6
Утро пришло тихо и почти нереально.
Я проснулась от того, что солнце мягко падало на лицо. Данил уже не лежал рядом. Кровать была пуста, только лёгкая вмятина на подушке напоминала, что ночью здесь действительно кто-то был. Я медленно села, натянув простыню на грудь. Тело слегка ныло — непривычно, но не больно. Воспоминания о прошлой ночи пришли тёплой, тяжёлой волной.
Он был... осторожен. Почти слишком. Как будто знал, что я на грани, и не хотел её переступить.
Я встала, накинула шёлковый халат и подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью, а я теперь была заперта в этой золотой клетке на пять лет. Дверь в спальню тихо открылась. Вошёл Данил — уже в тёмно-сером костюме, свежий, собранный. В руках — две чашки кофе. Запах был насыщенный, дорогой.
— Доброе утро, жена, — сказал он спокойно, протягивая мне одну чашку.
Я взяла её, не глядя ему в глаза.
— Доброе.
Он сделал глоток, глядя на меня поверх края чашки. Этот взгляд... Он уже начал меня изучать. Разбирать по частям.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Нормально, — тихо ответила я.
— Не ври.
Я подняла на него взгляд. Данил стоял слишком близко. От него снова пахло тем самым парфюмом, который теперь будет преследовать меня везде.
— Странно, — честно сказала я. — Всё слишком быстро. Вчера я ещё жила в однушке, а сегодня... вот это.
Он поставил чашку на подоконник и провёл пальцами по моему плечу, спускаясь ниже по руке. Легко. Почти ласково.
— Привыкнешь. Я не собираюсь делать твою жизнь невыносимой, Юлия. Но и притворяться, что ты здесь по любви, тоже не буду. Ты — моя. И я буду брать то, что мне причитается.
От его прямых слов по коже снова побежали мурашки. Не только от страха. Было что-то ещё. Что-то тёмное, что я пока не хотела себе признавать.
— А если я не смогу? — спросила я тихо.
Данил слегка наклонил голову.
— Сможешь. Ты сильная. Я это увидел ещё в кабинете, когда ты пришла просить за сестру. Большинство бы сломались раньше.
Он наклонился и поцеловал меня — уже не так мягко, как вчера. Требовательнее. Его рука легла мне на поясницу, прижимая ближе. Я почувствовала, как его тело реагирует. Когда он отстранился, его глаза были тёмными.
— Сегодня у меня встречи до вечера. Ты можешь остаться дома или поехать с Ольгой выбирать себе гардероб. Что хочешь — то и делай. Но вечером я хочу видеть тебя здесь.
— Хорошо.
Он уже направился к выходу, но на пороге остановился.
— И, Юлия... — добавил он, не оборачиваясь. — Валя в безопасности. Я сдерживаю слово. Не нужно проверять меня на этом.
Дверь закрылась.
Я осталась одна в огромной квартире и только сейчас поняла, насколько она пустая. Красивая, дорогая... и холодная.
Весь день я провела как в тумане. Ольга приехала, отвезла меня в несколько бутиков. Я выбирала одежду почти механически — всё, что она одобряла. К вечеру шкаф был полон вещей, в которых я раньше даже не мечтала ходить.
Когда Данил вернулся около девяти, я уже ждала его. Сидела на диване в одной из новых шёлковых блузок и чёрных брюках. Он вошёл, снял пиджак и сразу посмотрел на меня так, будто оценивал.
— Переоденься, — сказал он. — В чёрное платье. То, что с разрезом.
Я подняла бровь.
— Прямо сейчас?
— Да. Мы едем ужинать. Есть люди, которые должны увидеть мою жену.
Сердце сжалось. Первое публичное появление.
Через сорок минут мы уже сидели в дорогом ресторане на верхнем этаже. Данил держал меня за руку — собственнически, но нежно. За соседним столиком сидели какие-то важные люди, которые бросали на нас взгляды. Он представлял меня спокойно, уверенно. «Моя жена, Юлия».
Каждый раз, когда он произносил эти слова, у меня внутри что-то странно трепетало.
Уже ночью, когда мы вернулись, он не стал ждать.
Как только дверь лифта закрылась, Данил прижал меня к стене. Поцелуй был жёстким, голодным. Он поднял меня на руки, будто я ничего не весила, и понёс в спальню.
На этот раз он не был таким сдержанным.
Он раздевал меня медленно, но уверенно, целуя каждый кусочек открывшейся кожи. Когда я осталась полностью обнажённой, он на несколько секунд просто смотрел.
— Красивая, — проговорил он низко. — Моя.
А потом взял меня так, будто хотел выжечь своё право на меня навсегда. Жёстко. Глубоко. До дрожи в ногах и тихих, стыдных стонов, которые я не могла сдержать. Он заставлял меня смотреть ему в глаза, когда я кончала, и шептал на ухо:
— Скажи, чья ты.
— Твоя... — выдохнула я, вцепившись ему в спину.
— Громче.
— Твоя, Данил.
После он долго держал меня в объятиях. Его пальцы гладили мою мокрую от пота спину.
— Ты быстро учишься, — тихо сказал он с лёгкой улыбкой.
Я лежала, прижавшись щекой к его груди, и думала: сколько ещё я смогу сохранять внутри себя ту Юлю, которая сбежала из маленького города два года назад?
Или она уже начала исчезать?