Глава 22. «Сможем ли мы?»
Свет погас. Толпа заревела.
Из темноты вынырнул первый аккорд — тяжёлый, низкий, от которого закладывает уши и начинает вибрировать в груди. Габи почувствовала этот звук всем телом — как будто кто-то включил огромный мотор прямо у неё внутри. Влад стоял рядом, почти касаясь плечом, и не отпускал её руку.
На сцену вышел MAYOT.
Габи смотрела на брата и не узнавала его. Тот, кто дома мог полдня ходить в растянутой футболке и ворчать на пустой холодильник, здесь превращался в кого-то другого. Он двигался по сцене легко, будто не касался ногами пола, его голос резал тишину и собирал обратно крики зала. Габи почувствовала, как к глазам подступили слёзы — не от грусти, от гордости.
— Он красивый, — крикнул Влад ей в ухо, перекрывая музыку. — Твой брат.
— Мой, — улыбнулась она.
OG BUDA появился из-за кулис во втором треке. Толпа взорвалась с новой силой. Они двигались синхронно, как одно целое, перекрикивая друг друга и заставляя зал скандировать в ответ. Габи забыла, где находится. В этом шуме, в этом свете, в этом дыхании сотен людей вокруг неё не осталось места для мыслей о прошлом. Только сейчас. Только музыка. Только Влад рядом, чья рука всё ещё сжимает её пальцы.
Люди вокруг замечали их. Кто-то оборачивался, узнавал Габи — та самая девушка из видео, та самая, с которой встречался Влад Куертов. Она чувствовала на себе взгляды. Некоторые были любопытными, некоторые — завистливыми. Но сегодня ей было всё равно.
— Она вернулась к нему? — услышала она чей-то громкий шёпот слева.
— Похоже на то, — ответили справа.
Габи сжала руку Влада сильнее. Он повернулся, посмотрел на неё, ничего не спросил. Просто кивнул, будто говорил: «Я здесь. Не бойся».
Ангелина стояла в трёх метрах от них, ближе к сцене, и то и дело оборачивалась. Она видела, как они смотрят друг на друга, как Влад не отпускает её руку, как Габи улыбается — впервые за долгое время не через силу. Ангелина улыбнулась сама себе и снова повернулась к сцене.
Потом, первые аккорды песни «Сможем ли мы» поплыли над залом. Эта одна из любимых песен его сестры. И Влад это знал.
Влад вдруг отпустил её руку. Габи удивилась — и почувствовала, как его пальцы коснулись её подбородка. Осторожно, почти невесомо.
Он повернул её лицо к себе. Посмотрел в глаза — там не было ни вопроса, ни сомнения. Только тихая просьба. Разреши.
Потом наклонился и поцеловал.
Габи не ожидала. Думала, что если это случится — она оттолкнёт его, или замрёт, или заплачет. Но она просто стояла. Чувствовала его губы — мягкие, тёплые, неуверенные в первую секунду. Он будто боялся, что она исчезнет.
А потом она ответила.
Не сразу. Секунда — и её рука легла ему на плечо, пальцы сжали черную футболку. Она ответила так, как будто ждала этого всю жизнь. Глубоко, медленно, с тем вкусом счастья, который забываешь, но никогда не путаешь ни с чем другим. Вокруг кричали, играла музыка, свет бил в глаза — но они этого не замечали.
Габи отстранилась первой. Не потому, что испугалась. Потому что у неё перехватило дыхание, а в груди стало так тесно, что казалось, сердце выпрыгнет.
Влад наклонился к её уху, почти касаясь губами.
— Прости, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала сквозь музыку. — Я не должен был. Не спросил.
Габи посмотрела на него. В свете софитов его глаза блестели. Она видела там страх — и надежду.
И снова поцеловала сама.
Коротко. Легко. Просто прижалась губами к его губам, будто говоря: «Не извиняйся. Всё правильно».
Влад обнял её за талию, притянул ближе. Они стояли в толпе, среди незнакомых людей, под песню, которую написал её брат, и целовались как в последний раз. Хотя это был не последний. Это был первый.
Ангелина видела всё. Смотрела на них из-за чьих-то спин, прижав руки к груди. В глазах у неё блестели слёзы — и она даже не пыталась их скрыть.
— Ну наконец-то, — прошептала она. — Вы, идиоты, наконец-то.
Песня закончилась. MAYOT что-то крикнул в микрофон, толпа ответила ревом. Габи спрятала лицо в плече Влада, чувствуя, как его сердце бьётся — часто, громко — в такт её собственному.
Они не говорили ни слова. Не надо было.
Всё уже сказал поцелуй под песню брата.