Глава 8
Тот безумный вторник, превративший нашу половину особняка в руины, медленно угасал. Работники быстро и бесшумно убрали осколки хрусталя и залитый водой ковер. Юсуф ушел обратно в холдинг, оставив меня наедине с утихающей бурей. Когда эмоции окончательно выгорели, внутри осталась лишь звенящая пустота и четкое понимание: мне нужно забрать свое прошлое.
Ближе к вечеру, как и обещал, Юсуф выделил мне машину. Я съездила в свой старый дом. Встреча с отцом вышла короткой, тихой и невыносимо тяжелой. Мы почти не смотрели друг другу в глаза. Я молча собрала свои лекционные тетради, тяжелые медицинские атласы, конспекты по арабскому языку и оставшиеся личные вещи. Каждая книга, каждая мелочь, уложенная в чемоданы, казалась осколком той Рюйи, которой больше не существовало. Возвращаясь в особняк Демирджи, я понимала, что мосты сожжены окончательно. День закончился в глубокой тишине. Я долго читала Коран перед сном, умоляя Всевышнего дать мне сил пережить завтрашний день.
Следующий день настал незаметно, окрасив комнату первыми лучами солнца. Юсуфа, как всегда, в постели и в гостиной уже не было — его рабочий график напоминал суровый армейский режим, и он уезжал до рассвета. Я привычно совершила омовение, прочитала Фаджр-намаз и начала собираться. Сегодня на мне было лаконичное темно-синее платье и аккуратный светлый платок. Взяв свою сумочку, в которую теперь были аккуратно сложены тетради, я спустилась на первый этаж, чтобы позавтракать перед выходом.
В главной столовой царила привычная гнетущая атмосфера. Весь завтрак Нехир пристально, не мигая, смотрела на меня своим ледяным, пронизывающим взглядом. В каждом её движении, в том, как она сжимала фарфоровую чашку, читалась глухая ярость из-за того, что Юсуф пошел против её воли. Но я упрямо игнорировала её присутствие, делая вид, что увлечена чаем.
— Ну что, готова к возвращению в свои медицинские дебри? — весело нарушил тишину Онур, проходя к столу. На нем был удобный спортивный костюм. — Я отвезу Рюйю в универ, мама. Мне как раз по пути.
Нехир лишь презрительно хмыкнула, отвернувшись к окну.
Мы вышли во двор, где у парадного входа парня ждал роскошный, угольно-черный Ferrari. Мотор взревел с оглушительным, хищным звуком, разорвав тишину элитного поселка, и мы на бешеной скорости выехали за ворота, направляясь в сторону центра Стамбула.
Как только особняк скрылся за поворотом, Онур расслабился, уверенно крутя руль одной рукой. Между нами сразу завязался легкий, непринужденный диалог.
— Рюйя, обратно тебя тоже заберу я, — Онур на секунду повернулся ко мне, улыбнувшись своими зелеными глазами. — Когда ты заканчиваешь?
— В четыре часа, — тихо ответила я, поправляя край шарфа.
— О, отлично, как раз у меня закончатся свои пары и тренировка!
— Тренировка? — я удивленно повернула голову. — Какая тренировка?
— А, точно, я ведь забыл сказать! — Онур рассмеялся, и на его щеках появились задорные ямочки. — Я играю в футбольной академии «Фенербахче».
— Что? Правда? — на моем лице впервые за долгое время появилась искренняя, живая улыбка.
— Да! Тренер сказал, что если я продолжу в том же духе, то скоро он возьмет меня в основную, первую команду. Представляешь? Мечтаю выйти на поле Шюкрю Сараджоглу в стартовом составе!
— Онур, как же это круто! Я и не знала, что ты профессионально играешь в футбол, — мои глаза радостно заблестели. — Знаешь... я ведь тоже безумно болею за «Фенербахче»! Это моя любимая команда с самого детства.
Онур от удивления даже чуть притормозил, а затем его лицо расплылось в победной улыбке.
— Да ладно?! Наша безгрешная, тихая кардиохирург — фанатка «Фенера»? Ну-ка, проверим! «Желтые!» — громко выкрикнул он начало знаменитой кричалки.
— «Синие!» — тут же, не задумываясь, звонко подхватила я.
— «Самый великий...» — Онур ударил ладонью по рулю в такт.
— «...Фенербахче!» — в один голос прокричали мы и одновременно громко, до слез рассмеялись на весь салон спортивной машины.
— Повезло, что ты тоже за «Фенербахче», — отсмеявшись, тепло произнес Онур, плавно перестраиваясь в левый ряд. — Если бы ты болела за «Галатасарай», Юсуфу пришлось бы искать новую жену, клянусь.
— Стамбул — желто-синий, Онур, никогда не забывай об этом, — подмигнула я ему.
— Никогда, — подтвердил он, но затем его лицо стало чуть более серьезным. Он бросил на меня короткий, мягкий взгляд. — Знаешь, ты крутая, Рюйя. Мне очень повезло иметь такую сестру, как ты. Я действительно очень тебя полюбил за эти дни. Ты только не расстраивайся, ладно? Да, отец с мамой у нас... жестокие, сложные люди. С ними тяжело. Но мой брат... Юсуф — он самый лучший брат на свете. Он очень добрый, честный и глубокий человек. Так сказать, не суди книгу по обложке. Не он выбирал насильно взять тебя в жены, Рюйя. Это всё безумная идея моего отца. Так что не обижайся, пожалуйста, на Юсуфа. Он тебе не враг.
От его слов к моему горлу снова подступил горький, удушающий ком. Вся несправедливость моей ситуации вновь навалилась тяжелым грузом.
— Но почему никто не думает обо мне, Онур? — тихо, с надрывом спросила я, глядя на пролетающие за окном пейзажи Стамбула. — Почему никто из вашей семьи не подумал, тяжело ли мне? Каково это — в девятнадцать лет стать вещью для примирения кланов?
Онур вздохнул, и его пальцы крепче сжали руль.
— Ты думаешь, мы не думали с Юсуфом о тебе? Ты ошибаешься, Рюйя. В тот самый день, когда отец зашел в кабинет и швырнул на стол документы, заявив, что Юсуф женится на тебе ради прекращения вражды, брат первым делом спросил его: «А захочет ли эта девушка этого брака? Вы её спросили?». Юсуф пытался спорить. Но отец... Мехмет Демирджи даже не старался его выслушать. Он просто поставил ультиматум.
— Поняла... — едва слышно произнесла я. Внутри меня что-то перевернулось. Значит, Юсуф действительно не хотел этого насилия. Значит, его холодность была лишь защитной реакцией.
— Ну вот, мы и доехали, — Онур плавно припарковал Ferrari прямо напротив главного корпуса медицинского университета.
Я вышла из машины, чувствуя, как утренний стамбульский воздух приятно холодит лицо. Повернувшись, я помахала Онуру рукой. Он коротко бибикнул на прощание, нажал на газ, и мощный черный автомобиль со свистом скрылся в потоке машин.
Я развернулась и вместо университетских ворот быстрым шагом направилась к кофейне «Meltem». Мне жизненно необходимо было обнять Айсель.
Едва я переступила порог кофейни, колокольчик над дверью весело звякнул. Айсель, стоявшая за стойкой в своем неизменном коричневом фартуке, мгновенно вскинула голову. Увидев меня в синем платье, живую, с учебниками в руках, она округлила свои карие глаза. Бросив полотенце прямо на прилавок, Айсель буквально вылетела из-за стойки, наплевав на посетителей, и со всей силы сжала меня в своих крепких, пахнущих кофе объятиях.
— О Аллах, Рюйя! Ты пришла! — шептала она, утыкаясь носом в мой платок. — Я так боялась за тебя... Что происходит в этом проклятом особняке?
Я крепко обняла её в ответ, чувствуя, что впервые за эту неделю могу по-настоящему дышать. Моя прошлая жизнь возвращалась ко мне, пусть и под конвоем семьи Демирджи.