Возвращение домой
— Ба, — сказал Бараш тихо. — Ты хочешь мне добра. Я знаю. Но это не дурь. Это... другое.
Барашиха молчала долго. Очень долго. А потом подошла к внуку, обняла его и сказала:
— Собирай чемодан, Бараночка. Поехали домой.
Они вернулись в Ромашковую долину вечером того же дня. Солнце садилось, красило небо в розовый и золотой. У знакомой скамейки стояла Нюша. Она увидела автомобиль, и лицо её осветилось такой радостью, что Барашиха окончательно поняла: она всё сделала правильно.
Бараш выскочил из машины и побежал к Нюше. Они стояли друг напротив друга, запыхавшиеся, смущённые, счастливые.
— Я написал стихотворение длиной в береговую линию, — выпалил Бараш.
— Да? И как оно?
— Всего из трёх слов. «Я скучал. Очень».
Нюша фыркнула, но глаза у неё сияли.
К скамейке подошла Барашиха. Рядом с ней пристроился Карыч, чрезвычайно довольный успехом своей операции.
— Знаете, уважаемая, — сказал ворон, поправляя бабочку, — когда я ставил «Ромео и Джульетту» в шестом составе... я понял одну важную вещь. Запретный плод, конечно, сладок. Но разрешённый — ещё вкуснее. Потому что его едят не спеша, с удовольствием и под хорошую компанию.
Барашиха вздохнула и посмотрела на Бараша с Нюшей. Они сидели на скамейке, о чём-то тихо разговаривали и улыбались.
— Ладно, — сказала бабушка. — Но серенады только до десяти вечера. И уроки чтобы были сделаны. И варенье из погреба — с моего разрешения.
— Конечно, ба! — хором ответили Бараш и Нюша.
А вечером во дворе у Бараша накрыли стол. Пили чай с пирогами и тем самым малиновым вареньем. Барашиха смотрела на внука, на его счастливое лицо, и думала о том, что время идёт. Дети вырастают. И как бы ни хотелось уберечь их от всего на свете, иногда самое лучшее, что можно сделать — это просто быть рядом. И вовремя сказать: поехали домой.