Против правил

Утро сегодня выдалось пасмурным. Небо затянули низкие свинцовые тучи, словно они вот-вот лягут на плечи. Из-за этой гнетущей серости всё, чего хотелось Вивьен — это провалиться в глубокий сон и не вылезать из него несколько часов, забыв обо всём на свете. Но теперь она живёт под чужим контролем, так что позволить себе подобную роскошь больше не может.

Именно поэтому она сейчас идёт в школу, шагая по асфальту, который после ночного дождя стал мокрым и противно блестит, отражая пасмурное небо. На ней серые мешковатые штаны, уютное чёрное худи, скрывающее фигуру, и всё те же потёртые конверсы. Потому что, во-первых, ей глубоко плевать на слова богатых отморозков, чьё мнение ничего не стоит, а во-вторых, у неё просто нет другой обуви, которая хоть сколько-нибудь подходила бы для такой погоды. Идёт она в одиночестве. Остальные девочки предпочли потратить пару монет на автобус, но одиночество её более чем устраивает. Оно даёт возможность спокойно подумать и собраться с мыслями, которых стало слишком много.

Раздаётся резкий свист шин сзади, и Вивьен инстинктивно оборачивается, но успевает увидеть лишь задние фары уже умчавшейся чёрной машины. Флорес не обращает на это внимания, пожимает плечами и продолжает свой путь.

На первом уроке Вивьен сидит, рассеянно глядя на крупные капли дождя, медленно стекающие по стеклу окна. Глаза слипаются, а монотонный голос учителя лишь усиливает желание закрыть их и погрузиться в мир снов, подальше от этой реальности. Когда дверь класса открывается, Вивьен лениво усмехается, переводя взгляд туда.

Внутрь молча, с абсолютно невозмутимым и надменным видом, проходит один из братьев Вальсон. Это высокий, широкоплечий, мускулистый парень с бледной, почти молочной кожей, которая кажется неестественной в этом свете. У него короткая стрижка «под тройку» и тёмные, почти чёрные глаза, в которых не читается ни единой эмоции. Учитель на него даже не смотрит, продолжая свою речь без малейшей запинки. И если судить по тому описанию, которое ей дала Амелия, зовут его Бастер. К слову, двух других братьев за это утро Вивьен ещё не видела.

Он, расправив свои широкие плечи, уверенно протискивается сквозь ряды парт, не обращая внимания на то, что задевает чьи-то вещи. Его взгляд медленно скользит по классу, пока не опускается на Вивьен. Он начинает хмуриться, отчего между его широкими тёмными бровями появляется глубокая складка. Флорес не отводит взгляда, продолжая изучать его лицо с не меньшим интересом, чем он изучает её.

— Это моё место, — хриплым, низким голосом произносит Бастер, и его тон не терпит возражений. В этом голосе слышится привычка повелевать.

Вивьен замечает, что уже сколько учеников начинают поглядывать в их сторону, явно ожидая развития событий и предвкушая небольшое представление.

— На нём написано? — спрашивает она, демонстративно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Это хамство для неё дело привычное, как и её упрямство, от которого она не желает избавляться, хотя спорить с сыном владельца этого города — затея более чем сомнительная.

Бастер усмехается, склонив голову набок, словно разглядывает забавного зверька. И Вивьен отчаянно хочется вскочить на ноги, чтобы он не смотрел на неё сверху вниз, нависая, как хищник над добычей. Но она тут же понимает, что даже если встанет, то и до его плеча не дотянет. Его физическое превосходство ощущается каждой клеточкой её тела, вызывая глухое раздражение.

— Этот стул, эта парта, этот класс, чёрт возьми, вся эта школа – моя собственность, девочка, — хмыкает Вальсон, скрещивая руки на мощной груди. Вивьен замечает, как под натянутой бледной кожей на его предплечьях проступают выпуклые вены.

— Оу, так ты один из самовлюблённых принцев Вальсон, — нагло усмехается Вивьен, ни на йоту не смущаясь его напора и прожигающего взгляда.

Флорес уже хочет встать на ноги, возможно, чтобы пересесть за другую парту, но его тяжёлая ладонь опускается на её плечо, принуждая её упасть обратно на стул. Впрочем, Вивьен отчётливо понимает: если бы он приложил чуть больше силы, её тело просто рухнуло бы на пол.

— Не стоит, — его голос становится чуть ниже, а тёмные глаза сверкают холодным вызовом. — Ты же не думаешь, что я буду сидеть на стуле после тебя?

Вивьен морщит губы, но не успевает ничего ответить. Он подхватывает стул вместе с ней и легко поднимает в воздух, словно она ничего не весит. При этом кажется, что мускулы на его теле даже не напрягаются, а дыхание остаётся ровным. Вивьен крепко сжимает ладонями стул, на котором сидит, чувствуя на себе прожигающие взгляды всего класса. Она успевает нагнуться и схватить свой рюкзак с пола, прежде чем Бастер начинает двигаться по классу, явно намереваясь перенести её куда-то, как ненужную вещь.

— Отпусти, — рычит она, стараясь вырваться.

Бастер легко подбрасывает стул в руках, и Вивьен невольно подпрыгивает на нём, чувствуя, как раздражение и злость закипают в груди. А учитель продолжает вести урок, словно происходящее его совершенно не касается. Будто перенос ученицы прямо во время занятия является чем-то абсолютно обыденным.

— Девчонка в рваных конверсах решила мне указывать? — с усмешкой бросает парень, даже не поворачивая головы.

Вивьен отводит правую ногу в сторону, пытаясь пнуть его грязным конверсом. Но Бастер опережает, мгновенно опускает руку вниз и хватает её за голень. Из-за потери равновесия Флорес скользит вправо. Парень тут же выравнивает положение, удерживая её всего одной рукой, словно она ничего не весит.

Дойдя до двери, Бастер открывает её, ставит стул на пол и, не удостоив Вивьен даже взглядом, тут же скрывается за дверью.

Вивьен вскакивает на ноги, желая протиснуться обратно в класс, но слышит, как с той стороны проворачивается замок: богатый кретин заблокировал ей дверь.

Флорес вздыхает и спускается вниз, направляясь в женскую раздевалку, следующим уроком у них физкультура.

«Чёрт с ним, — думает она, пытаясь успокоиться. — Мне даже лучше так: через несколько минут на занятиях я бы всё равно уснула».

В раздевалке пусто, у всех ещё идёт урок. Она подходит к одному из шкафчиков. Достаёт ключ из рюкзака, вставляет его в замок, поворачивает и с лёгким щелчком открывает дверцу. Бросает туда рюкзак и запирает шкафчик. Сегодня её внешний вид вполне подойдёт для урока физкультуры.

Вивьен ложится на скамейку, что стоит посреди раздевалки, скрещивает руки на груди и твёрдо решает: никто не будет её унижать, даже хозяева этого города. Она скорее умрёт, чем позволит им сломать себя.

Физкультура на улице после дождя – что может быть хуже? Наверное, только то, что это физкультура с богатыми отморозками, представителями так называемой «элиты школы». Учитель объявил, что парни сейчас будут тренироваться, готовясь к важному межшкольному матчу, а девочки бегают и разминаются. Поэтому Вивьен бежит, слыша сзади хихиканье девчонок, но ей на это плевать.

Сзади неё бежит Эмма. И вдруг она резко хватает Вивьен за капюшон худи, дёргает на себя, и та падает задницей на холодный и скользкий асфальт, ещё покрытый влагой от недавнего дождя. Вивьен рычит от злости, но, глядя на её дорогие брендовые кроссовки, мгновенно принимает решение. Она выкидывает вперёд левую ногу и запутывает её в ноге Эммы. Та, не ожидав подвоха, падает прямо перед Вивьен, возмущённо охая и надувая свои накрашенные помадой губы. Все вокруг замирают и начинают с интересом наблюдать за разворачивающейся сценой.

Эмма с ужасом смотрит на свои белые штаны, которые теперь заляпанные грязью. Вивьен усмехается, встаёт на ноги и, ещё до того, как Эмма успевает начать на неё кричать, грубо пихает её своим ботинком в грудь. Подруги Эммы вскрикивают от неожиданности. Брауни начинает пищать от боли, а её нежно-розовый топ, подчёркивающий фигуру, теперь украшен грязным отпечатком ботинка Вивьен в рваных конверсах.

— Ты больная дура! Ты будешь вылизывать мои вещи! Они стоят столько денег, сколько ты никогда не видела в своей дурной жизни! — срывается на крик Эмма, хватается за руку подруги и пытается встать.

Эмма морщит нос, готовая вновь сорваться в ругань из-за грязи на одежде. Вивьен насмешливо улыбается и уже собирается ответить, как вдруг ощущает над собой словно каменную стену, чьё-то массивное присутствие, от которого веет холодом и силой.

Она оборачивается и встречает взгляд трёх пар глаз. Позади неё стоят три парня Вальсон. Наверное, она выглядит сейчас как загнанный кролик, а они хищники, готовые разорвать её на куски. Благодаря их высоким фигурам создаётся впечатление, что либо они гиганты, либо она случайно оказалась в начальной школе.

Дилан, кажется, так зовут одного из них, держит в руках красную папку и с лёгкой, почти хищной улыбкой играет уголком губ. Бастер и Вильям прожигают её взглядами, от которых по коже бегут мурашки, а внутри всё холодеет.

— Вивьен, а когда твоя мамаша стаскивала тебя с сорокалетнего отчима, ты тоже была такой смелой? — улыбается Дилан, и двое его спутников хмыкают вслед за ним, словно оценивая удачную шутку.

Слова врезаются в неё, как пощёчина — хлёсткая, обжигающая, унизительная. Они изучали её личное дело. Мерзавцы. За её спиной раздаётся противный, режущий ухо гогот, смешанный с улюлюканьем. В груди сжимается тугой, болезненный ком, мешающий дышать, а в глазах на мгновение темнеет от ярости и стыда.

Вивьен не может сдержать гримасу, искажённую отвращением. Её трясёт от ярости, которая накрывает тело горячей, обжигающей волной, поднимаясь откуда-то из самой глубины души. Сейчас единственное, чего она хочет, — разодрать красивые физиономии этих парней, стереть с их самодовольных лиц эту мерзкую ухмылку.

Она поднимает ладонь над головой, готовая выплеснуть всю свою злость в звонкую пощёчину — прямо по лицу этого кретина. Каждый нерв в её теле натянут до предела, руки дрожат от накопившегося бешенства, которое требует выхода. В этот момент Вивьен не думает о последствиях, только о чистом, первобытном желании причинить боль тому, кто копался в её грязном белье, чтобы унизить при всех.

Но её рука, уже летящая к цели, внезапно перехвачена. Мощный хват сжимает запястье, останавливая движение в миллиметрах от лица Дилана. Вивьен переводит разъярённый взгляд на черноволосого Вильяма. Его ярко-голубые глаза хладнокровно осматривают её. В них нет ни тени эмоций, лишь ледяная решимость, которая обжигает холоднее любого огня.

— Твоя жалкая рука не притронется к моему брату, — рычит он низким, угрожающим голосом, в котором слышится нечто собственническое и пугающее.

Его хват усиливается, так что костяшки пальцев Вивьен белеют, а кожа под его стальными пальцами начинает неметь. Она чувствует, как пульсирует запястье, как кровь пульсирует в висках от напряжения. Затем парень резко отпускает её руку, отталкивая её в сторону. Ладонь падает вдоль тела, оставляя за собой ощущение онемения.

Вивьен делает шаг назад, потирая запястье, но не отводит взгляда. В её глазах горит ледяная ненависть, смешанная с гордостью, которая не позволяет ей сдаться.

— Вы просто кусок дерьма, — выплёвывает она, и каждое слово звучит как пощёчина. — Все трое. Думаете, что можете копаться в чужой грязи и оставаться чистыми? Вы такие же уроды, как и те, кого вы презираете. Даже хуже.

Дилан ухмыляется, но ухмылка выходит натянутой, неестественной. Он явно не ожидал, что она даст сдачи, что эта девчонка из приюта посмеет огрызаться в ответ.

— Осторожнее, — он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. — Ты здесь новенькая. И, насколько я помню, у тебя нет ни денег, ни связей, ни защиты. Ты никто. Пустое место.

— Я никто? — Вивьен смеётся, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Зато вы, великие Вальсоны. Короли школы. Только почему-то вам пришлось лезть в моё личное дело, чтобы найти хоть что-то, чем можно меня задеть.

Бастер, до этого молчавший, делает шаг вперёд и встаёт рядом с братом. Он выше Дилана и шире в плечах, и его массивное присутствие давит на Вивьен, словно физический груз.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — его голос низкий, спокойный, но в нём чувствуется скрытая угроза, от которой по спине пробегают мурашки. — Мы здесь главные. И если мы решим, что твоё место в этой школе на дне, ты там и окажешься. И никто тебе не поможет.

— О, как страшно, — Вивьен скрещивает руки на груди, хотя внутри всё дрожит от напряжения, которое она отчаянно пытается скрыть. — Великие Вальсоны решили поиграть в богов. Только вот незадача: я не собираюсь быть вашей пешкой. Можете засунуть свою власть себе в задницу.

Дилан переглядывается с Бастером, и на его лице появляется мерзкая, масляная ухмылка.

— А ты наглая, — протягивает он, смакуя каждое слово. — Мне это даже нравится. Может, передумаешь и мы найдём общий язык? Такая дерзкая девчонка могла бы пригодиться.

Он протягивает руку, чтобы коснуться её подбородка, но Вивьен отшатывается, всем телом подаваясь назад.

— Руки убрал, — шипит она, и в её голосе звучит неподдельная угроза. — Ещё раз ко мне прикоснёшься я тебе вырву их.

Дилан убирает руку, но не перестаёт улыбаться — эта улыбка теперь кажется ещё более отвратительной. Вильям обводит медленным, презрительным взглядом собравшихся учеников, которые с жадным интересом наблюдают за этой сценой, словно за представлением в цирке.

— Какая горячая, — цедит Дилан, окидывая её оценивающим взглядом. — Жаль, что ты просто мусор из приюта.

— Дилан, хватит, — неожиданно обрывает его Вильям. Его голос звучит резко, как удар хлыста, и Дилан удивлённо оборачивается на брата. — Мы закончили.

— Что? — Дилан хмурится, на его лице появляется недовольство. — Мы только начали.

— Я сказал, закончили, — Вильям смотрит на брата в упор, и в его взгляде читается сталь, не терпящая возражений. — Она не стоит нашего времени.

Дилан хочет возразить, но, встретившись взглядом с Вильямом, осекается. Множество зевак, что смотрят на это представление, явно не достойны его внимания. Дилан раздражённо фыркает и, развернувшись, идёт прочь, бросив на прощание через плечо:

— В другой раз. Обязательно продолжим.

Бастер задерживается на секунду дольше. Он смотрит на Вивьен не с насмешкой, как брат, а с каким-то странным, почти изучающим выражением. В его тёмных глазах мелькает что-то нечитаемое, что-то, от чего Вивьен становится ещё более неуютно. Затем он молча разворачивается и следует за братом, не сказав ни слова.

Вивьен слышит рой шёпота, гул голосов учеников, стоящих вокруг и обсуждающих произошедшее. Сотни глаз впиваются в неё, прожигая любопытством и насмешкой. Она чувствует, как горят щёки, как бешено колотится сердце. Не в силах больше выносить это, девушка резко разворачивается и уходит прочь, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы на коже.