Учитель которого я полюбила

Я проснулась раньше него.
Комната была тихой, мягкой, почти нереальной в своём спокойствии, как будто весь мир за пределами этой квартиры просто перестал существовать на несколько часов, и первое, что я почувствовала — его присутствие рядом, ровное дыхание, тепло, которое уже стало привычным, но всё равно каждый раз ощущалось так, будто я заново к нему возвращаюсь.

Он спал.

Итан всегда выглядел иначе, когда спал — без этой холодной собранности, без контроля, без той дистанции, которую он держал перед всем миром, и сейчас он казался просто человеком, который устал слишком сильно, чтобы продолжать быть тем, кем его привыкли видеть другие.

Мой взгляд упал на его руку.
И только тогда я заметила бинт.

Он был неаккуратный, явно наложенный в спешке, и внутри меня что-то неприятно сжалось, потому что я помнила вчерашнюю ночь слишком хорошо, и мысль о том, что он снова вернулся в таком состоянии, заставила меня тихо подняться, стараясь не разбудить его.

Я нашла аптечку почти сразу — он оставлял её в одном и том же месте, и это почему-то успокаивало, как будто даже в хаосе его жизни были вещи, которые он не менял.

Я осторожно села рядом и аккуратно сняла старый бинт, стараясь не причинить ему боли, хотя он даже не проснулся, только чуть сильнее вдохнул во сне, и я замерла на секунду, глядя на рану, прежде чем начать перевязку заново, медленно, внимательно, как будто этим можно было хотя бы немного убрать всё, что он скрывал от меня.

— Только не делай вид, что тебе не больно, — прошептала я сама себе, затягивая бинт.

Когда я закончила, он всё ещё спал.
И тогда я встала и, не думая слишком долго, надела его рубашку — она была слишком большой, почти доходила до середины бедра, но почему-то именно это ощущение его вещи на мне делало меня спокойнее, как будто он всё равно был рядом, даже когда не смотрел.

На кухне было тихо.

Я включила слабый свет и начала готовить завтрак, двигаясь почти на автомате, но в этом было что-то странно домашнее, почти нормальное, будто у меня вдруг появилась жизнь, в которой есть утро, кухня и кто-то, кто спит в соседней комнате.

Я достала сэндвичницу и положила внутрь хлеб, сыр, колбасу и помидоры, закрывая её, пока не пошёл лёгкий запах горячего, и одновременно поставила чайник, слушая, как вода начинает закипать.

Я мыла посуду почти сразу, не любя оставлять хаос даже в таких моментах, и тихо напевала Love in the Dark, не замечая, как слова сами складываются в голос, пока кухня постепенно наполнялась теплом и запахом еды.

И именно в этот момент я почувствовала руки на талии.

Тихо.
Слишком знакомо.
Я даже не испугалась.
Только замерла на секунду.

— Ты встаёшь раньше, чем я успеваю притвориться, что сплю, — его голос прозвучал совсем рядом.

Я повернулась в его объятиях и увидела его взгляд — тёплый, ещё сонный, но уже полностью направленный на меня.

— Ты вообще должен спать, — сказала я, пытаясь скрыть улыбку.

Он чуть наклонился и поцеловал меня в шею, медленно, будто проверяя, что я действительно здесь.

— Ты снова сделала это, — тихо сказал он.

— Что?

— Позаботилась обо мне.

Я чуть пожала плечами, но он уже взял мою руку и на секунду задержал её в своей.

— Спасибо, — сказал он просто.

И это слово от него звучало странно глубоко.

Мы завтракали вместе.
Он сидел напротив, наблюдая за мной так, будто я делаю что-то гораздо важнее, чем просто ем, и иногда я ловила его взгляд и не могла понять, как человек может смотреть так, будто боится потерять даже момент.

— Ты испугалась вчера? — вдруг спросил он спокойно.

Я на секунду замолчала.

— Да, — честно ответила я. — Но не из-за тебя... из-за того, что ты можешь исчезнуть.

Он ничего не ответил сразу.
Только чуть сильнее сжал вилку.

— Я здесь, — сказал он наконец.

Но это звучало не как обещание миру.
А как обещание мне.

Позже мы приняли душ вместе.

Без спешки, без лишних слов, просто как будто это было частью одного спокойного утра, и я заметила на его теле новые следы — не яркие, не страшные на первый взгляд, но всё равно говорящие больше, чем он когда-либо говорил словами.

— Откуда это? — спросила я тихо.

Он посмотрел на меня через пару секунд.

— Из прошлой жизни, — ответил он коротко.

И я не стала продолжать, но запомнила это.

Когда он ушёл в кабинет, зазвонил телефон.

Я услышала его голос случайно, не специально, просто кухня и коридор были слишком близко, и я замерла, когда он сказал:

— Проблема решена?

— Тело далеко?

— Я не хочу, чтобы кто-то его нашёл,мы сильно над ним издевались.

Моё сердце сжалось.
Но я не зашла.
Я просто сделала вид, что не слышала.

Позже я читала в гостиной.
И именно тогда пришло сообщение.
Лукас:

«Можем поговорить?»

Я долго смотрела на экран.
Потом ответила:

«Нет.»

И почти сразу:

«Ты пожалеешь о своём выборе.»

Я заблокировала его и положила телефон обратно, стараясь не думать об этом дольше, чем нужно.

Когда Итан вышел, он сразу подошёл ко мне сзади и обнял, уткнувшись лицом в моё плечо, и на секунду всё снова стало тише.

— Закажем еду? — спросил он.

— Да, — ответила я.

День прошёл странно спокойно.
Мы ели, смеялись, он бросал в меня подушку, я отвечала ему тем же, и в этом было что-то почти детское, живое, настоящее, будто мы наконец позволили себе не быть теми, кем нас заставляет быть мир.

Я уснула днём.

А когда проснулась, было уже темно.
И я была у него в объятиях.
Я потянулась к телефону и увидела, что прошло почти пять часов.
Я попыталась встать, но он сразу открыл глаза и легко схватил меня за талию, заставляя упасть обратно.

— Куда ты? — тихо спросил он.

— Встать.

Он чуть улыбнулся и начал щекотать меня.

Я засмеялась, пытаясь вырваться.

— Итан, остановись...

Но он не остановился, и в какой-то момент я действительно упала на пол, смеясь, а он тут же поднялся и протянул мне руку, поднимая обратно так легко, будто я ничего не весила.

— Ты слишком легко сдаёшься, — сказал он.

— Это ты слишком вредный, — ответила я.

Мы смотрели фильм вечером.

Гордость и предубеждение.

И я не помню, на каком моменте я перестала следить за сюжетом, потому что просто оказалась у него в объятиях, слушая его дыхание и чувствуя, как его пальцы медленно переплетаются с моими.
Ночью я заснула так же, как всегда в последнее время.

В его руках.
И впервые за долгое время мир за пределами этой квартиры не казался чем-то важным.