Против правил

Мэйсон включает какую-то ритмичную, пульсирующую музыку на радио, начиная покачивать головой в её такт.

— Расскажешь что-нибудь о себе, красивая? — интересуется парень, сворачивая направо.

Вивьен ненавидит этот вопрос, но Мэйсон кажется настроенным к ней дружелюбно. Пускай даже он и играет в какую-то свою игру.

— Не люблю рассказывать о себе, мне нечего, — она пожимает плечами, даже не оборачиваясь к нему.

— Например, где рожают таких красивых девушек? — Мэйсон продолжает пытаться склеить беседу.

— Из Бейкерсфилда, вряд ли ты знаешь этот город.

— Ты права, я не слышал о нём ранее, — соглашается Райт. — У тебя прикольные татуировки.

Вивьен хмыкает, наконец оборачиваясь к парню, и замечает, что он всё это время смотрел на неё.

— Мне они тоже нравятся. Будет прикольно в старости быть бабушкой Вивьен с множеством татух.

Мэйсон смеётся, его дреды качаются в такт смеха. Он заворачивает на парковку, и они останавливаются около кафе с неоново-розовой афишей, излучающей приторный свет.

— Мы на месте, красивая.

Райт выходит из машины, а Вивьен следом за ним. Здесь воздух немного прохладнее, поэтому девушка спешит ко входу, заходя внутрь кафе.

Помещение пропитано ароматом сладких сиропов и чего-то искусственно-фруктового. Внутри всё украшено в тошнотворных розовых оттенках: от стен и потолка до салфеток на столах. Даже диваны возле белых круглых столиков были такими же. Словно Вивьен попала в мир Барби или в самую приторную кондитерскую. Мэйсон отчего-то улыбается, проходя к одному из них, и Флорес ловит себя на мысли: неужели ему нравятся подобные места? Она идёт следом и садится на розовое бархатное кресло напротив него, ощущая, как ткань кажется ей слишком мягкой и податливой.

К ним подходит молодая официантка в розовом фартуке, её улыбка тоже кажется чересчур приторной. Официантка вежливо приветствует гостей, кладя на стол два меню. Вивьен берёт одно из них, выполненное в том же тошнотворно-розовом цвете, что и большинство декора здесь. Пробегается глазами по строчкам и очень старается, чтобы её глаза не расширились от такого огромного ассортимента одного только мороженого — здесь их видов двадцать, так точно, и каждый со своим странным названием.

— Как насчёт «Орехового рая»? — Мэйсон улыбается, глядя на неё, его голос звучит легко и непринуждённо.

Вивьен кидает на него короткий взгляд. И он смотрится в этих розовых стенах как-то даже гармонично, что странно. Она опускает глаза вновь на меню и находит это название, читая его состав: два сливочных шарика мороженого, карамельный топпинг и множество видов орехов. Флорес хмурится, и, видимо, Мэйсон это замечает.

— Не любишь орехи? Я просто обожаю их, — говорит он, его взгляд скользит по её лицу.

Вивьен отрицательно качает головой.

— У меня аллергия на них.

Он кивает, его улыбка слегка меркнет, и он возвращает глаза к меню.

— Давай что-то классическое, — говорит Вивьен, кладя меню на стол.

Мэйсон подзывает официантку, заказывая три обычных шарика пломбира для Вивьен и этот самый «Ореховый рай» для себя.

— Здесь очень мило. Как тебе атмосфера? — спрашивает Мэйсон, опираясь подбородком на свой кулак.

— Не в моём стиле, — честно отвечает Вивьен, стараясь не поморщиться.

Мэйсон кивает, и на его телефон приходит уведомление. Он поднимает его, начиная что-то печатать в ответ. Вивьен уводит взгляд от него к приятному осеннему виду за окном.

Проходит пара минут, и официантка ставит на стол две креманки с мороженым, желая приятного аппетита. Вивьен берёт маленькую ложку и, набрав сливочный пломбир, погружает его в рот, чувствуя приятный, насыщенный сладкий вкус, который растекается по языку. Конечно, она и до этого ела мороженое — её им бывало угощали парни, что питали к ней симпатию, но вот вкус у него был совсем не такой. То мороженое было похоже больше на замороженное молоко с сахаром, а это... это было настоящим наслаждением.

— Нравится? — глотая свой кусок мороженого, спрашивает Мэйсон, поднимая зелёные глаза.

Она кивает, ничего не говоря, и Райт улыбается, словно довольный её реакцией. Парень кажется таким непринуждённым, таким простым, но Вивьен знает, что это всего лишь фасад. Будучи сыном хозяина южной части города, он не может быть таким. слишком.
Входная дверь позади них громко хлопает, и этот звук разрезает тишину кафе.

Мэйсон тут же переводит взгляд за спину Вивьен, и его лицо мгновенно меняется. Она напрягается всем телом, когда замечает, как его глаза становятся темнее, почти чёрными, а черты лица искажаются в мрачной гримасе. Флорес медленно проглатывает кусок пломбира, чувствуя, как холодный комок с трудом проходит по пересохшему горлу, и оборачивается. И прямо к ним направляются трое Вальсонов. Дилан усмехается, нагло подмигивая ей, и в этом жесте читается столько самоуверенности, что Вивьен хочется закатить глаза. Она раздражённо вздыхает, возвращая взгляд к Мэйсону, который уже подобрался, как зверь перед схваткой.

— Стань за меня, красивая, — хрипло говорит Райт, медленно поднимаясь на ноги.

Но Вивьен его не слушает. Она продолжает сидеть на месте, демонстративно откинувшись на спинку дивана, и скрещивает руки на груди. Она не собирается прятаться за чужой спиной, словно испуганный ребёнок.

— Это моя территория, Вальсоны. Вам здесь не место, — хмуро говорит Мэйсон, расправляя плечи и делая шаг вперёд, закрывая собой обзор на Вивьен, хотя она и не просила его об этом.

— Ты уже два раза был на нашей территории, парень, — голос Бастера гремит, словно раскат грома среди ясного неба, заставляя пару посетителей вздрогнуть и поспешно ретироваться к выходу. — Наивно полагать, что мы позволим тебе трогать то, что принадлежит нам и нашей территории.

Вивьен вдруг ловит себя на мысли: это они сказали про неё? Сердце пропускает удар, а затем начинает биться чаще, разгоняя по венам волну гнева.

— Я не принадлежу вам, — резко бросает она, вставая с места и скрещивая руки на груди, оборачиваясь на троих парней.

Вивьен замечает краем глаза, как официантки в панике начинают перешёптываться, прижимаясь к стойке, словно пытаясь стать невидимыми. Одна из них тянется к телефону, но Мэйсон, не оборачиваясь, отрицательно качает головой, и она замирает, опуская руку.

— И вправду, Вальсон, — на лицо Мэйсона ложится смазливая, вызывающая усмешка, от которой веет такой наглостью, что даже Вивьен удивляется. — Я захотел — я взял.

Бастер не даёт ему договорить. Он вдруг резко сокращает дистанцию между ними и наносит Мэйсону резкий удар. Кулак встречается с переносицей парня с глухим звуком, разбивая её в кровь. Алая струйка мгновенно начинает стекать по подбородку Мэйсона, капая на светлую кофту, оставляя на ней тёмные, расползающиеся пятна. Лицо Мэйсона искажается в ярости, он сплёвывает кровь на пол и наносит ответный удар, который с хрустом приходит прямо в челюсть Бастера.

Вивьен делает шаг назад, чувствуя, как адреналин обжигает лёгкие, и переводит взгляд на двух других Вальсонов, которые наблюдают за происходящим с чрезмерным спокойствием. Бастер, оправившись от удара, пихает Мэйсона в грудь с такой силой, что тот, пошатнувшись, с грохотом падает на розовый диван позади себя.

— Ты готов согласиться даже на мусор, лишь бы он был с нашей территории, — рычит Бастер, нависая над ним и нанося ещё один тяжёлый удар в челюсть, от которого голова Мэйсона мотнулась в сторону.

Мэйсон, превозмогая боль, перехватывает его руку в последний момент, останавливая замах, и свободной рукой откидывает с глаз мешающие дреды, открывая бешеный, горящий взгляд.

— Единственный мусор на вашей территории — это вы сами, — выплёвывает он сквозь разбитые губы.

Дилан дёргается вперёд, явно намереваясь вмешаться, но Вильям останавливает его одним лишь тяжёлым взглядом, и тот замирает на месте. Бастер и вправду может разобраться сам — в этом никто не сомневается.

Вивьен ощущает, как прилив раздражения и гнева захлёстывает её с головой. Её рука сама тянется к столу и хватает стеклянную креманку с остатками растаявшего мороженого. Дилан и Вильям даже не следят за её действиями. Их внимание приковано к драке. Это позволяет ей сделать два быстрых, бесшумных шага вперёд и с размаху, со всей силы, резко разбить креманку об голову Бастера. Звон разбитого стекла смешивается с глухим стуком, и сладкое, липкое мороженое пачкает его голову, начиная медленно стекать по лицу, смешиваясь с капельками крови из небольшой царапины.

Бастер издаёт тяжёлый, полный сдерживаемой ярости вздох и медленно, очень медленно оборачивается на неё. Его глаза становятся почти чёрными, в них плещется такая чистая, первобытная злоба, что у Вивьен на мгновение перехватывает дыхание. Но эта заминка даёт Мэйсону шанс. Он вскакивает с места и успевает вытереть кровь с лица тыльной стороной ладони.

Вивьен на секунду пугается этого взгляда, по спине пробегает холодок, но она тут же берёт себя в руки, вздёргивая подбородок. Она настолько увлечена беззвучной перепалкой с Бастером, который явно пришёл в неконтролируемую ярость, что не слышит, как сзади к ней подходит Вильям. Парень хватает её за руки, резко и грубо заламывая их назад, так что она вскрикивает от неожиданности и боли. Вивьен тут же дёргается, пытаясь вырваться из железной хватки, брыкается, но его пальцы смыкаются на её запястьях, словно тиски, и хватка оказывается слишком цепкой.

— Пусти, — шипит она, пытаясь толкнуть его назад ногой.

— Советую тебе помолчать, — спокойно, почти лениво говорит Вильям.

— Отпустите её, — хрипло просит Мэйсон, делая шаг вперёд, но в его голосе уже нет прежней уверенности.

Бастер резко разворачивается на него и грубо толкает обеими руками в грудь, настолько сильно, что Райт теряет равновесие и с глухим стуком падает на пол, больно ударяясь спиной. Вальсон не останавливается. Он с презрением, едва скрывая наслаждение, грубо пихает его ботинком в живот, заставляя Мэйсона согнуться и закашляться.

— Мы забираем то, что принадлежит нам, Райт, — цедит Бастер сквозь зубы, выплёвывая слова.

Они больше ничего не говорят друг другу, но по какой-то безмолвной команде все трое направляются к выходу. Вильям тащит за собой упирающуюся Вивьен, которая извивается и пытается вырваться его его хватки, но все её попытки тщетны.

— Да отпусти ты меня, чёрт возьми! — раздражённо выдыхает она, когда они выходят на прохладный осенний воздух, и ветер бьёт ей в лицо.

— Заткнись, — шипит на неё Бастер, даже не оборачиваясь.

Вильям тащит её к их чёрному, тонированному внедорожнику. Он открывает заднюю дверь и, не церемонясь, буквально закидывает Вивьен внутрь, на прохладный кожаный салон. Она больно приземляется на сиденье, но успевает перекатиться и сесть ровно, закатывая глаза, когда Дилан обходит машину с другой стороны и с довольной ухмылкой плюхается рядом, практически прижимая её к двери.

— Знакомая атмосфера, малышка Виви? — усмехаясь, спрашивает он, пока его братья усаживаются спереди. — Я представлял себе большее, когда ты сказала, что ты хороший соперник.

Вивьен ничего не отвечает, лишь плотнее сжимает губы и демонстративно отворачивается к окну, наблюдая, как тёмные улицы города проплывают мимо. Вильям заводит двигатель, и мощный мотор урчит, набирая обороты. Они выезжают со стоянки и уверенно направляются в сторону моста, ведущего в южную часть города.

Флорес украдкой наблюдает в отражении стекла за тем, как Бастер, сидящий на переднем пассажирском сиденье, тяжело и прерывисто дышит от сдерживаемой злости, яростно пытаясь вытереть влажными салфетками сладкое, липкое мороженое со своего лица.

— Как на вкус? — язвительно спрашивает Вивьен, не сдерживая злорадства.

— Я бы заставил тебя это вылизывать самой, но не позволю дочери проститутки ко мне прикасаться, — сухо отвечает Бастер, даже не оборачиваясь, но пульсирующие вены на его шее, говорят о том, что он в бешенстве.

— А я бы и не прикоснулась к такому богу, — Вивьен театрально прикладывает ладонь к груди, изображая испуг, и округляет глаза в притворном ужасе. — Ох, простите, вдруг дорогой фарфор ещё треснет? А мне потом не расплатиться.

Дилан вдруг опускается к ней ближе, сокращая расстояние между ними до нескольких дюймов. Флорес кидает на него хмурый, предупреждающий взгляд, но он лишь ухмыляется в ответ.

— Малышка Виви, ну согласись, что мой подарок был лучше его сладкого дерьма, — раздаётся над её ухом тихий, дразнящий шёпот, и она чувствует, как мурашки бегут по всему телу от его неожиданной близости и горячего дыхания, касающегося её шеи.

Она вздрагивает, инстинктивно вжимаясь в дверцу машины, чтобы хоть как-то сохранить дистанцию между ними. Её сердце пропускает удар, но она старается не подавать виду.

— Уже всё выкурила? — он медленно обводит языком свои губы.

— Так это ты оставил мне их? — усмехается Вивьен в ответ, скрещивая руки на груди.

Кто знает, что творится в голове у этих парней? Какую игру они затеяли? Вивьен чувствует, как в груди зарождается смутная тревога, но она привыкла не показывать страха.

— Дилан, — рявкает Бастер на брата, кидая тяжёлый, прожигающий взгляд сквозь зеркало заднего вида.

Дилан звонко, почти мальчишески смеётся, но от Вивьен всё же отодвигается, возвращаясь на своё место. Однако его взгляд всё ещё скользит по ней.

— Ты прямо сейчас нам расскажешь, какую игру вы затеяли с Мэйсоном, — Бастер продолжает сверлить Вивьен тяжёлым, давящим взглядом через зеркало, и его голос не оставляет места для возражений.

— Не расскажу, — отрезает она, глядя ему прямо в глаза в отражении.

— Я сейчас настолько злой из-за твоей выходки, Вивьен, что готов придушить тебя голыми руками, — предупреждает он. Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют от напряжения.

— Если я скажу вам, что понятия не имею, в какую игру меня втягивает ваш враг... Вы мне поверите? — она приподнимает бровь, испытывая их терпение.

— Нет, — сухо отвечает Вильям, даже не поворачивая головы. Бастер молча кивает в знак согласия с ним, не сводя с неё глаз.

— Значит, нам не о чем говорить, — Вивьен пожимает плечами.

— Если ещё раз твоя задница окажется в северной части этого города, то ты не отделаешься так просто, — предупреждает Бастер, когда машина резко тормозит около дверей приюта. Шины скрипят по асфальту, и этот звук режет слух.

— Посмотрим, — Вивьен подмигивает ему, намеренно выводя из себя, и на её губах расцветает дерзкая улыбка. — Я люблю неприятности.

Но Вильям уже разблокировал дверь, и она успевает быстро выскользнуть из машины, даже не оглядываясь, и уверенным шагом направляется к дверям приюта, чувствуя спиной три прожигающих взгляда.

Бастер со всей силы ударяет кулаком по бардачку машины, и пластик жалобно трещит под его яростью. Он прокручивает в голове этот чёртов образ снова и снова, словно заевшая пластинка.

Вивьен. Низкий рост — такой, что ему, наверное, пришлось бы упасть на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Эта мысль одновременно бесила и почему-то притягивала. Молочная кожа, которая выглядела такой хрупкой, что хотелось проверить её на прочность — сжать пальцами, оставить след. Пышная грудь, дерзко обтянутая тканью дешёвой футболки, и эта большая, манящая задница, которая даже в мешковатой одежде выглядела вызывающе, приковывая взгляд помимо воли. И почему-то эти блестящие, длинные чёрные волосы, которые струились водопадом по её плечам, казались неестественно идеальными. Слишком ухоженными, слишком шелковистыми для девчонки из приюта. Пухлые, сочные губы, способные на едкие слова. Рваные конверсы, которые кричали о её пренебрежении к правилам. Эти короткие шорты, Бастер был уверен, что стоит ей наклониться, как можно будет увидеть соблазнительный изгиб её задницы.

И глаза. Ярко-голубые, такие глубокие, такие бездонные. Которые раздражали его до дрожи в костях, когда она нагло, не моргая, смотрела ему в глаза, бросая вызов. Бастеру становилось дурно от одной мысли, что в этих глазах он видел совсем другие.

Вильям спокойно отбивал ритм пальцами по рулю, погружённый в свои мысли, и его лицо оставалось непроницаемым. А Дилан продолжал смотреть ей вслед, провожая взглядом её фигуру, скрывшуюся в дверях приюта.

— Нам нужно поставить эту задницу на место, — шипит Бастер, и его слова будто озвучивают общие мысли, витавшие в спёртом воздухе салона.

— Ты говоришь о большой, подтянутой заднице панкерской принцессы? — усмехается Дилан, и его взгляд скользит к брату.

Бастер с Вильямом одновременно закатывают глаза, но не могут скрыть лёгких усмешек, которые пробегают по их лицам. Дилан ловит это и обнажает свои белоснежные клыки в самодовольной улыбке.

— От неё одни, мать твою, проблемы, с самого первого дня, — рычит Бастер, и его кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в костяшках.

— Да, не помню ещё такого дня, чтобы нас так унижала девчонка, — Дилан закидывает одну ногу на колено другой, покачивая носком дорогого ботинка.

— Нас никто и не унижал, — рявкает Бастер в ответ, пытаясь заглушить неприятное, липкое ощущение унижения, которое разливается по его груди.

Но он знает — это ложь. Эта девчонка уже успела залезть к ним под кожу, и избавиться от неё будет не так просто, как хотелось бы.

— Да, она каждый раз находит, что нам ответить, а сегодня вообще вылила тебе мороженое на голову, — добавляет Дилан.

— Не об этом речь, — резко обрывает его Вильям, глаза его сужаются. — Что за интерес у Мэйсона к ней? И какую игру он затеял?

— Может, просто запал на неё, — пожимает плечами Дилан, его тон становится безразличным.

Бастер закатывает глаза, а Дилан смотрит прямо на него, будто пытаясь прочитать мысли.

— Да ладно, не отрицайте, что вы тоже бросали взгляд на её фигурку в рваных конверсах.

Вильям усмехается, глядя на хмурое лицо Бастера, и откидывается на водительское кресло.

— Мы уступим её тебе, раз ты не брезгуешь к рваным конверсам, — произносит Вильям, и в его голосе звучит насмешка.

Все трое разражаются грубым, циничным смехом, эхо которого разносится по салону машины.