Глава 6. Мужчина! Я запрещаю тебе спрашивать дальше!..
— С каких пор ты так хорошо знаком с Цзи Цянем?с
Лэн Юньтин взял у Чи Кэ зонт от солнца и сам раскрыл его над Сюй Лэмянем.
— Не сказал бы, что хорошо.
Чем больше слов, тем выше шанс ошибиться. Ответив, Чи Кэ отступил назад, не мешая боссу наслаждаться личным мирком на двоих.
Значит, прежний владелец тела и правда не был близок с этим человеком. Дома у него лежали снотворное и антидепрессанты; перед самоубийством его психологическое состояние наверняка было далеко не лучшим. Если бы у него действительно был друг с характером Цзи Цяня, едва ли всё дошло бы до смерти.
Чи Кэ невольно задумался: о чём вообще думал автор, когда прописывал этого персонажа?
И как у него рука поднялась написать слова вроде «замкнутый» и «неуверенный в себе»?
Ещё удивительнее было другое: такой человек — и тайно в кого-то влюблён?
Чем дальше Чи Кэ об этом думал, тем абсурднее всё казалось. Он не удержался и снова оглянулся.
Но стоило ему обернуться, как Цзи Цянь, будто уловив какой-то радиосигнал, тут же поднял голову и одарил его сияющей улыбкой.
Чи Кэ: «...»
Неужели последствия круглосуточной работы в выходные настолько ничтожны? С чего он вообще каждый день такой счастливый?
Чи Кэ безмолвно сменил позицию и встал сбоку от колонны, так, чтобы Цзи Цянь его не видел.
На самом деле он не то чтобы совсем не верил во все эти рассуждения о судьбе и предопределённых встречах. Умереть, воскреснуть и попасть в книгу — после такого трудно оставаться стопроцентным материалистом.
Но это всё равно не причина для того, чтобы между ними завязалось какое-либо общение.
Встреча может быть судьбой. Близость — нет. С чего вдруг любое случайное столкновение должно обязательно перерастать в связь?
За несколько часов совместной работы он успел оценить профессиональные качества Цзи Цяня и те черты его характера, что тот успел проявить, — но этого всё ещё недостаточно, чтобы у него возникло желание сближаться.
Как он уже говорил себе: Чи Кэ терпеть не может, когда в жизнь вмешиваются факторы неопределённости.
Коллеги — это ещё куда ни шло, но если уж заводить друзей? Тогда его жизнь, скорее всего, пришлось бы перестраивать заново: тратить время, деньги, силы.
Если отбросить возможную будущую связь доктора с главным шоу, то стоило ли связываться с самим Цзи Цянем — пока тоже нельзя было сказать наверняка.
Чи Кэ лениво зевнул и, пользуясь тем, что вокруг стояли сплошь двухметровые крепкие телохранители, сложил руки на груди и прислонился к колонне с полнейшей, почти вызывающей беззаботностью.
Сюй Лэмянь обернулся — и невольно замер на несколько секунд.
Ворот рубашки Чи Кэ был слегка сбит, голова чуть опущена, золотистая оправа очков небрежно сползла к кончику носа. Стоял он неровно, но его тонкая спина и узкая талия не казались сутулыми. Одна нога была чуть согнута; он просто опирался о колонну, а по выступившей линии бедра отчётливо проступал изгиб талии.
Один из телохранителей наклонился к нему что-то сказать, но Чи Кэ почти не пошевелился. Только опустил длинные ресницы — небрежный и одновременно внимательный.
Сюй Лэмянь засмотрелся.
Лэн Юньтин ласково склонил голову:
— Что такое?
— Ничего. — Сюй Лэмянь покачал головой и поспешил спрятать мелькнувшее в глазах восхищение.
Да, Чи-чжу был худым, почти хрупким на вид. Но среди этих мускулистых мужчин именно он почему-то притягивал взгляд сильнее всех.
Говорят, человека красит одежда, как коня — седло. Но есть люди, чья аура вообще не зависит от того, во что они одеты.
Чи-чжу был именно таким. Даже мешковина не смогла бы скрыть исходившее от него...
Благородство.
Когда это слово всплыло в голове Сюй Лэмяня, он сам на мгновение растерялся. Но, взглянув снова, уже никак не мог отделаться от ощущения, что ни один из этих аккуратно одетых телохранителей и в подмётки ему не годится.
Откуда у маленького помощника, выросшего в уездном городке, такая породистость?
— На что ты всё-таки смотришь? — голос Лэн Юньтина заметно похолодел. — Со мной рядом так трудно сосредоточиться?
— А? Нет, нет! — Сюй Лэмянь торопливо замахал руками, и от спешки глаза у него даже покраснели.
Глядя в эти глаза, Лэн Юньтин невольно смягчился.
Так похожи, подумал он.
— Прости, я только что сказал слишком резко. — Лэн Юньтин взял Сюй Лэмяня за руку. — Мяньмянь, я просто не хочу, чтобы, когда ты рядом со мной, ты думал о ком-то другом.
Сюй Лэмянь застенчиво улыбнулся и перевёл взгляд на шумный парад праздничных платформ за пределами тени. В выражении его лица появилась тихая печаль.
— Я просто подумал... когда Сяо Юнь сможет увидеть такую оживлённую картину?
Сердце Лэн Юньтина почему-то неприятно сжалось.
Ему совсем не понравилась такая реакция собственного тела. Он неловко сменил тему:
— Парад почти закончился. Пойдём куда-нибудь развлечёмся?
Сюй Лэмянь тут же отвлёкся. Тоска исчезла, глаза засияли.
— Можно на "Бурный поток"?
...
— Теоретически нельзя.
Чи Кэ с абсолютно бесстрастным лицом смотрел на двух великовозрастных младенцев перед собой. Тон у него был предельно холодным.
— Нельзя? Ха. — Лэн Юньтин усмехнулся. — Чи-чжу, с каких это пор ты решаешь, что мне можно, а что нельзя?
— Сегодня холодно, вода ледяная. На "Бурном потоке" легко простудиться. — Чи Кэ его совершенно не боялся. — Я не сомневаюсь в вашем решении, а лишь передаю врачебные рекомендации. Окончательное право выбора по-прежнему за вами.
— Так хорошо выучил врачебные рекомендации — почему бы тебе не пойти в клиническую медицину? — презрительно бросил Лэн Юньтин, а затем рявкнул на Цзи Цяня, дремавшего неподалёку: — Эй, тот, кто рекомендации выписывал! Сюда!
Тот, кто их выписывал, выглядел заспанным до полной невменяемости. Его голова и так уже клевала носом, а от этого рёва он вздрогнул так, что едва не свалился с маленькой скамейки.
Возможно, потому что черты лица у него были слишком чёткими и выразительными, Чи Кэ даже сквозь очки с неподходящими диоптриями разглядел раздражение на лице человека, которого выдернули из сна.
Но очень быстро произошло нечто удивительное.
Доктор поднял голову, встретился с ним взглядом — и ещё даже моргнуть не успел, как вся эта вспышка раздражения исчезла без следа. На её месте появилась мягкая, ясная улыбка.
...Так чему он, в конце концов, радуется?
У Чи Кэ снова возник тот же вопрос.
Цзи Цянь пригладил несколько прядей чёлки, торчавших вверх, и неторопливо подплыл к ним:
— Господин Лэн, сколько раз я говорил: голос потише. Вы так всех вокруг перепугаете.
Чи Кэ мысленно присвистнул.
Вот же говорил — рано или поздно влюбится. Сейчас, похоже, сердце уже затрепетало — заботливый какой стал.
Сюй Лэмянь смущённо замахал рукой и тихо сказал:
— Со мной всё в порядке. Сейчас господин Лэн и так ко мне хорошо относится.
Чи Кэ мысленно снова протянул: о-о.
Судьбоносная любовь: один цветок уже склоняется, а поток воды даже не в курсе.
Лэн Юньтин самодовольно фыркнул:
— Доктор Цзи, не стоит слишком часто вмешиваться в чужие дела. Просто выписывайте свои рекомендации как следует.
— Господин Лэн совершенно прав. — Цзи Цянь задумался. — Только разве я не сказал утром всё предельно ясно? Вы сейчас... это из-за слишком высокого уровня образования не понимаете простого разговорного языка? Ничего страшного. Я действительно неплохо разбираюсь в древней литературе. Если вам нужно, могу перевести и на вэньянь.
Лицо Лэн Юньтина перекосило.
— Ты...
— Не нужно так усложнять, — внезапно перебил Чи Кэ, опасаясь, что битва бессмертных заденет и его. — Доктор Цзи, господин Лэн просто хочет узнать, можно ли им покататься на "Бурном потоке".
Услышав его голос, Цзи Цянь улыбнулся чуть искреннее.
— А, всего-то? Хотите — идите.
Чи Кэ неожиданно поднял глаза. Такого положительного ответа он не ждал.
Разве этот человек только что не говорил, что лучше не мёрзнуть?
Чи Кэ всегда безошибочно чуял людей. Этот доктор внешне выглядел разгильдяем, но профессиональная хватка у него была крепкая. Как он мог согласиться на поступок, противоречащий собственным рекомендациям? Если Сюй Лэмянь снова заболеет, разве это не сочтут его недосмотром?
Он ведь помнил, что в оригинале они на этом не катались.
Стоп.
Точно. В оригинале, кажется, тоже говорилось, что Сюй Лэмянь хотел покататься, но в итоге не получилось.
Почему?
Чи Кэ впервые пожалел, что пролистал новеллу слишком быстро: сюжеты, не связанные с "Чи-чжу", почти не задержались в памяти.
Судя по тому, сколько раз тогда приходилось нажимать для перелистывания, этот эпизод занимал немало места.
А в кроваво-сладких романах про властных президентов чаще всего встречается только два типа сцен...
Либо арена ревности, где N мужчин сражаются за одного.
Либо злодей задирает главного шоу, а потом главный гун устраивает злодею показательную расплату.
Правое веко Чи Кэ дёрнулось.
До того как Лэн Юньтин по-настоящему влюбится, больших арен ревности быть не должно. Значит, сегодня случится второе.
Какой злодей сейчас выйдет на сцену?
— Чи-чжу, отойди. — Лэн Юньтин, держа Сюй Лэмяня за руку, вскинул подбородок в сторону Чи Кэ, словно победивший петух. — Доктор сказал, что можно.
Чи Кэ тихо усмехнулся и посторонился:
— Прошу, гордый господин Лэн.
И чего ты передо мной выпендриваешься? — подумал он.
Он напомнил об опасности только потому, что спецпомощник обязан предупреждать босса о здоровье. Но если сам босс упорно хочет отправиться навстречу смерти, Чи Кэ, конечно, не собирался его удерживать. Неужели тот и правда вообразил, что офисный раб переживает за здоровье капиталиста?
Гордый господин Лэн сказал:
— Побудешь пока здесь. Сейчас я не хочу тебя видеть.
Чи Кэ: «...»
Он молча проводил взглядом властного президента и маленький белый цветочек, которые с высоко поднятыми головами удалились прочь.
— Будешь?
Цзи Цянь снова откуда-то вынырнул. В обеих руках у него было по облаку сахарной ваты.
Сладкий, приторный запах тут же ударил в нос. Чи Кэ посмотрел на него без всякого дружелюбия и прямо отказался:
— Не буду.
Фамильярный, бессовестный доктор самовольно менял собственные рекомендации. Неконтролируемый и ненадёжный фактор.
Цзи Цянь не сдавался:
— Очень сладкая.
— Я не люблю сладкое.
Цзи Цянь застыл:
— Не любишь?
— Нельзя? — спросил Чи Кэ и тут же сам на мгновение странно изменился в лице.
Он забыл: в романе было всего несколько упоминаний о вкусах и привычках прежнего хозяина — и все они так или иначе касались десертов.
Тот просто обожал сладкое до степени зависимости.
...Проклятье.
Всё из-за Цзи Цяня. Довёл его до помутнения. Чи Кэ всё время думал, что они не близки, и вообще не учёл, что тот работал с прежним Чи Кэ так долго. Как-никак они наверняка хоть немного знали привычки друг друга.
Он сухо добавил:
— Сегодня не люблю.
— Вот как. — Отказ нисколько не расстроил Цзи Цяня. Он лишь с некоторым затруднением посмотрел на сахарную вату.
Сам он сладкое тоже не любил. Купил две порции только потому, что боялся: если Чи Кэ будет есть один, ему станет одиноко.
Теперь Чи Кэ не ел, и сопровождать его в этом тоже не было необходимости. Но выбрасывать — слишком расточительно...
— Будете?
Белый ангел в халате поднял обе сахарные ваты и начал по очереди спрашивать стоявших рядом сотрудников. У Чи Кэ от этой сцены в виске всё сильнее дёргалась жилка.
Человек правда может быть настолько социально бесстрашным?
Он не понимал. Совершенно не понимал.
— Пустяки, не благодарите. — Разобравшись с двумя порциями сахарной ваты, Цзи Цянь вернулся с улыбкой человека, с плеч которого свалился тяжкий долг. — Чи-чжу, а что ты сегодня любишь?
Чи Кэ бросил наугад:
— Деньги.
Цзи Цянь просиял:
— Вот это совпадение!
Чи Кэ:
— ?
Опять чёртова судьба?
Цзи Цянь сказал:
— Я тоже люблю!
— Я не делю фаворита.
— А валюту какой страны ты предпочитаешь? Я могу перейти в другой фандом.
Чи Кэ сделал два глубоких вдоха и без сил усмехнулся.
— Доктор Цзи, ваша кардиохирургия Шестой больницы и правда полна талантов.
Предыдущий доктор Цзинь был не в себе, сегодняшний доктор Цзи — тоже. Врач, как говорится, себя не исцелит.
— Врачи кардиохирургии Шестой больницы действительно одни из лучших в отрасли. Не говоря уже о прочем, по образованию там в основном магистры и доктора из престижных вузов высокого уровня или зарубежных вузов. — Цзи Цянь сделал паузу и улыбнулся. — Но если говорить об образовании, до увольнения я, пожалуй, считался лучшим среди лучших.
Чи Кэ поднял глаза.
Магистр Колумбийского университета — это, конечно, впечатляет. Но в Шестой больнице, где талантов хватало с избытком, называть себя лучшим среди лучших... не преувеличение ли?
Цзи Цянь продолжил сам себя нахваливать:
— Я Гарвард...
Он резко оборвал фразу.
Чи Кэ вопросительно посмотрел на него:
— Что?
— ...А, — Цзи Цянь снова улыбнулся. — В прошлом году проходил стажировку в Гарварде.
Чи Кэ был совершенно уверен, что в этой улыбке на миг промелькнула горечь — то ли досада, то ли безысходность.
Но у такого человека, как Цзи Цянь, не должно быть такого выражения лица.
Он покачал головой, напомнив себе, что не стоит поддаваться излишнему любопытству и лезть в чужую душу. Это невежливо.
— Учиться медицине сложно, — сказал Чи Кэ. Он не собирался из-за личных предубеждений скупиться на похвалу и прямо признал: — То, что ты смог выдержать, уже очень впечатляет.
Услышав такую прямую похвалу, обычный человек хотя бы немного смутился бы.
Но Цзи Цянь и не подумал скромничать. Он открыто принял восхищение:
— Угу. Я тоже так считаю.
Павлин — красивый, прекрасно знающий себе цену, уверенный и наглый.
Чи Кэ отвернулся и едва заметно дрогнул ресницами.
— А, чуть не забыл про время. — Цзи Цянь показал часы AP на запястье. — Чи-чжу, мне нужно ненадолго отлучиться. Господин Лэн пока остаётся на тебе.
— Не вижу тут никаких трудностей, это моя прямая обязанность, — Чи Кэ незаметно повернул голову и уставился в ясное небо.
На руке Цзи Цяня был Royal Oak Concept. Официальная цена — больше двух миллионов.
Вся эта серия Audemars Piguet вообще выглядела потрясающе. В прошлой жизни Чи Кэ сам хотел купить такие часы, но даже не успел выбрать модель, как жизнь оборвалась.
Интересно, когда в этой жизни он сможет накопить хотя бы на одни?
Ха. Проклятые богатые наследники.
Рано или поздно я с вами всеми поквитаюсь.
...
После ухода Цзи Цяня Чи Кэ получил от Лэн Юньтина звонок, больше похожий на приказ о немедленной казни.
— Как ты вообще дела свои делаешь? Я тебе не говорил — никого не пускать, чтобы нам не мешали?!
Чи Кэ быстрым шагом направлялся к "Бурному потоку". Телефон лежал в кармане, но даже без громкой связи каждое слово было слышно кристально ясно.
С таким голосом Лэн Юньтину самое место торговать на шумном рынке.
Даже громкоговоритель покупать не придётся. Пару раз гаркнет во всё горло — и в радиусе десяти метров ни одного конкурента не останется.
— Прошу прощения, господин Лэн. Я уверен, что ранее подробно передал ваши распоряжения всем ответственным. Вероятно, при исполнении у сотрудников на местах возникла ошибка. Это мой недосмотр, сейчас же всё проверю.
Формулировка была старой и отточенной: он не спорил, не оправдывался, не изображал обиду и возмущение, а лишь аккуратно снял с себя главную вину и заодно продемонстрировал готовность признать ошибку.
— Ситуация срочная, я уже спешу на место, чтобы разобраться. — Он продолжил: — Господин Лэн, могу я уточнить, кто именно вам помешал?
После череды уговоров и извинений громкость Лэн Юньтина наконец удалось снизить.
Властный президент холодно фыркнул и выдавил два ледяных слова:
— Мэн Цзао.
Чи Кэ чуть не споткнулся о ступеньку лестницы.
Мэн Цзао — топовая женщина-айдол, словно собранная из штампов: милая, непосредственная, озорная и своенравная. В дешёвых дораматических романах — типичный персонаж: наивная и романтичная девушка, с которой главный герой вырос бок о бок.
Властный президент из семьи, поколениями занимавшейся бизнесом, и старшая барышня из учёной семьи — идеальная пара по статусу. Они выросли вместе, о её любви знали все вокруг, окружающие считали их союз даром небес, а старшие только и ждали, когда они обручатся.
Жаль, что этот "дар небес" от начала до конца оставался лишь безответной любовью.
В ранней части оригинала Лэн Юньтин ещё не испытывал к Мэн Цзао отвращения. Его отношение всегда было ровным и прохладным: если сказать красиво — вежливым, если честно — он считал её недостойной внимания.
По его мнению, Мэн Цзао была слишком обычной. Всего-то красивая, миниатюрная, отличница, талантливая, умная, обаятельная, умеющая ладить со всеми. Ничем не отличалась от прочих избалованных богатых девушек.
Но именно это пренебрежение почему-то заставило гордую и своенравную старшую барышню Мэн влюбиться в него без памяти. Она чуть ли не умирать собиралась, лишь бы выйти за Лэн Юньтина замуж.
После окончания университета она не пошла по готовой широкой дороге, а упрямо отправилась работать в кинокомпанию Лэн Юньтина, которая тогда всё ещё приносила убытки.
Можно сказать, что нынешним положением "Синмянь Энтертейнмент" в киноиндустрии Лэн Юньтин как минимум наполовину обязан этой топовой женщине-айдолу.
Она знала, что у Лэн Юньтина есть белый лунный свет. Знала и то, что все эти годы он развлекался весьма широко. Более того, собственными глазами видела, как он держит рядом замену.
И даже после этого она осталась с ним — не отступила, не предала. Вряд ли во всём мире сыщется вторая такая.
Но, несмотря на такую любовь, в конце концов она всё равно стала частью игры этой парочки мужей.
Сначала — "злобной второстепенной героиней", которая заставляла властного президента жалеть маленький белый цветочек. Потом — "невестой", благодаря которой парочка наконец разглядела собственные чувства. В комментариях к оригиналу её насмешливо провозгласили главным "клоуном" всей истории.
Чи Кэ поставил дизлайк каждому такому комментарию.
Не из-за какого-то особого отношения к самой Мэн Цзао. Просто он считал, что подобные гнилые шутки здесь совершенно неуместны и попахивают отсутствием воспитания.
Сейчас Лэн Юньтин ещё не осознал своих чувств к Сюй Лэмяню, а Мэн Цзао ещё не успела вызвать у него полное отвращение. Он держался в классической позиции: сам не делает шаг вперёд, но и не отталкивает окончательно.
Вот только морали и манер у Лэн Юньтина было маловато, а с людьми, которых он не считал достойными, он обращался крайне невежливо.
Подумав об этом, Чи Кэ окликнул двух телохранителей и ускорил шаг.
Примерно за двести метров он увидел у воды троих.
С одной стороны стояли Лэн Юньтин и Сюй Лэмянь, напротив них — Мэн Цзао в белом платье.
Длинные чёрные волосы большой звезды развевались на ветру вместе с белой шифоновой юбкой; выглядело это до дрожи холодно. Позади с грохотом работало оборудование "Бурного потока", и поток воздуха ещё сильнее путал ей волосы.
Чи Кэ нахмурился:
— Господин Лэн и господин Сюй стоят внизу. А кто сидит в вагончике наверху?
Телохранитель рядом объяснил:
— Господин Сюй сказал, что вдвоём кататься скучно. Господин Лэн велел всем, кто без дела стоит, тоже идти кататься.
У Чи Кэ смутно возникло дурное предчувствие.
В парке развлечений никто не выходит сухим после "Бурного потока".
Те, кто катается, промокают насквозь. Те, кто смотрит слишком близко, тоже...
Когда "лодка" с десятками людей сорвалась сверху вниз, зрачки Чи Кэ резко сузились.
Да ладно. Неужели это та самая сцена унижения?
Хотите полюбоваться радугой после всплеска — так неужели нельзя посмотреть её со специальной смотровой площадки с панорамным остеклением?
Несколько телохранителей рядом с Лэн Юньтином уже раскрыли прозрачные зонты и надёжно закрыли босса вместе с его возлюбленным.
А напротив — великая звезда Мэн стояла как заворожённая. Смотрела на несущуюся вниз "лодку" и даже не шелохнулась.
Крики с аттракциона били по мозгам. Чи Кэ уже не успевал думать. Он сорвал с себя пиджак и рванул вперёд...
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Грохот поднявшейся воды и визг одновременно взметнулись к небу.
Кричат, кричат, только и умеют, что кричать.
Теперь весь мир знает, что голосовые связки у вас премиального качества.
Чи Кэ раздражённо открыл глаза, снял залитые водой очки и откинул назад насквозь мокрую чёлку.
Сейчас в нём было столько мрачной злости, что на ней мог бы прокормиться целый Се Цзяньсянь, Злой меч-бессмертный.
— Госпожа Мэн, — Чи Кэ отпустил руку, которой прикрывал её за плечи, снял с её головы тяжёлый мокрый пиджак и холодно сказал: — Простите. Только что я позволил себе лишнее.
Большие влажные глаза Мэн Цзао дрогнули, ресницы замелькали так часто, что маленькая родинка у внешнего уголка глаза почти расплылась в этом движении. Волосы её были в полном беспорядке, зато сама она почти не промокла.
Ну да. Вся чёртова вода досталась Чи Кэ.
— Сп-пасибо, — пролепетала она, ещё не соображая, что происходит. Спасибо сказала на автомате, но взгляд её был устремлён совсем на другое...
Полупрозрачная белая рубашка. Прекрасное, божественное тело.
У Мэн Цзао слегка закружилась голова.
Ей казалось, что она сошла с ума: ей вдруг захотелось протянуть руку и потрогать пресс незнакомого мужчины под рубашкой.
Нет. Нельзя тянуть руку!
Снаружи Мэн Цзао выглядела так, будто душа её уже улетела в небеса, а внутри вопила что есть сил.
Она любит Лэн Юньтина! Уж если и трогать, то только Лэн Юньтина!
Держать себя в руках, держать! Всего-то мокрый соблазн, ха, велика важность, эка невидаль — всего лишь...
— Не стоит благодарности. — Чи Кэ слегка кивнул и, заметив, что она неотрывно смотрит на него в полной прострации, озадаченно спросил: — Госпожа Мэн? На что вы смотрите?
— Что? Смотрю? Я? Я ни на что не смотрю! — Мэн Цзао резко пришла в себя и за одну фразу трижды прикусила язык.
— Угу. Тогда я откланяюсь.
Убедившись, что с ней всё в порядке и дух бодр, Чи Кэ не стал больше возиться. Он совершенно не осознавал, что его целомудрие едва не пало жертвой, и с лицом чернее тучи направился к Лэн Юньтину, который смотрел на него с открытым ртом.
Лэн Юньтин никак не ожидал, что Чи Кэ бросится защищать Мэн Цзао. Он был одновременно зол и ошеломлён.
— Чи-чжу! Ты её прикрываешь? Ты мой помощник или её?!
Чи Кэ насмешливо дёрнул уголком губ. Лицо у него было мрачное, голос — мягкий и ровный. Подавив тошноту, он сказал:
— Зачем же так чётко делить нас с госпожой Мэн? Господин Лэн, я ваш общий.
Лэн Юньтин:
— ?
Он ещё не успел понять, что это вообще сейчас было, как рука, которую он всё это время держал, внезапно выскользнула из его ладони.
— Вот оно как... — Сюй Лэмянь побледнел, словно потерял душу. — Господин Лэн, почему вы раньше не сказали, что у вас с госпожой Мэн есть общий Чи-чжу? Если бы вы сказали раньше, я... я...
— Мяньмянь. — Лэн Юньтин яростно сверкнул глазами в сторону Чи Кэ, а затем тут же опустил голос, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Не понимай неправильно. Всё не так. Зарплату Чи-чжу платит мой дед. В подробностях я сам не разбираюсь и понятия не имею, на сколько ставок он получает деньги.
— Но вы...
— Поверь мне...
— Я правда могу тебе верить?..
— Можешь, Мяньмянь...
Чи Кэ: «...»
Боже. Какие же режущие слух слова.
Он закинул мокрый пиджак на плечо и, сделав дело, удалился, скрыв заслуги и имя.
Проходя мимо телохранителя, он не забыл распорядиться:
— Отправьте госпожу Мэн домой. Осторожнее с тоном, она всё-таки старшая барышня семьи Мэн. И ещё: если господин Лэн потом спросит, где я, скажите, что я простудился, слёг с температурой, весь раскраснелся, как переродившийся лобстер, закатил глаза, пошёл пеной изо рта, у меня судороги всех четырёх конечностей, состояние между жизнью и смертью.
Телохранитель, преисполненный профессиональной гордости, торжественно заявил:
— Я человек прямой и честный. Никогда не лгу!
Чи Кэ сказал:
— Компенсацию за лечение и моральный ущерб поделим пополам.
— Чи-чжу, — взгляд телохранителя мгновенно стал твёрдым, — ступайте спокойно. С этой минуты для меня вы ничем не отличаетесь от покойника.
Чи Кэ:
— ...Благодарю.
Лэн Юньтин и Сюй Лэмянь на пару впали в истерику неподалёку, и от их голосов у Чи Кэ болела голова. Он не хотел оставаться здесь ни на секунду дольше. Единственным желанием сейчас было найти раздевалку и наконец сменить эту насквозь промокшую одежду.
Он огляделся в поисках указателя.
Но стрелки не заметил.
Зато заметил Цзи Цяня.
Цзи Цянь стоял с большим банным полотенцем в руках и чуть рассеянно смотрел на него.
Чи Кэ молча уставился на это полотенце, а затем размеренным шагом направился к нему.
Цзи Цянь пришёл в себя, сразу поспешил навстречу и накинул полотенце ему на плечи.
— Сколько ты уже на ветру стоишь? В такую холодину заболеешь. Я потом дам тебе пару упаковок лекарства от простуды. А дома свари себе имбирного чая.
Оказавшись укутанным в сухое и тёплое полотенце, Чи Кэ невольно довольно прищурился.
Лицо выражало чуть ли не нежность, а вот голос оставался холодным:
— Доктор Цзи, ты заранее знал, что это случится?
Руки Цзи Цяня, державшие края полотенца, застыли в воздухе.
Спустя какое-то время он вздохнул и беспомощно сказал:
— Эх, видите ли, это дело такое...
Чи Кэ затаил дыхание, ожидая продолжения.
И тут Цзи Цянь без всякого предупреждения изобразил Лэн Юньтина:
— Мужчина! Я запрещаю тебе спрашивать дальше!
Чи Кэ:
— ............
Между твёрдым отрицанием и жалким бегством Цзи Цянь выбрал твёрдое бегство.