Против правил

Урок биологии кажется Вивьен слишком скучным, поэтому она радуется, когда ей говорят пройти в кабинет директора. Было бы иронично, если бы ей сделали замечание уже в первый день, но, вероятно, ей просто нужно подписать какие-то документы о зачислении в школу.

Кабинет директора находится на втором этаже, поэтому ей приходится спуститься вслед за секретарём, который её позвал. Короткий стук по дубовой двери прерывается спокойным «Входите», и Вивьен заходит внутрь.

Кабинет выполнен в таком же хорошем ремонте, как и вся школа. Дубовый стол, заваленный множеством бумаг, принтер, кожаный диван, настенные часы, которые издают неприятный тикающий звук, и такое же, как диван, кожаное кресло. Директор оказывается брутальный мужчиной средних лет в очках, с аккуратной бородой, светлыми глазами и волосами. Он внимательно оглядывает Вивьен и взглядом приглашает присесть на стул напротив, что она и делает.

— Добрый день, Вивьен. Я директор этой школы, Генрих Адамс. Как ни странно, но я уже наслышан о вашей персоне, — мужчина усмехается, барабаня пальцами по крышке стола.

— Здравствуйте, мистер Адамс. Удивительно, ведь я даже не успела что-то сделать, — Вивьен откидывается на спинку стула, не сводя взгляда с директора.

— Успели съязвить моему сыну, — поправляет её мужчина, и Вивьен понимает, кого он ей отдалённо напомнил. — Он уж слишком интересовался личным делом новой ученицы, чего я ему, естественно, не дал.

Видимо, директор ожидает слов благодарности, потому что делает паузу. Но Вивьен только молчит на его слова, лениво обводя взглядом голубых глаз его кабинет.

— В общем, порой мой сын нуждается в подобных словах, если заслуживает. Но ваше личное дело, Вивьен, говорит о том, что вы отличаетесь чрезмерным хамством в сторону своих сверстников и не только.

Вивьен опускает взгляд на красную папку около него, в которой находится её личное дело. И хамство в нём – далеко не самое ужасное.

— Бывает, мистер Адамс, но исключительно если собеседник на это напрашивается.

— В драках, что вы устраивали в прошлой школе, тоже собеседник напросился? — колючий взор директора говорит о том, что он вовсе не из-за воспитательных целей ведёт этот нудный для Вивьен диалог.

— Ещё как, — усмехается Флорес, заправляя за ухо чёрную прядь волос.

— Что ж, Вивьен, я попрошу вас подписать некоторые документы о вашем зачислении в эту школу, — мужчина протягивает Вивьен ручку и несколько печатных листов. — И по возможности не устраивать в этой школе драк. Они никогда не заканчиваются чем-то приятным здесь.

Вивьен сразу же ставит свою подпись, даже не читая этот большой текст.

— Я постараюсь, мистер Адамс, — девушка натянуто улыбается, вставая со стула.

— До свидания, Вивьен. Надеюсь, в стенах этой школы вы будете чувствовать себя в комфорте.

Вивьен закатывает глаза от его напутственного дружелюбия, но директор этого не видит, она уже стоит спиной к его столу.

— До свидания, мистер Адамс, — на прощание оборачивается она, а после уходит, поднимаясь обратно в класс.

Следующий урок длится намного быстрее. Вивьен устроилась за самой дальней партой, прямо у окна, и изо всех сил пыталась вникнуть в происходящее. Это было сложно, программа здесь явно оказалась куда глубже, чем в её старой школе. Поэтому ручка ходила между её пальцами, чтобы отвлечь мысли от шквала трудного учебного материала.

Внезапно дверь кабинета с шумом распахивается. Взгляд Вивьен, как и взгляд учителя, ведущего урок, устремляется к входу. В дверном проёме появляется парень, но ни учитель, ни остальные ученики не реагируют на его опоздание, словно это само собой разумеющееся. Высокий, крепкого телосложения, он неторопливо проходит вглубь класса и садится на своё место — это тоже последняя парта, но у стены. У него карамельного оттенка кожа, тёмные кудрявые волосы, едва достающие до ушей. Прямой нос и янтарные глаза, в которых не отражается ровно ничего, абсолютная пустота. На его мускулистых руках виднеется россыпь татуировок, искусно переплетающихся узоров. На нём дорогая рубашка-поло с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами, а на левом запястье блестят золотые часы. Очевидно, он принадлежит к высшей касте этой школы.

Вивьен невольно задерживает на нём взгляд дольше, чем следовало бы. Признаться честно, он очень хорош собой — это явно обсуждают многие девочки. Парень скрещивает руки на груди, устремляя взгляд на мультимедийную доску, где цветные слайды презентации твердят о способах решения математических задач.

Учитель, пожилой мужчина с усталым лицом, лишь покачал головой и продолжил лекцию, будто ничего не произошло. Вивьен нахмурилась. Похоже, здесь свои правила, и этот парень явно принадлежит к тем, кто эти правила устанавливает. Что-то подсказывало ей, что этот парень куда опаснее того напыщенного сынка директора, с которым она уже успела столкнуться.

— Не смотри на него так долго, — раздался тихий шепот слева.

Вивьен повернула голову и увидела Лару, что сидели за соседней партой. Она сидела, уткнувшись в тетрадь, но её губы едва заметно шевелились.

— Почему? — так же тихо спросила Вивьен.

— Потому что, — настойчиво повторила Лара.

Вивьен закатила глаза, но послушала её совет, переводя взгляд на учителя.

Наконец звенит долгожданный звонок, возвещая о самой длинной перемене, предназначенной для ланча. Все встают со своих парт, быстро покидая кабинет. Вивьен тоже выходит из класса, следуя за потоком учеников на первый этаж, где находится столовая.

Лишь подошва её кед успевает коснуться скользкой плитки пола в столовой, как запястье крепко перехватывает кольцо чьих-то пальцев. Вивьен не успевает опомниться, как оказывается грубо прижатой спиной к холодной стене. Над ней возвышается та самая блондинка, что утром сидела на коленях у богатого отморозка, по совместительству сына директора. Она стоит на высоких розовых каблуках, что делает её значительно выше ста пятидесяти восьми сантиметров Вивьен. Блондинка нависает над ней, словно хищница, готовая к атаке.

— Малышка, если ты хочешь спокойно жить в этой школе, — её голос звучит угрожающе низко, почти шёпотом, пока она наклоняется к уху Вивьен. В нос тут же ударяет приторный запах её духов. — То советую тебе спрятать свою задницу вместе с языком куда-нибудь подальше.

Флорес смотрит на неё исподлобья, её лицо остаётся бесстрастным. Рука незаметно для блондинки поднимается и хватает прядь её мягких, уложенных волос. Быстрым движением Вивьен разворачивает девчонку так, что теперь та оказывается прижатой к стене, на её месте. Она охает, её губы сжимаются в тонкую полоску от неожиданности и боли в лопатках.

— Пошла нахер, киска, — дразнит Флорес. — Видимо, ты не настолько хороша, раз твой дружок глазеет на чужие задницы, — жёстко цедит Вивьен, сжимая её волосы в своём кулаке.

Директор говорил не устраивать драки? Вивьен, кажется, уже забыла об этом. Блондинка вскрикивает, её глаза округляются от боли и ярости унижения, которое она испытывает. Вивьен вдруг замечает, что в столовой повисла тишина. Все, кто секунду назад беззаботно ел ланч или болтал, теперь замерли, наблюдая за этим представлением. Новенькая из приюта против богатой красотки школы. Зрелище и вправду стоящее.

— Эй, новенькая в рваных конверсах, полегче.

Глаза Вивьен мгновенно стреляют к дальнему столику, откуда донеслись эти слова. За ним сидят трое массивных парней, которые буквально олицетворяют собой слово «элита». Короткостриженый брюнет с тёмными, проницательными глазами восседает посередине между двумя другими: мускулистым черноволосым парнем с чёткими скулами и голубыми глазами, и тем, кто только что произнёс эти слова. Это был тот самый парень, что зашёл на уроке, не получив ни единого замечания от учителя. Он подпирает подбородок кулаком, не отрывая от новенькой янтарного взгляда, склонив голову набок, с едва заметной усмешкой на губах.

Вивьен ощущает, как у неё сперло дыхание. Проходит буквально пара секунд, и вся столовая, словно получив их немое разрешение, заливается громким гоготом. Блондинка, всё ещё прижатая к стене, тоже начинает хихикать, пытаясь изобразить, что ей не больно и она выше этого.

Флорес выпрямляет спину. Резко бьёт блондинку макушкой о стену, отчего та противно взвизгивает, а смех вокруг стихает. Вивьен тут же отпускает её. Блондинка запускает пальцы в корни волос, массируя их, пытаясь унять боль. А Флорес скрещивает руки на груди и идёт прочь из этого места. Сегодня обойдётся без ланча.

***

Часами позже Вивьен лежит на мягком матрасе с закрытыми глазами. Нет, она вовсе не спит. Просто пытается раствориться в собственных мыслях, что сделать достаточно просто, ведь Амелии в комнате нет. Тишина и мрак позволяют мыслям свободно блуждать, переваривая события прошедшего дня. Когда дверь со скрипом открывается, она всё так же лежит с закрытыми глазами, не подавая виду. Раздаются шаги, и Флорес чувствует сладкий, приторный аромат дешёвых духов, которыми сегодня утром брызгалась Амелия.

Вивьен медленно приоткрывает один глаз, наблюдая за соседкой сквозь ресницы. Амелия стоит у своей тумбочки, что-то ищет в ящике, напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Она явно в приподнятом настроении, и это раздражает Вивьен ещё больше. День выдался слишком насыщенным, чтобы сейчас выслушивать ещё и её щебетание.

— Ты не спишь? — вдруг спрашивает Амелия, не оборачиваясь.

Видимо, она заметила, что дыхание Вивьен слишком ровное для спящего человека.

— Уже нет, — сухо отвечает Флорес, садясь на кровати.

Она проводит рукой по волосам, взлохмачивая их, и смотрит на тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы. За окном уже давно стемнело, и только уличные фонари отбрасывают оранжевые блики на потолок.

– Ты реально ненормальная, Вивьен, — хмыкает Дарк. — Сегодня в столовой ты пыталась показать свой характер Эмме Браун, богатой девчонке, которая крутится в самых высоких кругах парней Вальсон. Она мутит с Джеком, сыном директора школы, — Амелия наконец поворачивается, и в её голосе слышится нечто среднее между восхищением и осуждением.

Вивьен цокает языком, опираясь на спинку кровати.

— Ты, наверное, ещё не поняла, но мне плевать, что ты мне говоришь. То, что ты называешь характером, на самом деле просто отстаивание себя. Я никому не позволю унижать меня, просто потому что Джек, богатенький отморозок и сынок директора, решил прокомментировать мою задницу, — рычит Вивьен, чувствуя, как внутри нарастает привычное раздражение.

Амелия садится на край своей кровати, берёт с прикроватного столика тюбик с кремом и начинает втирать его в руки, словно игнорируя её раздражение.

— Такие, как Эмма, и предназначены для того, чтобы унижать подобных нам. Я думала, Лара сегодня утром тебе рассказала, что лучше не связываться с теми, кто находится в кругу парней Вальсон.

Флорес хмурится, внимательно глядя на неё. Непонимание смешивается с внезапным любопытством.

— Что? Подожди, Вальсон?

Амелия улыбается, кивая, и в этой улыбке есть нечто снисходительное, почти утомлённое.

— Да, парни Вальсон. Их отец — владелец этой школы, этого Хауса, да и в целом владелец всей южной части города. Он тут царь, а они его наследники. И ты всё ещё думаешь, что стоит так рьяно себя отстаивать? Да ты просто вылетишь отсюда к чёртовой матери, Вивьен.

— Они братья, что ли? — спрашивает Вивьен, игнорируя половину её слов.

— Не кровные, — поясняет Амелия, продолжая мазать руки кремом. — Отец Дилана, того парня, который назвал тебя «новенькой в рваных конверсах», умер в каких-то там разборках, когда Дилану было меньше года. Отец Вильяма, это парень с чёрными волосами, умер, когда сыну было около четырнадцати. Он долго болел. Так что опекуном всех троих уже давно является отец Бастера, того короткостриженого парня, который сидел посередине на ланче.

— Очень милая история, — выдавливает Вивьен, вновь падая на кровать. Слова звучат совершенно безразлично, почти саркастично.

Амелия цокает языком, а затем заливается смехом, звонким и заразительным. Флорес невольно усмехается вслед за ней, пытаясь отогнать тяжёлые мысли о возможных последствиях сегодняшней стычки. Вивьен не Вивьен без неприятностей.

— И что, они реально правят всей школой? — Вивьен переворачивается на бок, подпирая голову рукой. В темноте комнаты её глаза блестят любопытством, хотя голос всё ещё звучит насмешливо.

— А ты не поняла ещё? — Амелия откладывает тюбик с кремом и поворачивается к ней, скрещивая ноги. — Учителя закрывают глаза на их выходки. Директор — человек их отца. Они могут делать всё, что захотят. И если кто-то из учеников посмеет перечить им, этого человека на следующий день просто не окажется в школе.

— Звучит смешно, — фыркает Вивьен, но в её голосе проскальзывают нотки задумчивости. — И что, Эмма девушка Джека?

— Вроде того, — кивает Амелия с лёгкой усмешкой. — Теперь вся школа только и обсуждает, что какая-то новенькая с рваными кедами вмешалась в их отношения. Джек, конечно, ничего такого не говорил, но Эмма в бешенстве, что все считают иначе.

— Я никуда не влезала, — резко отвечает Вивьен. — Обязательно придавать значение таким простым вещам, как то, что этот отморозок прокомментировал мою задницу?

— Не обязательно, если бы ты поджала хвост и не уделала сегодня Эмму в столовой, — спокойно отвечает Амелия.

Вивьен молчит, переваривая услышанное. Она приехала сюда явно не для того, чтобы нарваться на новые проблемы. Но, похоже, судьба снова подкидывает ей испытания.

— Знаешь что, — говорит она наконец, глядя в потолок. — Я не собираюсь прогибаться под каких-то мажоров, даже если это друзья тех, чей папаша владеет половиной города.

Амелия вздыхает, но в её взгляде мелькает что-то похожее на уважение.

— Ты либо самая смелая девушка, которую я встречала, либо самая глупая. Больше склоняюсь ко второму варианту.

Вивьен не отвечает. Она закрывает глаза, но сон не приходит. В голове прокручиваются события дня. Она знает, что это только начало. Но Вивьен Флорес никогда не умела отступать. И сейчас она не собирается начинать.

— Мне плевать, на кого я нарвалась. Она первая начала.

— Это не имеет значения, — вздыхает Амелия, усаживаясь на край своей кровати. — Здесь свои правила, Вивьен. И ты их только что нарушила. Эмма не оставит это просто так... Она сделает всё, чтобы ты пожалела, что вообще переступила порог этой школы.

Вивьен закрывает глаза, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Она уже устала от этих предупреждений. Сначала директор, теперь соседка по комнате. Неужели все здесь думают, что она сломается после первой же угрозы?

— Пусть попробует, — тихо произносит она, и в её голосе звучит сталь. — Я не из тех, кто заплачет из-за того, что мне сказали, что у меня рваные кеды.

Амелия качает головой, но ничего не отвечает. В комнате снова повисает тишина, нарушаемая лишь далёким шумом машин за окном. Вивьен знает, что этот день был только началом. И, судя по всему, школа Вальсон готовит ей ещё много сюрпризов.