Глава 3
Обстановка в гостиной накалилась до предела. Юсуф продолжал держать чашку с моим невыносимо соленым кофе, и его спокойствие пугало меня куда сильнее, чем если бы он устроил скандал. Мехмет довольно хмыкнул, оценив выдержку сына, и сделал знак Онуру. Тот послушно запустил руку в карман своего строгого пиджака и достал оттуда бархатную коробочку глубокого алого цвета.
Внутри коробки на подушечке лежали два кольца, соединенные между собой длинной, шелковой красной лентой. Одно кольцо — для Юсуфа — было классическим, строгим, выполненным из матового белого золота. Без лишних деталей, холодное и тяжелое. Но второе кольцо, предназначавшееся мне, заставило меня сжать пальцы на подносе. Роскошное белое золото, увенчанное крупным, ослепительно сверкающим бриллиантом чистейшей воды, а сам ободок был усыпан целой россыпью мелких, переливающихся на свету камней. Это было не просто украшение, это были драгоценные оковы.
Мехмет поднялся с места, заставив отца тоже встать. Юсуф медленно поднялся следом, его высокая фигура мгновенно заслонила собой свет из окна. Онур протянул нам кольца. Всё происходило как в тумане. Юсуф взял мое кольцо, его пальцы, сухие и горячие, на секунду коснулись моей ледяной кожи. Я вздрогнула, но не отстранилась — взгляд отца, умоляющий и полный боли, удерживал меня на месте. Юсуф без единого слова надел кольцо на мой безымянный палец. Оно оказалось идеально по размеру, тяжелое, холодное. Я, едва перебивая дрожь в руках, заставила себя надеть простое золотое кольцо на его палец.
Мехмет взял блестящие ножницы. Раздался негромкий щелчок. Красная лента, связывающая нас, была безжалостно разрезана, закрепив этот вынужденный союз перед свидетелями.
— Свадьба через три дня, — сухо отчеканил Мехмет, возвращая ножницы Онуру.
Я застыла, впав в настоящий ступор. Воздух словно разом испарился из комнаты. Три дня? Это слишком быстро, слишком безумно! Я думала, у меня будет хотя бы месяц, чтобы закончить семестр, чтобы свыкнуться, чтобы подышать свободой!
— Отец, но... — попыталась было вставить я, но Мехмет властно поднял руку, прерывая меня на полуслове.
— Я знаю, о чем ты думаешь, девочка. Но скажу сразу: свадьба не будет очень большой и пышной, как мы все хотели бы. Вокруг нашей семьи всегда крутится куча прессы, куча лишнего народу, конкуренты. Мы хотим, чтобы всё прошло тихо, гладко и без лишнего шума в газетах. Конечно, семья Демирджи должна сыграть свадьбу так, чтобы о ней узнали и на другом конце света, но обстоятельства сейчас требуют иного. Нам нужен покой.
Он сделал паузу, его серые глаза впились в мое бледное лицо.
— Но завтра мы поедем к имаму, чтобы совершить никах. Религиозный брак — это основа. Юсуф заедет за тобой в полдень. Будь готова, Рюйя.
Я не знала, что сказать и как быть. Губы онемели. Я перевела взгляд на Юсуфа, но он уже отвернулся, поправляя манжеты и демонстрируя полное безразличие к происходящему. Для него эта сделка была лишь шагом к его пятидесяти процентам акций, к его собственной мести. Мои чувства его не волновали.
— Мы уходим, — скомандовал Мехмет. — Хасан, подготовь документы к завтрашнему дню. Нехир, идем.
Нехир поднялась, брезгливо отряхнув подол своего изумрудного костюма, словно на нем могла остаться пыль нашего скромного дома, и направилась к выходу, даже не взглянув на меня. Онур подошел ближе, тепло улыбнулся и тихо шепнул: «Держись, сестренка. До завтра». Юсуф шел последним. На пороге он на секунду обернулся, его темный, пустой взгляд скользнул по моей фигуре, укутанной в розовую органзу, и дверь за ними захлопнулась.
Как только в доме воцарилась тишина, я не выдержала. Схватив сумку, я выбежала на улицу. Мне нужно было увидеть её. Единственного человека, который мог удержать меня от падения в бездну.
Кофейня «Meltem» была забита людьми, но я промчалась мимо столиков прямо к стойке, где Айсель в своем рабочем фартуке протирала стаканы. Увидев меня, она замерла, заметив мое безумное лицо и кольцо, сверкающее на пальце.
— Рюйя? О Аллах, на тебе лица нет! Что... что это на твоем пальце?! — Айсель бросила полотенце и схватила меня за руки, уводя в подсобное помещение, подальше от любопытных глаз студентов.
— Айсель... меня выдают замуж, — мой голос сорвался, и я наконец разрыдалась, утыкаясь в её плечо. — Через три дня свадьба. А завтра... завтра никах. Завтра я стану женой Юсуфа Демирджи.
Айсель отшатнулась, её карие глаза округлились от дикого шока, брекеты блеснули в тусклом свете подсобки.
— Что?! Демирджи? Те самые? Рюйя, ты с ума сошла?! Как твой отец мог допустить это? Ты ведь учишься, ты кардиохирург! Какой Юсуф?
— У отца нет выбора, Айсель... Там замешан мой брат. Если я не соглашусь, Арас... он пострадает. Мехмет угрожает его жизни, — шептала я, вытирая слезы рукавом. — Я должна это сделать. Ради семьи. Ради Аллаха.
Айсель стояла бледная, крепко сжимая мои плечи. Она понимала, что спорить бесполезно — если дело касалось кровной мести и безопасности брата, я бы пошла на костер.
— Я буду с тобой, слышишь? — твердо сказала она, хотя её собственный голос дрожал от шока. — В каждый из этих трех дней. Я не оставлю тебя среди этих волков.
Вторник. День Никаха.
Мечеть Сулеймание встретила нас прохладой и величием. Солнечные лучи пробивались сквозь огромные витражные окна, ложась разноцветными бликами на мягкие ковры. Я шла по залу мечети, чувствуя себя невероятно хрупкой. Для этого священного обряда я выбрала длинное закрытое платье глубокого оливкового цвета, которое подчеркивало мою бледность, делая её благородной. Голову и плечи покрывал бежевый палантин из тончайшей, воздушной органзы. Ткань мягко струилась, создавая вокруг меня ореол чистоты. В этом образе я была похожа на лесную фею, случайно забредшую в каменные своды святыни — нежная, беззащитная и превосходная в своей скорби.
Никах — это священное таинство. Мы сели на ковер перед пожилым имамом с седой бородой. Юсуф сидел справа от меня. На нем был строгий черный костюм без галстука, верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Рядом сидели наши свидетели — мой отец, Мехмет и Онур. Айсель стояла чуть позади, её глаза были красными от пролитых за ночь слез.
Имам начал читать молитву на арабском языке. Его протяжный, глубокий голос разносился под огромным куполом мечети, заставляя мое сердце сжиматься. Каждое слово отзывалось во мне трепетом — я понимала смысл, понимала, что сейчас, перед лицом Всевышнего, связываю свою жизнь с человеком, который меня не любит.
Затем имам обратился ко мне, назвав мое полное имя:
— Рюйя Дениз, согласна ли ты взять в мужья Юсуфа Демирджи, по своей воле, перед Богом и людьми?
В мечети повисла оглушительная тишина. Я посмотрела на отца — он закрыл глаза, его четки судорожно перебирались в пальцах. Я посмотрела на Юсуфа — его профиль был словно высечен из камня, взгляд устремлен вперед, ни единой эмоции.
— Согласна, — тихо, но отчетливо произнесла я.
Имам повернулся к нему:
— Юсуф Демирджи, согласен ли ты взять в жены Рюйю Дениз, обязуясь защищать её, уважать и выплатить ей махр?
Юсуф на секунду повернул голову в мою сторону. Его черные глаза скользнули по моему лицу, скрытому под бежевым палантином.
— Согласен, — его низкий голос прозвучал уверенно и твердо, раскатившись под куполом.
Имам прочитал заключительную дуа, благословляя наш брак. Мы расписались в специальной книге. Всё. Перед Богом я теперь принадлежала ему. Когда мы выходили из мечети, Юсуф на секунду придержал меня за локоть, помогая спуститься по каменным ступеням. Его хватка была крепкой, но удивительно осторожной.
— Теперь ты Демирджи, Рюйя, — тихо сказал он, и в его голосе мне послышалась странная, едва уловимая горечь. — Привыкай к этому имени.
Четверг. День Свадьбы.
Утро третьего дня взорвалось шумом, который наш тихий район никогда не слышал. Еще издалека донесся грохот больших барабанов и пронзительные звуки зурны. Машины семьи Демирджи — целая кавалькада черных люксовых авто — заполнили всю улицу. По турецкой традиции они приехали забирать невесту с размахом, с танцами, устраивая настоящий праздник для всей округи. Но для меня этот праздник ощущался как казнь.
Во дворе гремела музыка, мужчины из клана Демирджи начали танцевать халай, выстроившись в ряд, хлопая в ладоши и двигаясь в такт мощным ударам барабана. Впереди всех, с широкой улыбкой и невероятной энергией, танцевал Онур. Он выкрикивал поздравления, кружился, заражая всех своим весельем. Следом за ним, чинно и гордо, шли Мехмет и Нехир, демонстрируя району свое величие.
Я стояла в своей комнате перед большим зеркалом. На мне было свадебное платье — белое, шелковое, со скромным, но элегантным пышным подолом, который шуршал при каждом движении. Голову покрывал тяжелый шелковый палантин, а сверху, удерживая ткань, высилась роскошная диадема, усыпанная крупными камнями. Они сверкали при каждом повороте головы, превращая меня в настоящую принцессу из восточной сказки. Образ был царственным, но под этой роскошью скрывалась все та же бледная, напуганная девочка.
Рядом со мной стояла Айсель. Она выглядела потрясающе — длинное, элегантное платье глубокого коричневого цвета идеально подчеркивало теплоту её карих глаз, а русые волосы были уложены в аккуратные локоны. Но её лицо было грустным. Она поправляла мне складки фаты, стараясь не расплакаться.
В комнату вошел отец. Увидев меня в белом платье, он замер на пороге. Из его глаз мгновенно потекли слезы, оставляя влажные дорожки на постаревшем лице. Было видно, как ему невыносимо больно, как он еле держится на ногах от осознания того, что сам отдает свою единственную дочь в логово врага. Он подошел, дрожащими руками повязал вокруг моей талии традиционную красную ленту — символ девичьей чести и прощания с родным домом.
— Прости меня, дочка... Прости своего грешного отца, — прошептал он, целуя меня в лоб через ткань палантина.
Снизу послышался шум — семья Демирджи вошла в дом, чтобы забрать меня. Мы с отцом и Айсель медленно спустились в гостиную.
Когда мы вошли, музыка на улице словно затихла для меня. Онур, едва увидав меня, замер на месте, его зеленые глаза восторженно округлились.
— Моя сестренка? — выдохнул он, всплеснув руками. — До чего же ты прекрасна, Рюйя! Ты как те пионовидные лилии, которые подарил тебе мой брат. Настоящая принцесса!
Юсуф стоял чуть позади брата. Когда его взгляд упал на меня в белом шелке и диадеме, он заметно вздрогнул. Его суровое лицо на секунду изменилось.
Мехмет довольно улыбнулся, оценив мой царственный вид, и повернулся к своей жене:
— Нехир, смотри, какая у нас прекрасная невестка. Ни капли не жалею, что двадцать лет назад выбрал её для нашего сына.
«Выбрал...» — горько повторила я про себя, сжимая кулаки под длинными рукавами платья. — Они не выбрали меня. Они меня присвоили. Купили за жизни и долги».
Нехир высокомерно окинула меня взглядом, недовольно поджав губы, хотя даже она не могла отрицать, что образ был безупречен.
— Не преувеличивай, Мехмет, — холодно бросила она, поправляя свое ожерелье. — Кто знает, может, мы могли бы и лучше найти. Красивое платье не меняет того, чья она дочь.
Юсуф резко перевел взгляд на мать, его челюсть упрямо двинулась, но он промолчал. Он подошел ко мне, протянул свою руку. Я посмотрела на его ладонь, затем на Айсель, которая крепко сжала мою вторую руку на прощание, шепнув: «Я всегда рядом, помни».
Я сделала шаг вперед и опустила свои пальцы в руку Юсуфа. Часы спокойной жизни были сочтены. Впереди нас ждал особняк Демирджи, и наша личная, жестокая история только начиналась.
Как вам глава?
Жду комментарии!🫂