32.Мне никто не нужен кроме тебя
Я проснулась медленно, будто выныривала из глубокого, тёплого сна, где всё было спокойно, и первое, что я почувствовала — пустоту рядом с собой.
Моя рука машинально потянулась к другой стороне кровати.
Холодно.
Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, как вообще оказалась в спальне, потому что последнее, что помнила — это фильм, мягкий свет в гостиной, его руки вокруг меня и то, как я уснула у него на груди, даже не досмотрев финал.
И тогда я поняла.
Он снова перенёс меня сюда ночью.
На моих губах сама собой появилась улыбка.
Это было так похоже на него — делать что-то молча, заботливо, будто это самая естественная вещь в мире.
Я села на кровати, поправила волосы и, накинув его рубашку, которая всё ещё лежала рядом, вышла из спальни, босыми ногами ступая по холодному полу.
Запах привёл меня на кухню раньше, чем я успела понять, что происходит.
Сладкий, тёплый запах теста и кофе.
Итан стоял у плиты.
В чёрной футболке, с чуть растрёпанными волосами, сосредоточенный на том, чтобы перевернуть панкейк, и эта картина почему-то казалась мне слишком домашней, слишком неправильной для человека, которого весь город боялся, даже не зная, кто он на самом деле.
Я подошла к нему сзади и, не говоря ни слова, обняла за талию.
Он замер всего на секунду.
А потом чуть повернул голову.
— Доброе утро, — сказал он тихо.
Я поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.
— Доброе.
Он повернулся ко мне полностью, и прежде чем я успела отойти, его ладонь легла мне на шею, притягивая ближе, и его губы накрыли мои — медленно, глубоко, так, будто даже утро для него должно было начинаться с меня.
Чёртов наркотик, который хочется поглощать снова и снова.
Когда он отстранился, я всё ещё держалась за его футболку.
— Ты перенёс меня, — сказала я.
— Ты уснула.
— Мог бы разбудить.
Он усмехнулся.
— И лишить себя удовольствия нести тебя на руках?
Я закатила глаза, но улыбка всё равно выдала меня.
— Самоуверенный.
— Только с тобой.
Мы сели завтракать, и какое-то время я просто наблюдала за ним, за тем, как спокойно он пьёт кофе, как иногда смотрит на меня так, будто пытается что-то прочитать в моих мыслях.
— О чём думаешь? — спросил он.
Я чуть пожала плечами.
— О том, что ещё месяц назад я бы не поверила, что проснусь в твоём доме, в твоей рубашке, а ты будешь готовить мне завтрак.
Он усмехнулся.
— Это уже наш дом.
Я замерла.
Наш.
Одно слово.
Но внутри оно отозвалось сильнее, чем должно было.
— Ты правда так думаешь? — тихо спросила я.
Он посмотрел прямо на меня.
— Я не привык делить пространство с кем-то, Ванда, — его голос стал серьёзнее. — Но если это ты, мне не хочется, чтобы здесь был кто-то другой.
И почему-то от этих слов мне стало теплее, чем от горячего чая в руках.
После завтрака мы пошли в душ вместе, и это снова было похоже на что-то слишком обычное для нашей жизни, слишком спокойное, будто у нас есть право на такие моменты, где нет страха, крови, угроз и чужих голосов, а есть только горячая вода, пар и его руки на моей талии, которые каждый раз заставляли меня забывать обо всём.
Позже, когда мы уже оделись, он ушёл говорить по телефону, закрыв дверь кабинета, а я осталась в гостиной рядом с тремя чемоданами, которые всё ещё стояли у стены.
Я долго смотрела на них.
Потом открыла первый.
Одежда.
Второй.
Косметика, книги, документы.
Третий.
Обувь, старые тетради, какие-то мелочи из прошлой жизни.
И вдруг среди вещей я увидела старую книгу, которую когда-то читала в своей комнате, ещё до всего этого, и, держа её в руках, впервые поняла одну простую вещь.
Я не возвращаюсь домой.
Не в тот дом.
Не в ту жизнь.
Теперь мой дом здесь.
С ним.
Эта мысль одновременно пугала и успокаивала.
Через несколько часов я решила приготовить обед.
Паста с соусом.
Лёгкий овощной салат.
Итан вышел как раз тогда, когда я раскладывала тарелки.
— Пахнет лучше, чем в ресторане, — сказал он.
— Попробуй сначала.
Мы сели за стол, и впервые за долгое время разговор сам собой перешёл не в сегодняшний день, не в колледж, не в проблемы.
А в будущее.
— Ты когда-нибудь думал о том, какой была бы твоя жизнь, если бы мы не встретились? — спросила я, накручивая пасту на вилку.
Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.
— Спокойнее.
— Это плохо.
Он усмехнулся.
— Нет. Просто пусто.
Я опустила взгляд.
— А какой ты видишь нас через несколько лет?
Он медленно поставил вилку.
— Честно
— Только честно.
Он наклонился чуть ближе.
— Я вижу дом, где ты опять будешь ворчать, что я мало с тобой провожу время, где твои книги займут половину полок, где ты будешь спорить со мной по каждому поводу, но всё равно засыпать рядом со мной каждую ночь.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Звучит слишком идеально.
Он посмотрел на меня серьёзно.
— Потому что я хочу именно этого.
После обеда я делала домашние задания.
История.
Философия.
Литература.
Рисование.
Итан сидел рядом, а потом в какой-то момент просто встал за моей спиной, наклоняясь ближе, и его подбородок почти касался моего плеча, пока он объяснял мне сложный философский текст, и я почти перестала понимать слова, потому что чувствовала только его дыхание, тепло и знакомый запах парфюма, от которого внутри всё сжималось.
— Ты вообще слушаешь? — тихо спросил он.
Я повернула голову совсем немного.
Слишком близко.
Слишком.
— Пытаюсь.
Он усмехнулся.
— Врёшь.
Я сжала ручку сильнее.
Потому что если бы повернулась ещё чуть-чуть, точно бы поцеловала его.
И уже не вернулась бы к заданиям.
К вечеру я начала собираться.
Чёрные облегающие брюки.
Тонкая тёмная водолазка.
Высокие сапоги.
Волосы я собрала в низкий аккуратный хвост, оставив несколько прядей у лица.
Лёгкий макияж.
И сверху — длинный чёрный плащ.
Когда я вышла, Итан уже ждал.
Чёрная рубашка.
Тёмное пальто.
Чёрные брюки.
И его волосы были уложены чуть небрежно, как будто он специально старался выглядеть так, будто не старался.
Он посмотрел на меня и замер.
— Что?
Он медленно подошёл.
— Ты слишком красивая.
— Для ресторана?
Он наклонился к моему уху.
— Для всего.
Мы гуляли до ресторана пешком.
Держались за руки.
Иногда он притягивал меня ближе, иногда целовал в висок, в щёку, в губы, будто ему было мало просто идти рядом.
Ресторан был тёплым, тихим, почти пустым.
Мы ужинали, говорили обо всём и ни о чём одновременно, смеялись, вспоминали моменты, спорили о книгах, и в какой-то момент официантка слишком долго смотрела на Итана.
Я это заметила.
И он заметил, что заметила я.
— Ревнуешь? — тихо спросил он.
Я отпила воды.
— Нет.
Он усмехнулся.
— Плохо врёшь.
— Может быть.
Он накрыл мою руку своей.
— Мне никто не нужен, кроме тебя.
И почему-то именно эти слова заставили меня окончательно расслабиться.
Домой мы вернулись поздно.
Уставшие.
Счастливые.
Сняли верхнюю одежду, приняли душ, переоделись и легли в кровать, уже не думая ни о колледже, ни о завтрашнем дне.
Я лежала у него на груди и слушала его сердце.
— Ты жалеешь о чём-нибудь? — тихо спросила я.
Он провёл рукой по моим волосам.
— Только о том, что не встретил тебя раньше.
Я подняла голову.
Посмотрела на него. И поцеловала.
Долго.
Тихо.
Так, будто хотела оставить это чувство внутри нас навсегда.
Когда мы наконец уснули, мне впервые показалось, что, возможно, счастье не всегда бывает временным.