Операция "Чайка"
А вечером того же дня к ней заглянул Кар-Карыч. Старый ворон-артист сразу понял: что-то случилось. Нюша сидела на крыльце, обхватив колени руками, и молча смотрела в одну точку.
— Та-а-ак, — протянул Карыч, присаживаясь рядом. — Вижу, драма. Рассказывай, дитя моё.
Нюша всхлипнула и всё рассказала. И про Барашиху, и про внезапный отъезд, и про то, что Бараша увезли, даже не дав попрощаться по-человечески.
Карыч выслушал, покивал, погладил усы.
— Знаешь, Нюша, — сказал он задумчиво, — когда я играл Ромео в пятом составе гастрольного театра, у нас была похожая ситуация. Правда, там дело кончилось плохо, но у нас не трагедия, у нас комедия. А в комедии влюблённые всегда воссоединяются.
— И что же делать? — прошептала Нюша.
— Действовать, — подмигнул Карыч. — Есть у меня одна идея. Будем спасать твоего поэта.
На море тем временем было скверно. Нет, погода стояла прекрасная. Солнце, лёгкий бриз, крики чаек. Но Бараш всего этого не замечал. Он лежал в гамаке под навесом, смотрел в бесконечную синеву и страдал. Красиво, поэтично, со вкусом страдал. Писал мрачные стихи о разлуке, отказывался от мороженого и не желал строить замки из песка.
Барашиха видела это, и тревога её росла.
— Бараночка, ну сходи искупайся, — просила она. — Водичка тёплая, дельфины приплывали...
— Не хочу дельфинов, — бурчал Бараш и отворачивался к стенке.
— Может, пирожок с вишней?
— Не хочу пирожок.
Бабушка разводила руками. Она не понимала. Она ведь хотела как лучше. Хотела отвлечь, уберечь от глупостей. А получилось, что только хуже сделала.
Прошло три дня. Бараш почти перестал разговаривать. Бабушка места себе не находила. Она уже жалела о своей затее, но гордость мешала признать ошибку.
На четвёртый день, когда Барашиха в одиночестве пила чай на веранде, к перилам подлетела крупная чайка. В клюве птица держала банку малинового варенья, перевязанную бечёвкой. К бечёвке был прикреплён сложенный листок бумаги.
Барашиха осторожно взяла посылку. Развязала бечёвку, развернула письмо. Почерк был детский, старательный, с капельками и завитушками.
«Бараш, привет. Это я, Нюша. Карыч помог отправить письмо с чайкой. Твоя бабушка, наверное, хорошая, но она не понимает. Ты там, наверное, смотришь на море и грустишь. А море без меня — это просто большая лужа. Возвращайся скорее. Я тебе варенье передаю. Твоё любимое. Как в детстве. Помнишь? У меня ещё одна банка стоит. Жду. Нюша».
Барашиха прочитала письмо два раза. Потом ещё раз. Руки у неё дрогнули. Она подняла глаза и увидела Бараша. Он стоял в дверях веранды и смотрел на неё. Молча. И в этом взгляде было всё: тоска, надежда, упрямство и взрослая, совсем не детская решимость.