Моника

Прижавшись к холодной стене, я сижу в таком положении, пока палату не настигает тьма. Лампочка внезапно перестаёт гореть. Всё то время, пока я сидела в углу тёмной палаты, голову не посетила ни одна мысль. Словно я совсем разучилась мыслить. Внутри меня поселилась пустота, которая не давала другим чувствам выйти наружу. Я замкнулась в себе и не могла найти выход из душевного лабиринта.

Моника не давала никаких признаков того, что хочет вести беседу со мной. Молчание с её стороны непривычно, но у меня нет никакого желания разговаривать с ней. Она с каждым днём становится всё более агрессивной, и её негативные мысли отрицательно влияют на меня.

Я начинаю понимать, что мог означать мой страшный сон. Моника не остановится только на одном убийстве Дженны. Она способна на большее, и от осознания этого, у меня замирает сердце. Она может контролировать не только моё тело, но и разум. Это делает её более сильной на моём фоне. Меня раздражает то, что я способна только плакать от безысходности. Я не могу даже вспомнить своё прошлое без помощи сестры.

— Ты никто без меня, сестрёнка. Смирись с этим, — Моника вновь вторгается в мои мысли.

— Почему мы начали враждовать? — прошептав это, я прижимаю колени к груди и горблю спину.

— Потому что ты начала сопротивляться. Ты слушаешь всех, кроме меня, и меня это безумно злит, — в первый раз в жизни я слышу, как голос Моники срывается, словно она старается скрыть свой плач.

Я не должна попадать на её уловку. Она вновь хочет подчинить меня к себе.

— Я слышу тебя, Моника.

— Слышать - это одно, а слушать - это другое, Вероника.

— Ты проникаешь в мои мысли и контролируешь мной. Как я могу слушать тебя после того, как ты убила человека? — закрываю глаза от усталости и опрокидываю голову назад.

— Дженна издевалась над тобой, она приносила тебе боль. Я защитила тебя от неё, точно так же, как и от того маньяка в ту ночь.

— Тебе это нравится, Моника. Тебе приносит удовольствие видеть кровь на моих руках, слышать крики и чувствовать страх людей, — уверенно произношу я, без дрожи в голосе, и в первый раз в жизни чувствую себя сильнее Моники.

— Я не хочу, чтобы ты сопротивлялась!

— Зачем? Чтобы ты вновь могла убивать кого-то с помощью меня.

— Я защищаю тебя.

— От кого? Кто сможет причинить мне вред в психиатрической больнице? Мы все тут уже больны! Нам никто не сможет помочь! — повышаю голос и встаю с места.

— Я защищаю тебя от всего плохого.

Слова Моники заставляют меня закатить глаза и издать смешок.

— Тогда тебе придётся защищать меня от себя самой.

Не получаю никакого ответа и понимаю, что мне удалось задеть за живое свою сестру. Она должна понять, что её поступки ужасны.

Тишину в палате нарушает скрип открывающейся двери, и я мгновенно заливаюсь улыбкой, когда вижу, что в палату заходит Ламия. Лампочка вновь загорается, озаряя палату зелёным светом.

— Рада тебя видеть, Ламия.

— Я еле выбралась из своей палаты, потому что доктор решил провести полный осмотр. Ему не нравится моё состояние, — соседка закатывает глаза.

— Самое главное, что ты пришла, — поправляю волосы и смотрю на полуоткрытую дверь. — Ты говорила мне, что я выходила из палаты, ведь так?

Я вопросительно гляжу на Ламию, а она лишь выгибает бровь от удивления.

— Когда я так говорила? Таблетки давят на мозг и заставляют меня тормозить иногда.

— Ничего страшного. Понимаю тебя, — начинаю расхаживать по палате, ощупывая руками каждую щель на стене.

— Что ты делаешь? — соседка подходит ко мне и скрещивает руки на груди.

— Пытаюсь найти ключи. Раз Моника выбралась в ту ночь из палаты, значит, у неё были ключи, — осматриваю также подоконник, но ничего не нахожу.

— Но ведь у меня есть ключи, — Ламия тоже начинает помогать мне в поисках и ощупывает мою кровать.

— А вдруг ты не сможешь выйти из своей палаты, когда тебя напичкают успокоительными, и будешь спать? Мне в любом случае надо их найти.

Единственный человек, который знает о местоположении ключей — это моя сестра.

— Моника, где они? Куда ты их спрятала? — мой голос звучит сурово и смог испугать даже Ламию, которая, прекратив поиски, садится на кровать.

Ответа нет, и это злит меня ещё сильнее.

— Нехорошо скрывать такое от родной сестры, — усмехаюсь и скрещиваю руки на груди. — Я знаю, что ты слышишь меня, Моника! Отвечай!

Ламия смотрит на меня с настороженностью и страхом, но она прекрасно понимает, что я разговариваю с сестрой.

— Вероника, ты уже начала повышать на меня голос? Когда мы дошли до такого состояния, что начали презирать друг друга? — голос сестры, как обычно звучал холодно и вызывал дрожь по телу, но мне больше не было страшно.

— Я не говорила, что презираю тебя, а спрашивала, где ключи. Ответь на этот вопрос, если ты до сих пор готова защищать меня.

Минутное молчание дало мне ложную мысль о том, что сестра всё-таки не скажет мне правду, но я ошиблась.

— Поищи внутри раковины. Но тебе будет неприятно засовывать туда руку.

Услышав ответ, я сразу же подхожу к ржавой раковине. Ламия тоже встаёт с места и подходит ко мне. То, что мы видим внутри раковины, заставляет нас обеих с отвращением отвернуться в сторону. Моя рвота окрашивает дно раковины. В моей палате давно никто не убирался. В обязанность Ханны это не входит, а другие санитарки, по-видимому, не хотят полноценно выполнять свою работу. Закрыв глаза и прикусив губу, я поднимаю рукава своей рубашки и принимаюсь доставать ключи, но Ламия останавливает меня.

— Ты думаешь, что ключи действительно могут быть там? — закрыв рот от мерзости, соседка говорит слишком тихо.

— Моника не врёт мне, — сказав это, я медленно отпускаю ладонь в густую смесь рвоты.

Откуда во мне такая уверенность, не знаю, но чутьё моё говорит, что ключи действительно находятся там. Моника специально бросила их туда, чтобы сделать мне хуже. К горлу подкатывает новый порыв рвоты в то время, когда я стараюсь дотянуться до ключей. Спустя несколько минут у меня получается сделать это. Увидев моё довольное лицо, Ламия улыбнувшись, начинает прыгать на месте.

— Ох, не могу поверить, что я сделала это, — бросаю ключи на пол и отхожу на несколько шагов назад от раковины.

— Зато у тебя есть ключи! — соседка вновь начинает танцевать понятные только для неё танцы и заряжает меня своим позитивом.

Подняв ключи с пола, я быстро вытираю их, а также свою ладонь о подол своей рубашки.

— Идём знакомиться с другими соседями? — Ламия с улыбкой на лице подходит ко мне, и я киваю головой в знак согласия.

— Ты серьёзно хочешь познакомиться с ненормальными? — голос сестры заставляет меня остановиться около двери и ухмыльнуться.

— Я ведь тоже ненормальная. Почему бы не познакомиться с такими же, как я?