7
Прошло две недели после свадьбы.
Я уже начала привыкать к новому ритму жизни — или, скорее, к иллюзии привыкания. Днём я была почти свободна: могла читать, смотреть в окно, иногда ездить с Ольгой по делам. Но вечером Данил всегда возвращался и напоминал, кому я теперь принадлежу.
В тот вечер всё пошло не так.
Я случайно встретила внизу, в лобби башни, старого знакомого — Артёма. Мы когда-то вместе работали в отеле на ресепшене. Он просто поздоровался, обнял меня по-дружески и спросил, как я. Мы поговорили меньше двух минут. Я даже не успела ничего толком рассказать.
Но камеры всё зафиксировали.
Когда Данил вернулся в половине одиннадцатого, я сразу почувствовала — что-то не так. Воздух в квартире стал тяжёлым. Он вошёл молча, снял пиджак, ослабил галстук и посмотрел на меня так, что у меня внутри всё похолодело.
— В спальню, — тихо приказал он.
— Данил, что случи...
— Я сказал — в спальню.
Голос был низкий, опасный. Таким тоном он ещё со мной не разговаривал.
Я послушно пошла. Сердце колотилось где-то в горле.
Как только мы вошли, он закрыл дверь и медленно повернулся ко мне. В глазах — холодная ярость.
— Ты позволила какому-то ублюдку обнимать себя? — спросил он почти шёпотом.
— Это был просто знакомый... Мы даже не...
Данил сделал два быстрых шага и схватил меня за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала силу его пальцев. Он прижал меня спиной к стене, наклонившись так близко, что наши лица почти соприкасались.
— Ты — моя жена, — проговорил он сквозь зубы. — Моя. Каждый сантиметр твоего тела, каждый твой вздох, каждая улыбка — мои. А ты улыбаешься какому-то никому в моём же доме?
Его пальцы чуть сильнее сжались. Я схватилась за его запястье, но он не отпустил.
— Данил... пожалуйста... это было невинно...
— Невинно? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего тёплого. — Ты забыла, кто я такой, Юлия?
Он резко развернул меня лицом к стене, заломив руку за спину. Второй рукой задрал мою юбку вверх. Я услышала, как рвётся ткань трусиков — он просто сорвал их.
— Ты хочешь напомнить, кому ты принадлежишь?
Я не успела ответить.
Он вошёл в меня одним жёстким толчком. Грубо. Без подготовки. Я вскрикнула от внезапной боли и упёрлась лбом в холодную стену. Данил не останавливался. Он трахал меня жёстко, глубоко, каждой толчкой будто пытаясь вбить в меня своё право собственности.
— Скажи, чья ты, — рыкнул он, вцепившись пальцами мне в бедро.
— Твоя... — выдохнула я, задыхаясь.
— Громче!
— Твоя! Я твоя, Данил!
Он схватил меня за волосы, сильно оттянув голову назад, и продолжал двигаться с такой силой, что мои колени дрожали. Боль смешивалась с неприятным, стыдным удовольствием. Я ненавидела себя за то, что тело реагировало.
Когда он почувствовал, что я близко, он вдруг остановился. Полностью вышел из меня и оттолкнул к кровати.
— На колени.
Я дрожала, но подчинилась. Слёзы уже текли по щекам. Данил расстегнул брюки и грубо вошёл мне в рот, держа за волосы.
— Соси. И думай о том, что будет, если я ещё раз увижу, как ты улыбаешься другому мужчине.
Он трахал мой рот жёстко, без жалости, пока не кончил глубоко в горло. Я едва не задыхалась.
Когда он наконец отпустил меня, я упала на кровать, кашляя и пытаясь отдышаться. Данил стоял надо мной, всё ещё тяжело дыша. Он наклонился, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тёмным, опасным и... удовлетворённым.
— Ты поняла урок? — тихо спросил он.
Я кивнула, не в силах говорить.
— Хорошо. Потому что следующий раз будет намного хуже.
Он поднял меня на руки (неожиданно бережно) и отнёс в душ. Там он сам меня вымыл — уже спокойно, почти ласково. Провёл пальцами по синякам, которые наверняка останутся на моих бёдрах и запястьях.
Когда мы легли в кровать, он прижал меня к себе спиной, обхватил рукой за талию и поцеловал в затылок.
— Я не хочу тебя ломать, Юлия, — прошептал он в темноте. — Но если ты заставишь меня — я сделаю это. И тебе будет больно. Очень больно.
Я лежала молча, чувствуя, как дрожь всё ещё проходит по телу.
Страх. Унижение. И странное, тёмное тепло внизу живота.
Я уже начинала понимать страшную правду: часть меня начинала возбуждаться от этой его жестокости. Я лежала в его объятиях, всё ещё дрожа. Данил гладил меня по спине медленно, почти нежно, но я уже знала — эта нежность обманчива. Она всегда приходила после бури.
Вдруг он тихо сказал в темноте:
— Ты думаешь, это было наказание?
Я не ответила. Только сильнее сжалась. Данил усмехнулся. Этот звук был холодным и неприятным.
— Нет, Юлия. Это была просто разминка.
Он встал с кровати, полностью голый, и вышел из спальни. Я услышала, как он открыл ящик в кабинете. Когда он вернулся, в руках у него был тонкий чёрный планшет.
— Сядь, — приказал он.
Я села, натянув одеяло на грудь. Данил включил планшет и бросил его мне на колени.
На экране было видео.
Сначала я не поняла, что вижу. Но потом...
Это была Валя.
Она сидела в какой-то комнате, связанная за руки за спиной. Лицо всё ещё в старых синяках. Рядом стоял один из людей Данила — тот самый, который бил её раньше. Он держал в руке нож и медленно проводил им по её щеке, не разрезая кожу, просто пугая.
Валя плакала. Тихо, беззвучно.
— Это было записано сегодня вечером, — спокойно сказал Данил, садясь рядом. — Пока ты примеряла свои новые платья.
У меня перехватило дыхание.
— Данил... пожалуйста...
— Смотри дальше, — жёстко оборвал он.
Видео продолжалось. Человек Данила схватил Валю за волосы, запрокинул ей голову и поднёс нож к горлу. Камера приблизилась. Я видела, как у сестры дрожат губы и текут слёзы.
— Она жива, — сказал Данил ровным голосом. — Пока. Но это может измениться в любую секунду.
Он нажал на паузу. На экране замерло лицо Вали с ножом у шеи.
— Ты думала, что раз я закрыл долг, то она в полной безопасности? — Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха. — Нет, малышка. Её безопасность зависит только от того, насколько хорошо ты будешь себя вести.
Я начала задыхаться. Руки дрожали так сильно, что планшет чуть не выпал.
— Я ведь предупреждал тебя, — продолжил он тихо. — Я не святой. И я не прощаю ошибок. Особенно когда моя жена позволяет другому мужчине прикасаться к себе.
Данил взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был абсолютно пустым. Как у человека, который уже тысячу раз делал такие вещи.
— Завтра утром ты увидишь Валю. Живую. Но только если сегодня ночью ты будешь послушной. Очень послушной.
Он встал, подошёл к шкафу и достал оттуда тонкие кожаные ремни и чёрный непрозрачный мешок.
— Ложись на живот. Руки за спину.
— Данил... я всё поняла... пожалуйста, не надо...
— Ложись, — повторил он уже жёстче. — Или я прямо сейчас позвоню и скажу, чтобы они начали с пальцев.
Я заплакала, но подчинилась. Легла лицом вниз. Данил быстро и умело связал мне руки за спиной, потом ноги. Туго. Так, что кровь почти перестала течь.
Потом он надел мне на голову чёрный мешок.
Мир погрузился в полную темноту.
— Ты будешь лежать так до утра, — сказал он спокойно, садясь рядом. — Без света. Без звука. Только с мыслями о том, что твоя сестра сейчас в таком же положении. Только у неё нож у горла.
Я услышала, как он встал и отошёл.
— Данил! — закричала я, начиная паниковать. — Данил, не уходи! Пожалуйста!
Он остановился у двери.
— Если будешь кричать — я сделаю так, чтобы ты вообще больше никогда не услышала голос своей сестры. Поняла?
Я замолчала. Только тихо всхлипывала под мешком.
Данил вернулся, сел на край кровати и провёл пальцами по моей спине.
— Вот так лучше. Лежи тихо. Думай. О том, как сильно ты не хочешь, чтобы Валя умерла из-за твоей глупости.
Он наклонился и поцеловал меня через ткань мешка в затылок.
— Спокойной ночи, жена.
Дверь закрылась.
Я осталась одна в полной темноте, связанная, с мешком на голове. Каждый вдох давался с трудом. В голове крутилось лицо Вали с ножом у горла. Я не знала, сколько прошло времени — час, три, пять. Время потеряло смысл.
Иногда я слышала его шаги где-то в квартире. Он не спал. Он просто ходил и знал, что я здесь лежу и медленно ломаюсь.
В какой-то момент я начала тихо молиться, хотя никогда этого не делала.
Около шести утра мешок внезапно сняли. Я жадно вдохнула воздух. Данил стоял надо мной с абсолютно спокойным лицом. Он развязал меня.
Я сразу свернулась в комок, дрожа всем телом.
Он сел рядом, притянул меня к себе и начал медленно гладить по волосам, будто ничего не произошло.
— Завтрак через сорок минут, — сказал он мягко. — Потом поедешь к Вале. Улыбайся ей. Скажи, что у тебя всё отлично. Если она заподозрит хоть что-то — я узнаю. И тогда видео будет уже не с ножом у горла.
Он поцеловал меня в висок.
— Я же говорил, что могу быть очень страшным, если захочу. Теперь ты мне веришь?
Я молча кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь. От него пахло кофе и дорогим одеколоном.
Внутри меня что-то окончательно сломалось.
Это был уже не просто контроль.
Это был настоящий кошмар