Глава 7. Вау, судьба...
Первым делом, вернувшись с работы, Чи Кэ выключил телефон. Потом принял душ, добрался до кровати и рухнул спать так крепко, будто хотел провалиться сквозь время.
Он вымотался настолько, что жить расхотелось.
Сон был без сновидений. Он уснул в полдень и проспал до пяти утра, пока его не выдернул из темноты звук уведомления. Чи Кэ, едва разлепив глаза, разблокировал экран.
"На вашу банковскую карту, оканчивающуюся на 5129, поступило 130 000,00 юаня. Время операции: 4:59, 18 октября..."
Сонливость с него слетела мгновенно.
Сто тысяч — его честно заработанная зарплата. А оставшиеся тридцать... компенсация за лечение и моральный ущерб?
Когда Лэн Юньтин становился щедрым, он даже немного походил на человека.
Чи Кэ прикрыл глаза, немного полежал, уткнувшись лицом в подушку. Потом сел, обхватив одеяло, попросил у секретаря Сунь номер карты охранника, который прикрыл его, перевёл тому пятнадцать тысяч. А после с лёгким сердцем заказал доставку завтрака — на целых восемьдесят юаней.
И вдруг подумал: а ведь жить — это и правда интересная штука.
Эту банковскую карту он оформил только вчера. Она принадлежала полностью и безраздельно ему самому, так что тратить деньги с неё было удивительно легко — без малейшего внутреннего груза.
Правда, собственные силы он переоценил.
Слишком долго он не ел досыта, и пустой желудок всё ещё болезненно сжимался. Еды на столе ещё не убавилось и на треть, а Чи Кэ уже не мог проглотить ни куска.
Он не любил то состояние сонной тяжести, когда объешься. Поэтому, дойдя до приятной сытости, без колебаний отложил палочки, убрал остатки в холодильник и решил, что вечером после работы доест как поздний перекус.
В этот момент зазвенел будильник. Ровно половина седьмого.
Поскольку он проснулся раньше запланированного, до выхода на работу по расписанию оставался целый час.
Чи Кэ подумал немного и купил в интернете курс программирования с нуля.
В прошлой жизни он окончил Стэнфорд: бакалавриат и магистратуру, получил две степени — по менеджменту и праву, ещё на бакалавриате начал собственный бизнес, проводил встречи в офисных башнях Уолл-стрит, встречал рассветы в Лос-Анджелесе, пробовал блеск и разврат Лас-Вегаса и любовался ночным Хуанпу из окон шанхайского небоскрёба.
В своей отрасли Чи Кэ уже добрался до самой вершины пирамиды. Обязанности прежнего владельца тела для него были, можно сказать, переходом на уровень ниже — освоиться оказалось совсем несложно.
Если начальник не устраивал очередной приступ безумия, эта работа ощущалась почти как отпуск.
Раз уж основная должность не требовала обучения, свободное время можно было потратить на что-то новое.
Лишних знаний не бывает. Ему нравилось впитывать новое.
Если бы тогда, в прошлой жизни, обстоятельства сложились иначе, он, возможно, стал бы учёным. Мог бы изучать физику, химию, биологию, медицину...
Медицину?
Цзи. Цянь.
Странно. До этого момента каждого встреченного человека он мог более или менее сопоставить с описанием в оригинальном романе.
В реальности их характеры, возможно, чуть отличались, но в целом — не слишком. Если не копать глубоко, эти люди почти ничем не отличались от своих плоских книжных образов.
Кроме Цзи Цяня.
Вот этот тип был слишком непонятным.
Чи Кэ слегка стиснул зубы.
Думаешь, только ты умеешь подражать Лэн Юньтину?
Он холодно подумал: "Мужчина, тебе удалось привлечь моё внимание".
...
— Апчхи!
В кабинете главного врача Шестой больницы Цзи Цянь громко чихнул.
— Что такое? Простудился? — главный врач тут же потянулся за салфетками, опасаясь хоть чем-то прогневить господина Цзи.
— Нет, со здоровьем всё прекрасно. — Цзи Цянь задумался на мгновение и сдержанно улыбнулся. — Раз — вспоминают, два — ругают, три — простуда. Надо же, кто-то с самого утра не спит и обо мне вспоминает? Тронут.
Главный врач: "..."
Он уже не раз предлагал этому ведущему кардиохирургу сходить в нейрохирургию и сделать КТ. К сожалению, уговоры результатов не дали.
— Всё-таки увольняешься? — с явным сожалением спросил главный врач. — Открывать собственную больницу сейчас... срок окупаемости будет очень длинным. Особенно с учётом масштаба и местоположения твоей клиники. Мне всё ещё кажется, что в Шестой больнице у тебя больше перспектив.
— Окупаться она и правда будет долго. — Цзи Цянь рассеянно начал вертеть песочные часы с его стола. — Но капитал не мой, а прибыль моя. В целом неплохо.
Главный врач цокнул языком. Они были знакомы давно, но только сейчас он по-настоящему ощутил, что перед ним второй молодой господин семьи Цзи. И с нарочитой иронией произнёс:
— Хорошо устроился. В Шестой больнице я ещё звал тебя просто Цзи, а в следующий раз встречу — придётся обращаться "главный врач Цзи".
Цзи Цянь какое-то время посмеивался, потом беспомощно сказал:
— Вообще-то я не собирался уходить так рано. Но старшие настояли, а им отказать... сам понимаешь, невозможно.
— Раз так, не стану тратить слова и уговаривать тебя остаться. — Главный врач протянул ему заранее подготовленные документы на увольнение. — Может, оно и к лучшему. Я знаю, ты изначально больше тянулся к исследованиям, чем к клинической практике. Освободится время — постарайся сделать что-нибудь полезное для медицины.
Цзи Цянь несколько раз послушно заверил, что непременно.
Выйдя из кабинета главного врача, он некоторое время посидел в коридоре.
Случись увольнение года два назад, он, наверное, позвал бы нескольких хороших друзей на ужин — отметить новую жизнь, которая вот-вот начнётся.
Но сегодня, перебрав в голове варианты, он внезапно понял: у него нет ни одного друга, с которым он был бы настолько близок, чтобы просто собраться за едой.
Единственный человек, с которым можно было бы пойти на шашлычки и нести всякую чушь, сейчас был за границей в состоянии emo и оплакивал аппендикс, вырезанный только вчера.
Если не считать того...
Цзи Цянь слегка приподнял бровь.
Вторым в голове почему-то всплыло лицо человека, которого он видел всего дважды.
В оригинальном романе Чи-чжу вроде бы не был настолько интересным.
Цзи Цянь оказался в этом мире больше года назад и сразу после появления уехал за границу на стажировку.
За этот год он оброс нужными связями, изучил все местные порядки, а что до дальнейших планов — их не было совсем.
Многое здесь совпадало с прошлой жизнью. И многое не совпадало.
Например, такая популярная группа, как Phoenix Legend, в этом мире существовала. А вот когда он в Гарварде искал наставника и однокурсников из прежней жизни, не нашёл никого.
Словно создатель бросил в мир кривую, дырявую заготовку, а все остальные детали должны были постепенно дорисовывать люди, которым выпало здесь жить.
Память у Цзи Цяня была отличная. Он по памяти восстановил общий сюжет романа, а затем написал больше миллиона иероглифов дополнительных заметок, приводя в порядок устройство мира и связи между персонажами. После этого он окончательно убедился: концепция "параллельных вселенных" действительно существует.
И одновременно он был совершенно уверен: он и доктор Цзи из оригинала — не один и тот же человек.
Для большинства людей угодить в такой мир сплошной мыльной драмы было бы настоящим невезением.
Но с другой стороны, в прошлой жизни он умер окончательно и бесповоротно. Перед смертью даже успел отчётливо почувствовать, как душа отделяется от тела, а сознание погружается в тишину. Теперь ему будто подарили ещё одну жизнь бесплатно — не так уж и плохо.
Просто немного скучно.
Нет никого, с кем можно говорить правду. Нет друзей, с которыми он мог бы поделиться собственным прошлым.
Если он в нынешнем статусе скажет, что в двадцать пять окончил Гарвардскую медицинскую школу и был выдающимся специалистом, его, вероятно, вынесут в интернет и заклеймят как самовлюблённого психа, который врёт на каждом слове.
Цзи Цянь подумал: какая жалость.
Неужели никто так и не получит шанса узнать меня настоящего?
Однажды он уже рассказал правду единственному другу, который появился у него за этот год, — тому самому парню, ставившему свечку за собственный аппендикс. В результате тот тут же притащил к нему лучшего специалиста по нейрохирургии.
Цзи Цянь ещё не достиг такой степени просветления, чтобы и в психиатрической клинике радостно наслаждаться жизнью. С тех пор он никому больше не раскрывал прошлого.
И всё же вчера перед человеком, которого видел всего два раза, он едва не выдал эту ошеломляющую тайну!
И как это называется?
Цзи Цянь подумал, сам не свой от этой мысли:
Вау. Судьба.
Перед возвращением в страну Цзи Цянь подробно изучил всех людей из круга общения прежнего владельца тела. Первые несколько встреч прошли гладко: никто — ни семья, ни друзья — не заметил подмены.
Кроме Чи Кэ.
В самый первый миг, когда Цзи Цянь увидел его, тот показался ему совершенно незнакомым.
Будто все собранные материалы оказались макулатурой. Ни одна строчка не цеплялась за живого человека перед ним. Даже фотографии были словно не его. Нельзя было сказать, в чём именно разница, — но она была решительно во всём.
В представлении Цзи Цяня Чи-чжу к этому моменту уже должен был быть человеком с тяжёлой депрессией. Настолько тяжёлой, что даже без похода к врачу это можно было вычитать по косвенным приметам, по мелким, едва уловимым деталям в тексте.
Как врач, он искренне хотел помочь. Более того, он заранее подготовился к общению с Чи Кэ.
А в результате при первой же встрече именно его самого застали врасплох.
Да где в этом парне была депрессия?
На вид — мягкий, интеллигентный, воспитанный. А по факту — психическое состояние такое прекрасное, что ещё секунда, и он своей божественной правой рукой, обмотанной галстуком, вмажет Лэн Юньтину прямо по золотой левой щеке.
Цзи Цянь представил эту картину и невольно вздрогнул.
Вздрогнул — и тут же не удержался от смеха.
Раньше подработка у Лэн Юньтина была для него чем-то вроде "куда занесло, там и приживусь". А теперь он впервые по-настоящему дорожил этой работой.
Коллега оказался слишком занимательным. В этой жизни ещё никто не разжигал в нём такого любопытства.
Словно он снова открыл книгу, которую перечитывал бесчисленное количество раз, — и вдруг обнаружил в ней скрытую линию, которой никогда раньше не видел. Ощущение редкое, почти странное.
Как будто кто-то в городе, в туманной ночи, прорезанной неоновыми огнями, шёл против людского потока, ловко огибал всех прохожих — и натыкался на того единственного, кто был затерян в этой толпе, скрыт от глаз.
Цзи Цянь всегда был человеком решительным: если захотел — сделай. А уж после того, как воскрес из мёртвых, он стал верить интуиции и судьбе ещё сильнее.
Когда он сказал Чи Кэ, что им было суждено встретиться, он не шутил.
Ничего, что Чи Кэ сейчас не верит.
Рано или поздно поверит.
Цзи Цянь вышел из Шестой больницы с пустыми руками. У машины достал папку с надписью "Чи Кэ" и, не колеблясь ни полсекунды, разорвал бумаги так тщательно, будто пропустил их через шредер. Ни единого клочка не оставил — всё выбросил в мусорный бак, сел за руль и умчался прочь.
Он любил перемены и принимал повороты судьбы.
В тот миг, когда Феррари вылетела с парковки, началась ещё одна новая глава.
— Чи Кэ.
Цзи Цянь всю дорогу перекатывал на языке эти два слога. Размышлял на светофорах, размышлял, выйдя из машины, и чем больше думал, тем сильнее ему нравилось.
Странно. Ну с чего бы так нравиться-то?
Он, обняв удочку, сел у пруда и уставился в воду, погружённый в свои мысли. А когда в седьмой раз потерял и рыбу, и наживку, резко поднялся и снова с чувством произнёс:
— Вау, судьба.
...
— Апчхи.
Чи Кэ в кабинете уже целый час выслушивал нотации Лэн Юньтина и наконец не сдержался — чихнул.
— Апчхи? У тебя ещё хватает совести чихать? — Лэн Юньтин смотрел на него с искренним изумлением. — Ты предал меня, прикрыл Мэн Цзао от беды, и теперь ещё смеешь простужаться? Простуда, причиной которой стал не твой начальник, — я вообще разрешал тебе ею болеть?
Вчера полотенце, доставленное одним доктором, оказалось очень своевременным, так что Чи Кэ не простудился. Просто он не выносил запах духов в этом кабинете — от них щекотало в носу.
Объяснять что-либо Лэн Юньтину ему не хотелось, поэтому он на ходу выдумал:
— Раз — вспоминают, два — ругают, три — простуда. Я...
Он хотел сказать: "Меня ждёт любовь, а вам какое дело?"
Но фраза выходила до невозможности пошлой и приторной. Язык не поворачивался произнести её вслух. Пришлось заставить себя чихнуть снова — на этот раз специально — и ровным, безучастным голосом, будто рапорт зачитываешь, произнести:
— Просто кто-то меня ругает. Прикажете в течение трёх минут доставить на ваш стол досье на этого человека?
— Нет, не нужно. — На Лэн Юньтина его профессиональная выдержка подействовала успокаивающе. Он с достоинством опустился обратно в кресло, погрузившись в размышления.
Через некоторое время он спросил:
— У тебя сейчас голос был какой-то странный. Мне не нравится. Повтори.
Чи Кэ: "."
Господин Лэн, обладатель сверхъестественной эмоциональной тупости и одновременно тонкой душевной организации, каким-то образом услышал в его голосе издёвку?
Чи Кэ сдержал раздражение и постарался максимально ровно повторить:
— Просто кто-то меня ругает. Прикажете в течение трёх минут доставить на ваш стол досье на этого человека?
— Так гораздо приятнее. — Лэн Юньтин остался крайне доволен. — Досье не нужно. Ты не стоишь таких усилий. Кстати, подготовься на этих днях: после дня рождения Мяньмяня в четверг мы летим в Америку.
— М? — Чи Кэ сегодня утром трижды сверял расписание и был уверен, что такого перелёта в планах нет. — В ближайшее время у нас нет деловых задач в США.
— Внеплановая поездка. — Лэн Юньтин с головной болью потёр переносицу. — У моего старшего брата во время командировки в Америке внезапно начался острый аппендицит. Сейчас его только вывезли из операционной. Мне нужно поехать и закрыть вопросы.
— Хорошо. — Чи Кэ быстро изменил расписание и синхронизировал обновления. — На ужин в честь дня рождения в четверг нужно организовать банкет и разослать приглашения?
— Просто забронируй ресторан, банкет не нужен. — Уголок губ Лэн Юньтина тронул холодный, лишённый тепла изгиб. — Он всего лишь заменитель. Незачем тратить столько времени.
Вы двадцать часов в сутки из двадцати четырёх проводите с Сюй Лэмянем. Это называется "не тратить время"?
Чи Кэ улыбнулся:
— Хорошо, господин Лэн. Госпожа Мэн...
— У тебя ещё хватает наглости её упоминать?! — Лэн Юньтин снова хлопнул ладонью по столу и вскочил. — Делай свою работу. В следующий раз не суйся не в своё дело.
Чи Кэ покачал головой:
— Господин Лэн, семья Мэн — не то дело, в которое мне не следует соваться.
Семьи Лэн и Мэн дружили поколениями. И с точки зрения чувств, и с точки зрения приличий Лэн Юньтин не должен был так унижать Мэн Цзао. Просто Мэн Цзао нравился он сам, поэтому она не жаловалась. Но если бы всё это дошло до старших, Лэн Юньтин совершенно точно не отделался бы лёгким испугом.
— К госпоже Мэн я уже отправил людей с извинениями и словами утешения. Но размер компенсации должны определить вы. Однако сейчас дел достаточно много, поэтому советую после возвращения из США встретиться с госпожой Мэн лично и обсудить всё напрямую.
Закончив, Чи Кэ едва заметно нахмурился.
Он слишком привык быть руководителем. Хотя дурной привычки смотреть на людей сверху вниз и раздавать приказы у него не было, в речи всё равно невольно проскальзывал тон равного, обсуждающего дело с равным.
Между коллегами это, разумеется, не проблема. Но сейчас он всего лишь специальный помощник, а начальник у него был такой человек, как Лэн Юньтин. Зарплату ведь могут и урезать.
Однако, когда Чи Кэ уже почти приготовился мысленно вздохнуть, Лэн Юньтин внезапно никак не отреагировал.
Даже принял всё на удивление спокойно:
— М-м. Сделаем, как ты сказал.
Чи Кэ прищурился.
Зависимость Лэн Юньтина от прежнего владельца тела и его терпимость к нему — не иллюзия. Прежний владелец точно не был обычным помощником.
— Чи-чжу. — Лэн Юньтин зажёг сигарету и сунул её в рот. — Сегодня дел немного, погода такая хорошая. Как думаешь, что мне стоит запланировать?
Чи Кэ посмотрел в окно.
Солнечно, но не жарко; лёгкая облачность. И правда неплохо.
Он не был любителем активного отдыха. Если разговор заходил об астрономии или географии — мог болтать три дня и три ночи. А вот со спортом... ну, знал, что в тренажёрном зале есть несколько снарядов.
Подумал долго и наконец предложил:
— Рыбалка?
— ... — Лэн Юньтин закатил глаза. — Позвони в конноспортивный клуб. Пусть выведут Амири. И пригласи старшего из семьи Ли и Ичэня.
— Хорошо, — сказал Чи Кэ. — Тогда сегодня вечером после занятий господина Сюя нужно отвезти его в клуб?
Трое мужчин уже в сборе. Не хватает только главного шоу — чтобы разыгралась настоящая драма.
— Зачем его туда везти? — Лэн Юньтин не хотел, чтобы другие видели заменителя, которого он держал рядом. Вещь, которую не принято показывать людям, зачем тащить наружу?
Он холодно бросил:
— Отправь его домой.
Чи Кэ негромко сказал "о" и по-прежнему не испытывал ни малейшего интереса к их любовным дрязгам. Только когда повернулся, чтобы уйти, мелькнула мысль:
"Что вообще интересного в верховой езде?
Будь выбор за мной, я бы лучше пошёл рыбачить."