chapter 2
- Кариша, не переживай, слышишь? Не плачь. Я что-нибудь придумаю, всё будет хорошо, - говорила я в трубку телефона, опершись на подоконник и глядя сквозь стекло, выискивая уж очень знакомую фигуру. Всхлипы сестры в трубке понемногу стихали, как вдруг воздух резко, словно нож, прорезал какой-то звук.
То ли хмыканье, то ли всхлипывание. Я незамедлительно обернулась, упершись бёдрами в пластиковый подоконник. На подоконнике напротив сидела девушка среднего роста. Тёмные волосы, которые казались почти чёрными при отсутствии нормального света, были чуть ниже плеч. Аккуратный нос, острый подбородок, на ушах - аккуратные серёжки. Рядом с ней на подоконнике лежал наполовину пустой чёрный рюкзак, на котором висел смешной брелок в виде фото обезьянки.
Я снова перевела взгляд на лицо девушки - зрачки в тёмно-зелёных, почти неземных глазах были расширены, она будто не могла, да и, кажется, даже не дышала. Улыбка озарила моё лицо - я не был зол на то, что она стала случайным слушателем моего разговора с кузиной.
Внезапно и резко она кивнула головой вверх, словно спрашивая: «Что тебе надо?» Улыбка снова озарила моё лицо, и я помахала указательным пальцем и одними губами произнесла:
- Подслушивать плохо.
Брови девчонки, которую я уже мысленно назвала «обезьянкой», комично поползли вверх, глаза стали круглыми, как блюдца. Она огляделась по сторонам, повернув голову то вправо, то влево, словно убеждаясь, что кроме нас в коридоре никого нет и этот жест предназначался именно ей. Потом снова посмотрела на меня и ткнула себя пальцем в грудь, будто молча спрашивая: «Я подслушиваю?»
Я улыбнулась так по-детски и по-настоящему, как не улыбалась уже давно. Девочка была забавной и откровенно смешила меня своими эмоциями и реакциями.
Внезапно резкий звук раздался по всем коридорам, режа уши всем, до кого он доходил. Звонок, говорящий об окончании пары. Из аудиторий тут же начали вываливаться студенты. По их лицам даже не скажешь, что они отсидели только первую пару - как минимум третью.
К «обезьянке» подскочили две девушки: блондинка Злата, которую я уже очень хорошо знала, и рыжая, имя которой, к сожалению или к радости, было мне неизвестно. Перед тем как меня утащил оттуда какой-то очередной знакомый, я услышала обрывок разговора «обезьянки» с подружками:
- Этот ублюдок позвал меня на свидание сегодня в пять, в торговый центр у фонтанов. Ну что за человек... - простонала блондинка.
Торговый центр у фонтанов... Интересно.
Успокаиваю сестру и быстро сворачиваю разговор, напоследок сказав, что что-нибудь придумаю. А на деле уже строю план, как разбить пару Грушевского и Златы, потому что, во-первых, я уже не могу выносить нытьё кузины, а во-вторых, мне банально жалко эту дурочку, которая уже пятый год страдает по этой Груше.
Мой день проходит быстро и в каком-то ожидании. Я успеваю совершить ещё пару звонков и узнаю точное место встречи Грушевского и этой блондинки, которая стала предметом ненависти номер один для моей сестры за эти четыре года, пока Максим был влюблён в Злату.
За 15 минут до назначенного времени прихожу в торговый центр и сажусь недалеко от фонтанов. Краем глаза вижу, что Максим уже сидит на лавочке у фонтанов в центре торгового центра с небольшим, но элегантным букетом розовых роз.
Через несколько минут к нему подходит Злата - в нежном белом платье с узором в синий цветочек. На голове у неё был простой хвост, на концах слегка накрученный, и лёгкий макияж на лице, подчёркивающий все достоинства и скрывающий недостатки, если они у неё вообще были?
Она подошла к нему так, будто шла не на свидание, а на убийство. Движения тяжёлые и в какой-то мере даже агрессивные. Руки сжаты в кулаки, губы искривлены, милое девичье лицо перекошено в гримасе ужаса и отвращения одновременно. Она настороженно подошла к нему и встала напротив, скептически поглядывая то на него, то на букет.
Я усмехнулся - видимо, девчушке не по душе розовые розы, да и само свидание, судя по её лицу, не вызывает у неё восторга.
Максим, оторвав взгляд от телефона и подняв голову, резко вскочил с лавки, увидев девушку, и протянул ей букет. Она что-то ему сказала (по тому, как вытянулось его лицо от шока, это явно было нечто неприятное), сморщила свой маленький носик, но букет приняла.
Неожиданно мой взгляд скользнул вверх, на второй этаж торгового центра, и там, у прозрачных перил, я заметил знакомое лицо, обрамлённое тёмными волосами и тёмно-зелёными глазами. Она была на чём-то сосредоточена и неотрывно смотрела в одну точку. Время от времени хмурилась, и между тёмными бровями появлялась складка, которую хотелось разгладить пальцами. Не люблю я, когда девочки ходят недовольными.
Проследив за её взглядом, я увидел, что «обезьянка» довольно сосредоточенно пялится на одну уж очень знакомую мне пару. Интересно... Я, конечно, знал, что обезьянка знакома со Златой - они учатся в одной группе и, кажется, если мой информатор не ошибся и мне не изменяет память (а такого ещё не было), являются хорошими подругами. Но зачем обезьянка следит за Златой и Грушей? Боится за подругу? Не доверяет Грушевскому? Может, тоже влюбилась в него?
Отогнав мысли подальше и засунув их в дальний ящик в моей голове, чтобы потом проанализировать ещё раз, я снова взглянул на парочку, которая опять ссорилась по непонятной мне причине. Но, кажется, из того, что я услышал, Максим захотел поцеловать свою спутницу - ей это не понравилось, и она огрела его сумкой по лицу, а потом ещё и влепила пощёчину. Судя по красному следу на лице Максима, влепила она не слабо.
Я хмыкнул, ещё раз оглядел пару и направился в сторону эскалаторов.
По дороге я успел подмигнуть одной девушке с рыжими волосами и пропустить вперёд ещё одну эффектную мадемуазель с чёрными длинными волосами, доходившими до самой талии, и светло-карими, будто шоколадными, глазами. Я всегда любил девушек именно за глаза, и неважно какие - карие, серые, голубые, зелёные - все были чем-то особенными и все разные. У кого-то - как море, тёмные и затягивающие, у кого-то карие - как тёмный шоколад...
Некстати вспомнилась обезьянка с её тёмно-зелёными, но чистыми, будто стекло, глазами. Решив подумать о цвете её глаз потом, я, быстро поднявшись по одному из эскалаторов, прошёл несколько метров и подошёл к стеклянным перилам, где стояла обезьянка, развернувшись ко мне спиной.
Её плечи были напряжены, а взгляд был направлен на парочку, которая снова ссорилась по непонятной причине. Злата размахивала руками и что-то доказывала Грушевскому, на её лице отчётливо читалась злость, а тот смотрел на неё влюблёнными глазами и, кажется, даже не моргал. Я хмыкнул - боже, моя богатая фантазия не могла представить этих двоих в роли пары, как бы ни старалась.
Обезьянка тихо хихикнула, от чего её плечи слегка вздрогнули. Наблюдать за этой картиной явно доставляло ей положительные эмоции. Она достала телефон, видимо решив снять ругающуюся парочку на видео. Быстро, одним движением руки, ввела пароль, который я мысленно отметил, решив, что, возможно, когда-нибудь пригодится, настроила камеру и включила запись.
Видео она снимала недолго - а точнее, 16 секунд. Эту информацию я узнал, когда стоял сзади неё, довольно незамеченным и нагло заглядывал в её телефон.
Когда она закончила снимать и спрятала телефон в задний карман джинсов, я решил, что пора, и выдал себя простым жестом: положил правую руку ей на плечо, наклонился к уху и сказал:
- Я разве сегодня не говорил тебе, что подслушивать плохо?
Сказал я, обдав её шею тёплым дыханием, от чего она взвизгнула и резко обернулась ко мне так, что не удержалась и повалилась назад прямо на стеклянные перила с металлическими элементами.