенты, — сказала Гвиневра. — Только она знает всю правду.

Малефисента... Это имя прозвучало как гром среди ясного неба.

Из глаз Мии потекли слёзы. Мэдди в шоке смотрела на подругу.

— Боже... Мия... — прошептала она, когда Мия телепортировала их обратно в башню.

В комнате Мия стояла у окна, глядя в ночное небо невидящими глазами. Слёзы катились по её щекам, и она даже не пыталась их вытереть. Внутри всё кипело — боль, ярость, обида, непонимание. Словно весь мир, который она знала, рассыпался на куски, а из обломков складывалась новая, пугающая реальность.

— Что хуже? — безжизненно произнесла Мия, глядя в стену. Её голос звучал глухо, словно из глубины колодца. — То, что мне никто не сказал... или то, что я узнала это так?

Она сжала кулаки так, что костяшки побелели. Губы дрожали.

— Мия... всё будет хорошо... — Мэдди обняла её, но подруга осталась неподвижной, словно статуя.

— Всё будет хорошо? — голос Мии сорвался на шёпот, в котором слышалась горечь. — Мэдди, меня всю жизнь кормили ложью. Мой отец, Мерлин, все эти феи в Асфоделии... они знали. Знали, кто моя мать. Знали, откуда я родом. И молчали. Семнадцать лет.

Она медленно повернулась к подруге, и Мэдди увидела в её глазах не только слёзы, но и нечто другое — твёрдую, холодную решимость, которая пугала больше любого крика.

— Моя мать — Малефисента. Та самая, которую люди называют величайшей злодейкой всех времён. — Мия произнесла эти слова с вызовом, словно бросая их в лицо невидимому обвинителю. — Я родилась на Острове, куда ссылают чудовищ. И никто... НИКТО не счёл нужным сказать мне правду.

Она провела рукой по крыльям, которые на мгновение проявились за спиной — чёрные, с синим отливом, трепещущие от напряжения.

— Я думала, что знаю себя. А оказалось, что я даже не знаю, кто я на самом деле. — Мия засмеялась — сухо, надрывно. — Принцесса Асфоделия? Дочь Аида? Ученица Мерлина? Или наследница той, кого все ненавидят?

Мэдди молчала, не зная, что сказать. Она впервые видела подругу такой — сломленной и одновременно готовой к бою.

— Можешь прикрыть меня? — неожиданно спросила Мия, и в её глазах вспыхнул зелёный огонь — тот самый, что появлялся, когда она принимала окончательное решение.

— Что ты задумала? — опешила Мэдди.

— Узнаю всё сама, — твёрдо сказала Мия, срывая с себя платье. — Раз они не говорят — я найду правду. О матери. О себе. О том, почему меня спрятали. И ни Мерлин, ни отец, никто меня не остановит.

Она написала короткое письмо Мерлину, переоделась в эльфийский наряд и, расправив крылья, вылетела в ночь, навстречу неизвестности.

Пути назад не было.