Глава 5. Мы всего лишь «случайные знакомые»...
Рассвет едва занялся, когда Чи Кэ наконец закончил все поручения, выданные ему бессовестным предпринимателем.
До прибытия двух живых воплощений офисного ада оставалось меньше двух часов. Домой он уже не успевал, так что просто юркнул в будку охраны у входа и занял у дядюшки-охранника раскладное кресло, чтобы хоть немного прикорнуть.
Честно говоря, когда не спишь до такой степени, организм будто перегорает насквозь — и сонливость уже почти не ощущается. Но, провожая начальника парка аттракционов до машины, Чи Кэ совершенно отчётливо заметил: сердце колотится чуть быстрее обычного. Чтобы не умереть во второй раз от переработки, ему пришлось буквально заставить себя хотя бы ненадолго закрыть глаза.
Охранник работал в ночную смену и за ночь насмотрелся, как этот парень носится без передышки. Жалость сама собой шевельнулась в груди. Увидев, как Чи Кэ свернулся клубком в кресле, он даже по доброте душевной включил на кондиционере тёплый обдув.
Секундная и минутная стрелки беззвучно, не останавливаясь ни на миг, описывали круг за кругом.
Ровно в семь утра зазвенел будильник — и одновременно с ним, как по расписанию, обрушился осенний дождь.
Чи Кэ открыл глаза, увидел запотевшее мутное стекло, перевернулся и улёгся уже на стол, сонно зевнув. Потом спрятал лицо в сгибе руки и недовольно, почти по-кошачьи, потёрся о рукав.
Так тепло.
Так удобно.
И так отчаянно не хотелось на работу.
— Дождь в этом году то идёт, то перестаёт уже целую неделю, но наконец-то, похоже, заканчивается, — сказал рядом дядюшка-охранник, прихлёбывая чай. — Завтра уже совсем распогодится.
Чи Кэ повернул голову. Обычно холодный и ровный голос из-за недосыпа звучал сейчас слишком лениво, почти рассеянно:
— И надолго в этот раз?
— Потеплеет градуса на четыре-пять. По прогнозу следующие четырнадцать дней — сплошное солнце, — сын у охранника был примерно того же возраста, что и Чи Кэ, поэтому смотрел он сейчас прямо как старший родственник, которому не всё равно. — Только разница между днём и ночью большая. Нельзя тебе так легко одеваться. Молодой ведь парень, а того и гляди, с врачами знаться придётся постоянно.
Стоило прозвучать слову «врач», как в голове Чи Кэ тут же всплыло одно до неприличия красивое лицо.
Какое бы впечатление лично на него ни производил Цзи Цянь, Чи Кэ был вынужден признать: выглядел тот действительно очень хорошо. Причём это была такая красота, которая запоминалась.
Достаточно один раз увидеть это лицо — и уже не забудешь.
Чи Кэ выпрямился, посмотрел на сморщившийся пластырь у себя на пальце и сказал:
— Вы правы. Как закончу — пойду куплю яблок.
Охранник не сразу понял:
— А яблоки-то зачем?
— Яблоко в день — и доктор не нужен, — Чи Кэ мягко прищурился и тихо усмехнулся. Дождавшись, пока к ноющим, затёкшим икрам вернётся чувствительность, он поднялся и потянулся. — Пора на работу. Спасибо, дядюшка, что приютили меня на пару часов.
...
Сначала Чи Кэ зашёл в туалет, кое-как умылся одноразовыми принадлежностями, потом проверил, готовы ли актёры к параду праздничных платформ, и наконец, с двумя роскошными синяками под глазами, вернулся ко входу в парк — ждать благословенного появления начальства.
Бизнес в парке аттракционов шёл бойко. В обычный день к этому часу туристы уже стояли бы у входа в очередь, дожидаясь открытия. Дождь, ветер — неважно.
Нынешняя пустынная, унылая картина была целиком и полностью заслугой капиталиста.
Из-за внезапного каприза Лэн Юньтина все, кто купил билеты на сегодня, едва не приехали зря.
Секретарь Сунь сначала хотел просто оформить всем возврат, но Чи Кэ набросал план и понял, что самое позднее в одиннадцать они уже смогут свернуться и уехать, не мешая дальнейшей работе парка.
После двадцати минут переговоров они решили: все билеты, заранее забронированные на сегодняшний день, оплатит господин Лэн, а наружу объявят, что часть зон парка ещё не прошла техническое обслуживание, поэтому открытие переносится на двенадцать дня.
Так репутация организаторов не пострадает, утренняя аренда всего парка выйдет дешевле, и, если сложить всё вместе, расходы окажутся даже на сотню с лишним тысяч меньше бюджета, который утвердил Лэн Юньтин.
Чи Кэ посмотрел на оставшиеся деньги, мысленно трижды повторил соответствующие статьи законов и нормативов, потом ещё десять раз — «я законопослушный гражданин» — и с помощью мощной опоры в виде социалистических ценностей подавил желание сунуть эту сумму себе в карман.
— Чи-чжу, как же я вам завидую, — секретарь Сунь с нескрываемой восхищённой завистью оглядел его. — Всю ночь не спали, а всё равно выглядите как с обложки. На одежде — ни складочки. Вы хоть немного поспали?
Услышав это, Чи Кэ скосил на него взгляд и по логотипу на груди костюма подтвердил личность говорившего.
За одну ночь безупречно одетый секретарь Сунь исчез без следа. Того, кто сейчас стоял перед ним, можно было назвать разве что «секретарь Сунь в костюме».
Непонятно, в какой позе он спал — но костюм измялся до неузнаваемости.
Сам Чи Кэ во сне был тихим и аккуратным. Стоило снять пиджак — и рубашка под ним, естественно, не превращалась в перекрученную тряпку.
Он опустил все лишние подробности и коротко сказал:
— Снял одежду, когда ложился.
Секретарь Сунь:
— ?
Голос секретаря Сунь сорвался:
— В смысле, голышом?!
Чи Кэ:
— ...
Он дёрнул уголком губ:
— Да. Разделся догола и лёг спать прямо посреди дороги.
Секретарь Сунь нахмурился:
— Чи-чжу, вы сейчас шутите?
Чи Кэ улыбнулся одними губами:
— А вы правда решили, что я спал голым?
Секретарь Сунь сухо выдавил:
— А... ну да. Тоже верно.
Скажи такое кто-нибудь другой — секретарь Сунь ни за что бы не поверил.
Но Чи-чжу шутил с таким невозмутимо серьёзным лицом, что сбивал с толку. Скажи он, что умер и воскрес, люди бы невольно усомнились в возможностях современной науки.
Догадавшись наконец, секретарь Сунь расхохотался:
— Чи-чжу, да вы просто кладезь юмора!
Чи Кэ вовсе не считал себя смешным.
Обычно он вежлив до отрешённости, слов не тратит. И только когда выматывался до последнего предела, в его речи проскальзывало что-то неуловимо колкое — без всякого намерения с его стороны.
Если считать ещё и режим прошлой жизни, Чи Кэ уже две недели спал урывками, толком ни разу не отдохнув.
Он заставил себя собраться, вернуть рабочее состояние и мягко уклонился от руки, которую собеседник собирался закинуть ему на плечо. Затем раскрыл зонт и вышел из-под навеса.
— Пора за работу.
Секретарь Сунь обернулся на звук.
Сдержанно-чёрный Майбах прибыл точно в срок. Спереди и сзади его сопровождали по одной машине охраны.
Едва три автомобиля остановились, из передней и задней машин посыпались личные телохранители. Двое самых высоких здоровяков, держа зонты в одной руке, синхронно распахнули двери заднего сиденья Майбаха — и хотя вслух ничего не сказали, на лицах у них уже было крупно написано: «Приветствуем торжественное прибытие господина Лэна».
Первым из машины вышел сам господин Лэн.
Сегодня Лэн Юньтин сменил образ — под шерстяным пальто на нём был серый приталенный костюм. Он по-прежнему выглядел так, будто сошёл с плаката о мужестве и успехе. Выйдя из машины, он сначала некоторое время смотрел прямо перед собой, затем коснулся воротника, поправляя несуществующую складку.
Чи Кэ не понял, чего тот добивается, и предварительно решил, что начальник просто принимает эффектную позу.
Следующим вышел Сюй Лэмянь.
Хотя был только конец октября, а он уже облачился в ватную куртку; его тонкое красивое лицо утонуло в высоком вороте свитера, так и хотелось его пожалеть.
По сюжету и обстоятельствам главный шоу сейчас должен был излучать какую-то «хрупкость», но Чи Кэ смотрел на него довольно долго — и так и не нашёл, где именно он там хрупкий.
Скорее уж напоминал жасмин, который вынесли из оранжереи проветриться.
Похоже, на раннем этапе ухаживаний Лэн Юньтин и правда растил Сюй Лэмяня очень бережно.
Последним из машины вышел...
М-м?
Ресницы Чи Кэ дрогнули. Он не поверил своим глазам, глядя на то, как с переднего пассажирского сиденья выбирается Цзи Цянь.
Врач-то что здесь делает?
После вчерашнего жалкого вида Цзи Цянь словно полностью обновился с головы до ног. Волосы — сухие, аккуратно уложенные. Чёрные джинсы, высокие кеды, светло-серая куртка, а на ней — изящная брошь в виде белой керамической орхидеи-бабочки. Смотрелся он так, будто только что вышел из университетских ворот.
— Чи-чжу, — он держал прозрачный зонт и среди всех этих рубашек, костюмов и чёрных зонтов выглядел совершенно не к месту. И всё же, наперекор потоку людей, направился прямо к Чи Кэ. — Доброе утро.
За восемь часов услышать от одного и того же человека и «доброй ночи», и «доброе утро» оказалось для Чи Кэ чем-то новым.
— Доброе, — он чуть кивнул в ответ. — Доктор Цзи, а вы почему здесь?
Цзи Цянь моргнул:
— Я...
— Утром Мяньмянь немного кашлял, я ему позвонил, а он сказал, что всё равно свободен, вот и приехал с нами, — Лэн Юньтин, стоявший неподалёку, окликнул их. — Чи-чжу, внеси доктору Цзи оплату за утренний выезд.
Чи Кэ понял.
Воскресенье, можно было спокойно отдыхать, а он после бессонной ночи добровольно поехал работать сверхурочно? Всё потому, что волнуется за Сюй Лэмяня.
Ну, тут и сказать нечего.
Если так стараться — значит, любовь настоящая.
Жаль только, что главный шоу по определению принадлежит главному гуну.
В голове Чи Кэ зазвучала фоновая мелодия песни «Гость». Он с сочувствием посмотрел на Цзи Цяня и отвернулся.
Цзи Цянь:
— ?
Почему он так на меня посмотрел?
Этот взгляд... в нём ведь было что-то вроде глубокой привязанности и дружеского участия?
Может, он просто из соображений гуманности переживает, что я уже больше тридцати часов работаю без перерыва?
Чем больше Цзи Цянь размышлял, тем вероятнее ему это казалось. На душе потеплело — надо же, какой добрый человек.
Он припустил следом маленькими перебежками, хотел наклониться к самому уху Чи Кэ и шепнуть кое-что по секрету. Но мешали два здоровенных зонта — никак не прижаться. Пришлось просто понизить голос до полушепота:
— Вообще-то я приехал не ради Сюй Лэмяня.
Лэн Юньтин, шагавший на пять шагов впереди, внезапно обернулся:
— Что ты сказал?
Цзи Цянь:
— ...Я ничего не говорил.
Он принялся изо всех сил подавать Чи Кэ глазами знаки: «Быстро под один зонт со мной, будем тайком сплетничать про начальника!»
Чи Кэ:
— ?
Фразу он услышал, но совершенно не понял, что означает это отчаянное подмигивание и игра бровями.
Цзи Цянь так старательно подавал ему знаки глазами, что у него уже начали ныть брови, но ответа всё не было. В конце концов он беспомощно вздохнул и тихо утешил себя:
— Ладно. Взаимопонимание появляется в процессе общения. Потом будет.
— Что вы сказали? — на этот раз спросил уже Чи Кэ.
— Я говорю, — Цзи Цянь указал на его большой чёрный зонт, — давай под одним пойдём?
Он всегда говорил прямо, никогда не мучил себя лишними сомнениями.
Чи Кэ наконец уловил, чего тот хочет, и мысленно вздохнул.
Начальник — прямо перед ними. А он ещё минуту назад чуть вслух не ляпнул что-то не то. Совсем жить надоело?
После короткого колебания Чи Кэ всё же кивнул:
— Подходите.
В обычной ситуации он ни за что не стал бы делить зонт с другим человеком. Стоять так близко — его бы передёрнуло от дискомфорта.
Но зонты, которые выдавали в группе «Чжэньтин», были особенно большими: двое взрослых мужчин могли идти плечом к плечу и всё равно не касаться друг друга. К тому же собеседник спросил настолько прямо, что отказ выглядел бы немного невежливо и испортил бы атмосферу.
Чи Кэ не стремился нарочно сближаться с людьми.
Но и наживать врагов тоже не хотел.
Цзи Цянь широко улыбнулся, ловко сложил свой зонт и нырнул под зонт Чи Кэ. Теперь они вдвоём неторопливо шли за начальником.
— Слушай, сегодня утром это был просто ужас, — Цзи Цянь прикрыл рот рукой и начал жаловаться. — Он позвонил таким тревожным голосом, что я правда решил: случилось что-то серьёзное. Я уже переоделся, а он вдруг велит Сюй Лэмяню покашлять мне в трубку... Без преувеличений, когда я давлюсь жареным яйцом, кашляю и то сильнее.
Чи Кэ чуть изогнул губы и ровным, спокойным тоном сказал:
— Господин Лэн просто слишком беспокоится, поэтому теряет рассудительность.
Положение Цзи Цяня рядом с Лэн Юньтином отличалось от положения Чи Кэ. Цзи Цянь был другом и подчинённым одновременно, так что мог позволить себе умеренные жалобы. А то, что он говорил это Чи Кэ, означало лишь одно: он был уверен, что тот не осмелится донести.
Если какой-то маленький помощник осмелится воткнуть нож в спину и нажаловаться, то даже поссорившись с Лэн Юньтином, второй молодой господин семьи Цзи всё равно найдёт тысячу способов с ним разобраться.
Что же до отношения этого человека к Сюй Лэмяню, Чи Кэ не мог разобраться наверняка и мог лишь списать всё на то, что на данном этапе врач ещё не успел безнадёжно влюбиться в главного шоу.
Но, скорее всего, до этого было уже недалеко.
Он навидался таких одержимых любовью и теперь не собирался глупо поддакивать.
А что, если потом человек будет любить так, что жизнь станет не мила, потом вспомнит, какие гадости сам говорил, и развернётся против него?
Чи Кэ слишком долго выживал на работе и в профессиональной сфере придерживался одного главного принципа: осторожность, ещё раз осторожность.
Его карьера ни в коем случае не должна погибнуть в руках любовного безумца.
— Ха-ха, — Цзи Цянь не имел ни малейшего понятия о его бурной внутренней деятельности и холодно усмехнулся. — Он-то только беспокоится, а голову теряем мы.
Чи Кэ сжал тонкие губы и, уйдя от опасной темы, мягко спросил:
— Раз доктор Цзи приехал не ради пациента, тогда ради чего?
Цзи Цянь вдруг запнулся.
Лишь спустя некоторое время он опустил взгляд на Чи Кэ:
— Сказать правду? Это может прозвучать немного бестактно.
— М? — Чи Кэ чуть поднял голову.
Его собственный рост без обуви был метр восемьдесят три, но врач оказался ещё выше — где-то почти под метр девяносто.
Врачам на операциях всё время приходится опускать голову. При таком росте ведь наверняка легко заработать проблемы с шеей?
С неожиданным сочувствием Чи Кэ потрогал свою шею.
Бедный офисный раб.
— Хотя ты проработал всю ночь, но, зная характер Лэн Юньтина, я уверен: сегодня утром он тебя отдыхать не отпустит, — Цзи Цянь, когда взгляд собеседника скользнул в его сторону, поднял голову и уставился прямо перед собой. И произнёс тихо: — Я сам вымотался сверх меры, всё равно не уснуть. И думаю: зачем лежать, смотреть в потолок? Лучше приехать к тебе.
— ...
Что это за развитие событий?
Разговор как-то вышел за рамки допустимого.
Чи Кэ пожалел, что пустил его под свой зонт. После короткого оцепенения он холодно произнёс:
— Доктор Цзи, кажется, мы с вами не настолько близки.
— Ну вот, я же говорил, что честный ответ прозвучит несколько... легкомысленно, — Цзи Цянь беспомощно развёл руками. — Но я не такой, как Лэн Юньтин. Я натурал, так что не волнуйся и не пойми неправильно. Просто... Чи-чжу, тебе знакомо чувство, когда видишь человека в первый раз — и будто век его знаешь?
Тема будто в одно мгновение приблизила их друг к другу.
Слишком близко.
Даже тревожно.
Когда почти ничего не знаешь о незнакомом человеке, подобные разговоры вызывают у Чи Кэ инстинктивное сопротивление. И слова, сорвавшиеся с губ, сами покрылись колючками:
— Вы же врач, разве нет?
Цзи Цянь опустил голову, заметив, что Чи Кэ больше не смотрит на него:
— И что?
— Разве врачи — не убеждённые материалисты, для которых наука превыше всего? — в голосе Чи Кэ прозвучала лёгкая насмешка. — Неужели и вы верите в судьбу?
— Ну... — Цзи Цянь улыбнулся. — Раньше не верил. Потом кое-что произошло, и теперь мне всё чаще кажется, что во всём есть немного...
— М?
— Предопределения.
— ...
Чёрная туча на краю неба внезапно разошлась, и резкий солнечный свет ударил Чи Кэ прямо в глаза. Ему пришлось остановиться.
Рассвет всегда случается в одно мгновение.
Всё произошло слишком внезапно. Цзи Цянь не успел среагировать, сделал ещё несколько шагов и, попав под солнце, поспешно отступил обратно к Чи Кэ.
А Чи Кэ уже сложил зонт.
— Дождь закончился.
Цзи Цянь с удивлением протянул руку. Дождевые капли и правда больше не падали.
— Чи-чжу! — крикнул издалека Лэн Юньтин. — Солнце вышло. Принеси зонтик от солнца, у Мяньмяня кожа сейчас покраснеет.
Уголок рта Цзи Цяня дёрнулся:
— Этот человек...
— Доктор Цзи, материализм — великая философская концепция, — перед уходом Чи Кэ негромко, но отчётливо прервал его. — «будто век его знаешь» чаще всего просто иллюзия. Мы с вами всего лишь «случайные знакомые».
Цзи Цянь постоял на месте ещё немного, глядя ему вслед, и вдруг улыбнулся.
— Но и это тоже считается судьбой.