Глава 11
От лица Рюйи
Пары наконец закончились. В 15:55, помня строгий и непреклонный приказ Юсуфа, я уже стояла на крыльце университета. Небо над Стамбулом стремительно затягивалось тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещая скорую бурю.
В 16:15 Юсуфа всё еще не было. Студенты один за другим покидали территорию факультета, уезжая на автобусах и такси, а я продолжала упрямо стоять у массивной каменной колонны.
В 16:30 небо над городом буквально разверзлось холодным, яростным ливнем. Потоки воды обрушились на асфальт, а шквалистый ветер мгновенно пробил мой тонкий плащ. Одежда промокла насквозь за считанные минуты. Тяжелая, влажная ткань неприятно липла к телу, превращаясь в ледяной саван. Я стояла, судорожно обхватив себя руками, пыталась спрятаться от косых струй за выступом колонны. Губы быстро посинели, а зубы начали выбивать непрекращающуюся дробь.
Он ведь сказал мне ждать. Сказал, что я не имею права делать ни шагу без его ведома. Я достала из сумки телефон, чтобы позвонить хотя бы Онуру и попросить о помощи, но экран на секунду вспыхнул и окончательно погас — батарея полностью разрядилась из-за сырости и холода. Я осталась совершенно одна, замерзая под штормовым дождем, боясь сойти с места, чтобы не нарушить приказ человека, который держал в руках безопасность моего брата.
От лица Юсуфа
Офис компании «DEMIRCI» тонул в бесконечных цифрах, контрактах и юридических подписях. Я сидел за своим массивным столом, механически ставя автографы на стопке бумаг, которые мне одну за другой подсовывал секретарь. В голове крутились только акции, логистические цепочки и планы, как окончательно лишить Мехмета контроля над бизнесом. Я был полностью поглощен этой войной, выверяя каждый шаг своего плана мести отцу.
Зазвонил личный телефон. На экране высветилось имя брата. Нажав на кнопку приема, я даже не оторвал взгляда от очередного отчета.
— Да, Онур, я занят. Что-то срочное? — сухо бросил я.
— Юсуф, вы уже дома? Как там Рюйя? — голос брата в трубке был спокойным, обычным, но в моем сердце в эту же секунду что-то с треском оборвалось.
Рюйя. Университет. Четыре часа.
Я замер с ручкой в руке, чувствуя, как холодный пот мгновенно прошибает спину. Медленно, с нарастающим ужасом я перевел взгляд на наручные часы. На циферблате безжалостно горело 17:30. Полтора часа опоздания. За окном кабинета вовсю бушевал страшный, ледяной шторм, потоки воды с силой хлестали по стеклам.
— Черт! — я резко вскочил со своего места, с грохотом опрокинув тяжелое кожаный стул назад. Ручка отлетела в сторону, бумаги веером посыпались на пол.
— Что случилось, брат?! Юсуф?! — испуганно закричал Онур в трубку, но я уже не слушал его.
Я судорожно сбросил вызов, на ходу хватая со стола ключи от машины. Перед глазами стояло её бледное, измученное лицо. Как я мог? Я сам же запретил ей делать шаг без моего ведома, отобрал право на такси — и сам же забыл о ней, с головой утонув в этих проклятых бумагах и акциях.
Я гнал машину по залитым дождем улицам Стамбула на бешеной скорости, полностью игнорируя светофоры и подрезая редкие автомобили. Скрип тормозов разорвал шум ливня, когда мой автомобиль буквально подлетел к главным воротам университета. Сквозь стену воды я сразу увидел её.
Я выскочил из машины, даже не потрудившись закрыть за собой водительскую дверь. Ледяные капли мгновенно промочили мою рубашку, но я этого не замечал.
— Рюйя! — мой громкий голос прозвучал сквозь шум шторма.
Я подбежал к ней вплотную. На ней буквально лица не было — кожа приобрела землисто-серый оттенок, губы полностью посинели, а черные глаза были мутными, полуприкрытыми. Она посмотрела на меня, попыталась сделать шаг вперед... и её тело окончательно отказало. Колени подогнулись, и она упала прямо мне на руки, теряя сознание.
Мое сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Острая, удушающая вина захлестнула меня с головой.
— Прости меня... Я... Рюйя, ты ледяная! — судорожно шептал я, прижимая её к своей груди.
Я подхватил её на руки, в очередной раз поражаясь тому, какая она легкая — мокрая одежда почти не прибавляла ей веса. Быстро донес её до машины, уложил на заднее сиденье и включил печку на полную мощность.
— Поедем в больницу, сейчас же! — тяжело дыша, произнес я, садясь за руль и глядя на неё через зеркало заднего вида. Мои руки заметно дрожали на руле.
— Нет, не нужно... — едва слышно, одними губами прошептала она, прикрывая глаза. — Просто домой. Я посплю, и всё пройдет.
Я упрямо сжал челюсти, но спорить не стал. Я нажал на газ, направляя машину в сторону особняка.
Когда мы приехали, в главном холле нас уже ждал Онур, который места себе не находил после моего странного звонка. Увидев, как я захожу в дом, неся на руках мокрую, бледную как смерть и едва дышащую Рюйю, младший брат буквально вскипел от ярости. Его зеленые глаза гневно сузились.
— Ты с ума сошел, Юсуф?! — Онур практически закричал на меня, преграждая путь. Его голос дрожал от искреннего возмущения. — Ты сказал ей ждать и просто оставил её под этим ледяным ливнем на полтора часа?! Да посмотри на неё, она же прозрачная совсем! Ты что творишь?!
— Уйди с дороги, Онур! — глухо и яростно рявкнул я, проходя мимо него. — Не время для твоих нотаций!
Мы начали быстро подниматься по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Я занес её в нашу спальню, аккуратно уложил на кровать, стараясь не намочить одеяло, и сам опустился рядом на колени. Мои руки крупно дрожали.
— Онур, вызывай врача! Быстро! Пусть бросает всё и едет сюда! — крикнул я брату, который уже вбежал в комнату вслед за нами.
Онур мгновенно достал телефон и выскочил в гостиную, чтобы сделать звонок. Я остался один на один с ней. Судорожно потянулся к замку её промокшего плаща, пытаясь снять тяжелую, ледяную ткань, которая буквально прилипла к телу.
Но когда я коснулся её руки, я едва не вскрикнул от неожиданности. Я резко отдернул ладонь, а затем снова приложил её к её лбу. Она пылала. Всего несколько минут назад Рюйя была ледяной, как штормовой Босфор, но сейчас, в тепле комнаты, её кожа была сухой и обжигающей, словно раскаленный уголь. Анемия и сильнейшее переохлаждение спровоцировали жуткий, стремительный кризис. Температура росла прямо на глазах, погружая девочку в глубокий, бредящий огонь лихорадки. Я смотрел на неё, и внутри меня всё сжималось от дикого, первобытного страха.