Глава 6
ЮСУФ
Холодный ночной воздух, пришедший со стороны Босфора, нисколько не остужал бушевавшее во мне пламя. Я сидел в глубине темного сада, на самом краю каменной террасы особняка, и нервно крутил в пальцах пустой стакан. Шум праздника окончательно стих, оставив после себя лишь горькое послевкусие фарса.
Я думал над каждым словом, что наговорила мне Рюйя там, наверху. Её крик до сих пор стоял в моих ушах, безжалостно сдирая с моей души привычную броню цинизма. «Раз ты с таким иманом в душе, почему ты взял меня в жены? Разве в Исламе принято принуждать человека к браку?» — эти вопросы жгли меня изнутри. Она права. Истинный, верный мусульманин, искренне чтящий законы Всевышнего и знающий каждую строчку священного текста наизусть, никогда бы не взял насильно беззащитную девушку в жены. И уж тем более не сделал бы её орудием для мести.
Но я взял её не ради мести. Так думал только он. Мой жестокий, упивающийся своей властью отец считал, что полностью контролирует меня, что сломал мою волю, заставив жениться на дочери своего заклятого врага. Он праздновал триумф. Но для меня во всем этом цирке была только одна, самая главная цель — получить пятьдесят процентов акций холдинга «DEMIRCI» прямо сейчас. Забрать то, ради чего отец шел по головам, ради чего он избивал меня в детстве и запирал в холодном подвале без капли воды. Я хотел разорвать его империю изнутри, лишить его власти и оставить на старости лет абсолютно ни с чем. Это был мой план. Моя персональная война.
Но какой ценой? Мне стало невыносимо горько. Пока отец мстил Хасану, используя Рюйю как живой залог, я мстил собственному отцу, точно так же используя её в качестве разменной монеты для получения акций. Я ничем не отличался от отца в этот момент. Я стал таким же чудовищем, от которого годами пытался защитить своего младшего брата Онура. Я втянул в этот ад чистую, глубоко верующую девочку, которая просто хотела лечить чужие сердца.
Было уже совсем поздно. На Стамбул опускался густой предрассветный туман. Я поднялся с каменной скамьи, накинул пиджак на плечо и медленно пошел обратно в дом. Шаги по мраморной лестнице казались непривычно тяжелыми. Я тихо провернул ключ в замке нашей гостиной, прошел мимо огромной вазы с пионовидными лилиями и приоткрыл дверь в спальню.
Зайдя в комнату, я замер. Рюйя не лежала в постели. Она была на полу, прямо возле своей молитвенной подставки. Девочка уснула в неестественной, неудобной позе, свернувшись калачиком. Она сидела, согнув колени, крепко обхватив их тонкими руками и положив на них голову. Её простой темный платок съехал набок, а лицо, бледное и иссушенное, было полностью заплаканным. Даже во сне её плечи судорожно вздрагивали, словно она продолжала беззвучно рыдать.
Когда я увидел её такой, в моем сердце сильно кольнуло. Острая, физическая боль пробила грудную клетку. Рюйя думает, что мне абсолютно всё равно на неё. Она видит во мне лишь ледяного врага, соучастника её похищения. Но, видя её сейчас — такую маленькую, сломленную и абсолютно беззащитную на холодном ковре, — я чувствовал, как внутри меня с треском ломается всё то, что я строил годами. Моя хваленая холодность рассыпалась в прах.
Я медленно подошел к ней и опустился на одно колено. Стараясь не разбудить, я аккуратно подсунул руки под её спину и колени, бережно поднимая её с пола.
В этот момент я едва не чертыхнулся про себя. Рюйя была легкой, как пушинка. Я практически не чувствовал её веса в своих руках, словно поднимал невесомый шелковый палантин, а не взрослого человека. Её ключицы остро проступали под тканью домашнего платья, а запястья казались настолько хрупкими, что их можно было переломить двумя пальцами.
— О Аллах... Эта девушка вообще питается? — едва слышно прошептал я, и в моем голосе прорезалась глухая, злая беспомощность.
Я аккуратно донес её до кровати и опустил на мягкие подушки. Рюйя лишь тихонько застонала во сне, но не проснулась — её измученный организм просто не имел сил, чтобы вернуться в реальность. Я бережно потянул за край тяжелого одеяла, укрывая её до самого подбородка, чтобы защитить от ночной прохлады, идущей от окна.
Завершив это, я не ушел. Я сел на самый край кровати, прямо у её ног, и остался сидеть в темноте, переводя взгляд с её бледного лица на сверкающее бриллиантами кольцо на её безымянном пальце. Внутри меня выжгло всё свободное пространство. Я испытывал дикую, удушающую жалость к этой девочке. Мне было невыносимо горько от осознания того, что я лично стал причиной её моральной боли. Каждое моё холодное слово, каждый безразличный взгляд на свадьбе — всё это методично добивало её.
— Прости меня, Рюйя, — тихо произнес я в пустоту темной спальни, зная, что она меня не слышит. — Прости, что втянул тебя в эту грязь.
Я протянул руку, желая убрать непослушную прядь волос, выбившуюся из-под платка, но вовремя остановился. Мои пальцы замерли в паре сантиметров от её лица. Я не имел права прикасаться к ней. Не сейчас, когда в её глазах я оставался главным монстром.
Я поднялся, тихо вышел в гостиную и лег на диван, уставившись в потолок. До рассвета оставалось совсем немного, и я знал, что этот рассвет принесет нам новые испытания. Но теперь, глядя на вазу с лилиями в темноте, я четко знал: я больше не позволю никому в этом доме причинить ей вред.
Как вам глава? Жду комментарии!!!🫂