chapter 4
- Что рассказывать? - прикинулась я дурочкой и захлопала глазками, надеясь, что это сработает. «Главное - не смотреть ему в глаза, главное - не смотреть в глаза», - твердила я себе, повторяя как мантру.
- Всё рассказывать. Но вижу по тебе, что пока ты не готова, так что давай сначала начнём с простого: как тебя зовут?
- Амелия, - проговорила я, разглядывая свои кроссовки и мысленно ставя у себя в голове пометку, что надо бы закинуть их в стирку. Знаете, мне мало удовольствия приносит тот факт, что у меня и моей младшей сестры один размер обуви, ведь эта малолетняя коза постоянно таскает мою обувь.
- Амелия, - проговорил он моё имя, пробуя его на язык, как будто мятную конфету или попкорн, который он прямо сейчас хавал. Другим словом его трапезу по поеданию еды я, к сожалению или к счастью, описать не могла. - Красивое имя, тебе подходит.
Спустя несколько секунд парень ожил, видимо, что-то вспоминая, и выдал мне: - Оно означает «неутомимая» или «трудолюбивая», а некоторые источники говорят, что оно значит «любимая», «очаровательная» или «милая». А с латинского оно переводится как...
- Я в курсе, как оно переводится, - без особого интереса пробормотала я.
Закинув в рот несколько попкорнинок, я улыбнулась, когда поняла, что попкорн с карамелью - мой любимый. Но когда до меня дошло, что Смерчинский молчит и не издает никаких звуков, я повернулась к нему. Он смотрел на меня зачарованно, так, как будто на голове у меня вырос рог, а за плечами розовые крылышки.
- Чего завис? - без особого уважения, довольно грубо спросила я, нахмурившись, отчего между бровями появилась складка.
Почему-то не к месту вспомнилось, что Злата практически никогда не хмурилась. Ну, по крайней мере, она старалась, так как говорила, что это заметно старит девушку и от этого появляются морщины.
- Ты красиво улыбаешься, - промолвил он и опять улыбнулся, отчего на щеках появились эти проклятые ямочки. - Я, кстати, Демид, - запоздало представился он и протянул мне правую руку.
Приметила я это только потому, что когда-то старший брат говорил мне: когда человек подаёт тебе правую руку или здоровается ею, это что-то типа знака уважения или вроде того.
На его руку я поглядела скептично. Наверное, настолько, что он захотел бы её убрать. Но в своё оправдание скажу: он руку не убрал, а через несколько секунд, когда я посмотрела ему в глаза и увидела в них ожидание и какую-то печаль, мне стало настолько его жаль, и я почувствовала себя такой сукой, что всё-таки сдалась и вложила в его лапищу свою руку. Рука его была большой, пальцы - длинными, как у пианист. Если бы не татуировка на всю руку, кажется, такие пальцы называют как раз аристократическими.
Когда он отпустил мою руку спустя несколько секунд, я сдержалась и не стала вытирать ладонь о джинсы, хотя мысли такие были.
Когда я подняла голову, его изумрудные глаза опять упёрлись в меня и чуть не сделали во мне дыру.
- Почему ты следишь за Златой и Грушей? - не выдержав, спросила я.
- Грушей? - удивился он. Брови его комично поползли вверх, а губы изогнулись в ухмылке.
- Не лепи из себя дурака, Смерчинский, у тебя это плохо выходит. Отвечай, почему ты следишь за Златой и Максимом?
От моих слов ухмылка пропала с его лица.
- Давай задавать вопросы по очереди: один ты, один я, чтобы всё было честно, - предложил он, закидывая в рот попкорн и краем глаза посматривая в сторону парочки.
- Ну давай, - сквозь зубы согласилась я, не любившая, когда мне ставят условия. - Так зачем ты следишь за Златой и Грушевским? В третий раз повторять не буду, предупреждаю.
- Скажем так, Максим несколько лет назад очень сильно понравился одной моей хорошей знакомой. Но самому Максиму нравится Злата Зайцева, твоя подруга. И, насколько мне известно, Злата взаимностью ему не отвечает. Но недавно птичка мне нашептала, что она решила согласиться на свидание. Мне показалось это странным, и я решил всё проверить лично. Ну а что насчёт тебя, обезьянка? Зачем ты следила за подругой? Что, тоже влюбилась в Максима? Да он у нас просто нарасхват, - без особой любви в голосе проговорил Смерчинский, попивая колу.
- Я не следила! - обиделась я, надув губы и надеясь отмазаться. - Я приглядывала за Златой. Тем более Грушевский мне и даром не сдался. Так что передай своей знакомой, пусть забирает его с руками и ногами.
- О, поверь, Карина не стала бы терять свой шанс и забрала бы его при первой же возможности. Просто твой Максим очень уж сильно сопротивляется и брыкается.
- Карина... - задумалась я, повторив имя девушки. - Это та девушка, с которой ты говорил утром? И как так случилось, что утром в универе мы с тобой встретились вдвоём в коридоре, а через несколько часов опять встретились в ТЦ? Не твоя ли это подстава, а, Демид?
- Да, ты права, сегодня утром я разговаривал именно с Кариной, это моя двоюродная сестра. А что насчёт встречи в ТЦ, так я тебя уверяю, что эта встреча, как и встреча в коридоре, абсолютно случайная. Мне нет проку за тобой следить, обезьянка, - сказал он, опять используя это дурацкое прозвище и сверкнув своими ямочками, пропустив тот момент, что ответил не на один вопрос, а на два. - Кем приходится тебе Злата? - спросил он, внимательно смотря на меня. Видимо, фильм его вообще не интересовал.
- Златка - моя двоюродная сестра, - сказала я с какой-то гордостью, не отводя взгляда. - Её папа и мой папа - братья, - зачем-то добавила я.
- О, так ты тоже Зайцева? - спросил он улыбнувшись, но, увидев мой недобрый взгляд, его улыбка сошла на нет.
- Нет, ну а что, Амелия Зайцева - звучит попробовал меня утешить он видимо, он решил, что у меня комплексы по поводу фамилии.
- Нет, у меня фамилия Громова. У наших отцов разные папы, но одна мама, соответственно, и фамилии тоже разные.
- Амелия Громова, - повторил он мою фамилию, словно пробуя на укус. - Тебе подходит.
- Зачем ты спрятал меня от Максима там, у эскалаторов?
- Я подумал, что если ты следишь за Златой и Максимом, ты могла бы быть мне полезна.
- Зачем и почему ты потащил меня в кинотеатр? - спросила я вопрос, который чуть ли не больше всего меня тревожил, надеясь, что он не заметит, что я опять превысила лимит вопросов.
- Я же говорил тебе, обезьянка, я думаю, что ты окажешься мне полезной. И в этот чёртов кинотеатр я потащил тебя, чтобы не терять время и не упустить этих двоих из виду, Смерчинский кивнул головой в сторону первого ряда. - Кстати, зачем Злата пошла на свидание с Максимом, если так не хотела с ним встречаться? - задал Смерчинский вопрос, который давно его мучил.
- Ничего интересного. Вчера вечером Злата немного перебрала с алкоголем, и так вышло, что она проиграла ему в карты на желание. Кстати, чем это я могу быть тебе полезна? прищурилась я, в голову полезли не самые приличные мысли.
- Ну смотри, поскольку ряд у нас - одна общая цель, которая немного разнится... Ты пытаешься избавить свою сестру от нежелательного внимания Грушевского, я же пытаюсь это внимание привлечь, - извлёк он такую долгожданную мысль. Глаза у Смерчинского заблестели, как у довольного кота, который объелся сметаны, а мои брови поползли на лоб.
Это он типа так мне сотрудничество предлагает? Ну знаете, эта идея попахивает дерьмом. И если Злата узнает, что я растрепала про неё и Максима кому-то, то она меня просто убьёт. Натурально прикончит: утопит, повесит или, на крайний случай, куклу вуду сделает. Я не знаю, всё детство с ней провела, и её умения мне хорошо известны. Так что так своевольно подставлять свою несчастную и побитую жизнью шкурку я не намерена.
- Это ты так хочешь мне предложить сотрудничество?
- А почему нет, обезьянка? Мы можем быть друг другу полезны: ты поможешь мне, я помогу тебе.
- Нет, нет, нет и ещё раз нет! Я на это не пойду, Смерчинский, и даже не уговаривай. Если Злата узнает, что я растрепала всё тебе, она меня прикончит. А ты выйдешь сухим из воды - а-ля такой герой, а-ля золотой мальчик. Так что даже не надейся на мою помощь, сама справлюсь, - хмыкнула я и уже собиралась встать с очень удобного кресла в кинотеатре, к которому за эти полчаса успела привыкнуть.
Как вдруг этот недочеловек вскочил со своего кресла первым и встал предо мной - очень близко, кстати, потому что расстояние между последним и предпоследним рядом было довольно небольшим. Так что мы со Смерчинским соприкасались коленями и руками.
Он положил руки мне на плечи и слегка надавил - ощутимо, чтобы я села, но не больно. Я же поддалась этому жесту и всё-таки сдалась, обратно усевшись в кресло. Он же, в свою очередь, назад на своё место садиться не стал. Видимо, присел передо мной на корточки, но, должна сказать, больше меня не касалась, за что я ему была чертовски благодарна.
- Обезьянка... - увидев мой красноречивый взгляд, он запнулся. - То есть, Громова. Я обещаю, что сохраню всё в тайне, если ты мне поможешь. Я до конца жизни никому ничего не скажу, даже сестре. Я буду молчать, только помоги. И если не веришь мне, можем подписать официальный договор, хочешь?
- Договор? - мои брови поползли вверх, а рот, кажется, от шока раскрылся. Я смотрела на Смерчинского и не могла поверить: он серьёзно или прикалывается сейчас так?
- Слушай, а ведь это идея! Давай оформим его и подпишем, тогда и я буду уверен, что ты ничего никому не скажешь, и твоя репутация будет в безопасности, - сказал парень, улыбнувшись и сверкнув своими синими, как ясное небо, глазами. Хотя нет, небо, мне кажется, даже не было такое яркое, как его глаза. - Кстати, давай телефончиками обменяемся на случай чего.