СОУЧАСТНИК
Амира
— ...И тогда Стерлинг посмотрел на мой натюрморт так, словно я нарисовала его личного врага, представляете? — Хлоя со стоном опустила голову на сложенные руки, отчего её помятая розовая челка смешно взъерошилась. — Сказал, что у моих яблок кризис.
Мы сидели в нашей любимой кофейне за углом академии. За окном сгущались синие вечерние сумерки, а внутри пахло свежей выпечкой и корицей.
— Хлоя, не преувеличивай, — со смехом отозвалась Наоми, изящно отламывая кусочек от своего черничного маффина. — Он просто хочет, чтобы ты добавила больше рефлексов на кожуру. Ами, подтверди как будущий дипломированный искусствовед.
Я, погруженная в собственные мысли, вздрогнула и поспешно закивала:
— Да-да, абсолютно. Рефлексы — это всё.
Подруги подозрительно притихли. Я почувствовала на себе два внимательных, изучающих взгляда.
— Так, Мансур, — Наоми прищурилась. — Ты уже пять минут гипнотизируешь свою чашку с латте. И улыбаешься так, будто у тебя в кармане лежит годовой запас шоколада. Ну-ка колись: как прошел сегодняшний день в вашей пыточной? Как продвигается проект?
— Всё нормально, — я постаралась придать голосу максимум безразличия и сделала глоток остывшего латте. — Мы... э-э... закончили первый этап обмена. И начали наброски для финальных работ.
— И это всё? — разочарованно протянула Хлоя, поднимая голову со стола. — Ами, ну не молчи! Нам нужны подробности. Твой принц тьмы хотя бы заговорил с тобой человеческим голосом? Или он всё так же общается исключительно шипением и вздохами разочарования в человечестве?
— Вы хотя бы не подрались сегодня?—спросила Наоми
— Почти, — я улыбнулась, вспомнив нашу перепалку из-за комплиментов. — Он по-прежнему ворчит как столетний дед и критикует мои яркие цвета. Но мы... притерлись. Ради Дубая я готова терпеть его занудство.
— Ну вот, а я надеялась на драму, — притворно вздохнула Хлоя. — Думала, ты ворвешься к нам с криками, что сломала об его голову еще одну кисть.
— Одной сломанной кисти с него хватит, — хмыкнула я, чувствуя облегчение от того, что мне удалось увести разговор в безопасное русло. — Ладно, девочки, мне пора бежать. Автобус не будет ждать, а у меня еще гора невыученных конспектов по античности.
— Иди-иди, — Наоми ласково потрепала меня по плечу.
Я помахала им рукой и вышла на прохладную улицу.
Домой я возвращалась на вечернем автобусе. Город за стеклом расплывался мириадами цветных огней. Дождь кончился, оставив после себя мокрый, блестящий асфальт, в котором отражались неоновые вывески.
Я прижалась лбом к холодному стеклу. Салон автобуса тихо покачивался, убаюкивая уставших пассажиров. Внутри меня всё еще шумел этот странный день.
*«У тебя прикольные носки»...*
Я тихо прыснула в кулак, ловя на себе недоуменный взгляд пожилой женщины напротив. Ладно, признаю, комплимент был ужасным.
***
Я открыла входную дверь, предвкушая, как сейчас сниму обувь, умоюсь и укутаюсь в теплый плед.
Я переступила порог, аккуратно поставила кроссовки и сделала несколько шагов вглубь прихожей. В гостиной горел только одна лампа, отбрасывая мягкий, золотистый свет на полукруглый диван.
Я повернула голову и... застыла на месте. Мое сердце совершило кульбит и ушло куда-то в район пяток.
На нашем диване, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди, спал Майкл.
Тот самый. В черной толстовке, во всем своем угрюмом величии. Его длинные ноги не помещались на диване и сиротливо свисали с подлокотника. Лицо во сне казалось удивительно спокойным, без привычной высокомерной складки между бровей. Волосы растрепались по подушке.
Я стояла, глупо приоткрыв рот, и переводила взгляд со спящего Майкла на входную дверь. Может, я перепутала дом? Квартиру? Город?
Нет, обои наши. Книги на месте.
Я тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь, рванула по лестнице на второй этаж, где находился рабочий кабинет Самира. Дверь была приоткрыта, оттуда лился свет рабочей лампы. Я ворвалась внутрь без стука.
— Самир! — прошипела я, подскакивая к его столу, где брат сидел перед огромным монитором в наушниках с микрофоном. — Самир, быстро сними это!
Брат удивленно моргнул, сдвинул наушники на шею и посмотрел на меня.
— Ами? Ты чего шумишь? У меня созвон с подрядчиками из...
— Самир! — я ткнула пальцем в сторону пола, указывая на первый этаж. — Ты можешь мне объяснить, что это за червь у нас валяется на диване в гостиной?!
Самир пару секунд смотрел на меня с искренним непониманием, а потом на его лице расплылась понимающая, донельзя довольная улыбка.
— А, ты про Майкла? Не видела его, что ли? Он там лежит.
— Да вижу я! — я топнула ногой, чувствуя, как закипаю. — Что он делает в нашем доме?! Каким ветром его вообще сюда занесло?
— Он пришел ко мне, — спокойно ответил Самир, откидываясь на спинку кресла и складывая руки. — Хотел обсудить какие-то детали ... ну, в общем, поговорить. Я сказал ему подождать здесь, пока у меня закончится важный созвон с коллегами. Спустился через полчаса, а он уже спит без задних ног. Похоже, парень вообще не высыпается. Выглядит так, будто год подушки не видел. Вот я и решил его не будить. Пусть поспит человек.
— Самир! — я всплеснула руками. — У нас что здесь, приют для бездомных художников?! Депрессивный хоспис? Дома бы у себя спал! Иди и немедленно выгони его!
Самир картинно схватился за левую сторону груди, округлив глаза в притворном ужасе.
— Амира! Как ты можешь так говорить? Как у тебя язык поворачивается так обращаться со своим суженым?
Мои глаза, кажется, стали размером с чайные блюдца.
— Эй! Эй! Эй! — я подлетела к нему и яростно ударила его кулаком по плечу. — Какой еще суженый?! Ты почему вообще не такой, как другие старшие братья?! Почему ты не ведешь себя нормально? Где твой защитный инстинкт? Ты почему не убиваешь каждого парня, который делает шаг в мою сторону?! Где твоя спортивная бита, в конце концов?!
Самир тихо рассмеялся, потирая ушибленное плечо.
— А зачем мне тратить силы и покупать биту? — он весело подмигнул мне. — Ты сама кого хочешь убьешь. Всё, иди давай, гроза художников, мне тут звонят.
Прежде чем я успела высказать ему всё, что думаю о его методах воспитания и мужской солидарности, Самир ловко схватил меня за плечи, развернул к выходу и буквально вытолкнул из кабинета, закрыв дверь прямо перед моим носом. Оттуда тут же донеслось его бодрое: «Да, директор, я на связи...».
— Предатель, — пробормотала я, топнув ногой по ковру.
Я яростно зашагала в свою комнату, с силой захлопнула дверь и с размаху швырнула тяжелый рюкзак на кровать. Он приземлился на декоративную подушку с Человеком-пауком.
«Надо его разбудить, — злобно думала я, меряя комнату шагами. — Прямо сейчас спуститься, вылить на него воду и сказать: катись-ка ты в свою серую берлогу, Майкл Дэгис! Нечего тут наш диван обтирать своим черным худи!»
Я уже взялась за ручку двери, но замерла.
В памяти всплыли его слова в мастерской. Его тяжелые вздохи, его замученный, хриплый голос. Он ведь выглядит так будто действительно не спит.
Я вздохнула, прислонившись лбом к двери.
«Ладно, — подумала я, чувствуя, как злость уступает место привычной, несносной жалости. — Пусть валяется. Мне-то что? Он мне не мешает».
Я подошла к шкафу, достала старое, но очень теплое шерстяное одеяло в зеленую клетку — Самир всегда называл его винтажным пледом для экстренных холодов.
Тихо, как ниндзя на спецзадании, я спустилась по лестнице. Майкл даже не пошевелился. Он дышал ровно и глубоко, уткнувшись носом в диванную подушку.
Я остановилась в двух шагах от него, решив не подходить слишком близко и не касаться его. Я аккуратно, стараясь рассчитать траекторию, взмахнула одеялом и просто набросила его на Майкла сверху. Оно легло немного криво, закрыв его с головой и оставив торчать только носок на подлокотнике.
Я сердито уставилась на это зеленое чучело на диване.
— И не думай, что я забочусь о тебе, — прошептала я сама себе в пустоту гостиной, скрестив руки на груди. — Это исключительно коварный план. Под одеялом тебе станет жарко, ты вспотеешь, проснешься и сам выйдешь на улицу, чтобы охладиться. А я тут же закрою дверь на все замки. Вот так.
Удовлетворенная своей «гениальной» логикой, я развернулась и быстро поднялась к себе.
В комнате я сделала глубокий вдох, настраиваясь на покой. Смыла дневную суету прохладной водой, совершила омовение и расстелила на полу свой мягкий изумрудный коврик.
Когда я опустилась в земной поклон, все глупые мысли окончательно покинули мою голову. Был только этот священный диалог, тишина и благодарность.
Закончив намаз, я аккуратно сложила коврик, уселась за письменный стол, включила лампу и решительно открыла конспекты по античному искусству. Предстояла долгая ночь, но на душе у меня, вопреки всему, было очень тепло.
***
Солнечный луч нагло пробрался сквозь щель в шторах и щекотал мне веки. Я потянулась, чувствуя непривычную бодрость, и уже собиралась вскочить с кровати в одной пижаме, как вдруг в голове вспыхнул вчерашний вечер.
*Майкл. В гостиной.*
Сонливость испарилась мгновенно. Я лихорадочно схватила с полки свежий хиджаб и принялась завязывать его перед зеркалом. Руки предательски дрожали. Это же надо было так вляпаться! Чуть не вылетела из комнаты в домашнем виде.
Надеюсь, он уже ушел, — шептала я себе, поправляя складки ткани. — Моя доброта не безгранична. Поспал в уюте, согрелся — и хватит с него..
Я осторожно приоткрыла дверь и прислушалась. Тишина. На цыпочках я прокралась к лестнице и заглянула в гостиную. Диван был пуст. Плед аккуратно сложен.
— Ну вот и славно! — я выдохнула с таким облегчением, будто с моих плеч сняли гору.
Настроение подскочило до максимума. Улыбаясь во весь рот и напевая под нос какую-то веселую песенку, я чуть ли не вприпрыжку влетела на кухню.
— Ну неееет... — мой стон отчаяния, кажется, был слышен даже на другом конце города.
За столом, в самом центре моей уютной кухни, сидел Майкл. Он выглядел возмутительно свежим, хотя его волосы все еще были слегка растрепаны после сна. Он сидел прямо напротив Самира и с абсолютно невозмутимым видом поглощал яичницу.
— И я рад тебя видеть, Бонни, — отозвался он, даже не поперхнувшись. Ни капли смущения. Словно он завтракал здесь всю свою жизнь.
Я повернулась к брату, метая глазами молнии.
— Самир! Это что такое? Что это, я тебя спрашиваю?
Брат лениво поднял взгляд от планшета и пожал плечами:
— А что, не видно? Это Майкл. Он человек. Млекопитающее. Художник.
— То-то и оно, что видно! — я всплеснула руками. — Самир, почему он все еще здесь? Пусть домой к себе валит!
— Какая же ты бессердечная, Амира, — картинно вздохнул Самир, отправляя в рот кусок тоста. — Чем он тебе мешает?
— Своим существованием! — я в упор посмотрела на Майкла. — Твоей компании мне в академии хватает выше крыши. Не смей приходить сюда. Ты меня бесишь! Просто... бесишь!
Майкл медленно поднял на меня взгляд. В глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на задорную искру.
— Так я и прихожу сюда исключительно для того, чтобы бесить тебя, — спокойно ответил он и невозмутимо отправил в рот очередную порцию яичницы.
Я зарычала от бессилия, протерла глаза и рухнула на стул рядом с братом. Не глядя, я выхватила из рук Самира кружку с кофе и сделала большой глоток.
— Эй! — запротестовал он. — Не могла себе сделать? Это мой кофе!
— Перетопчешься, — огрызнулась я, чувствуя, как кофеин начинает действовать. — Ты лучше бы делом занялся. Вместо того чтобы всяких... угрюмых личностей в дом пускать, лучше бы жену себе нашел!
Самир закатил глаза. Началось.
— Мне и одному прекрасно, Ами. Хватит заводить свою пластинку.
— Невесту мне найди! — снова потребовала я, стукнув чашкой о стол. — Я хочу невестку!
— Когда нужна будет, тогда и найду.
— Сейчас найди! Срочно!
— Сейчас мне не надо.
— А когда надо?
— Тогда.
— Когда тогда?
—Тогда тогда
—А тогда тогда это когда?
— Амира! — Самир с грохотом хлопнул ладонью по столу, заставив меня вздрогнуть. — Еще одно слово о женитьбе — и я перестану давать тебе деньги! Поняла?
В кухне повисла тишина. Я уже открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут раздался тихий, вкрадчивый голос Майкла:
— Я дам.
Я застыла. Самир застыл.
Майкл отложил вилку и посмотрел на меня с самой ехидной и довольной улыбкой, на которую только был способен:
— Можешь продолжать, Амира. Я оплачу твое красноречие.
Я медленно повернулась к Самиру, расплываясь в победной улыбке. Получил?
Брат выглядел так, будто готов был взорваться.
— Больше я тебя в дом не пущу, — процедил он Майклу, а потом отвесил мне легкий, почти любящий подзатыльник. — Иди давай, опаздываешь уже, сваха недоделанная.
— Эй! — внезапно подал голос Майкл, и его тон стал неожиданно жестким. — Не бей её.
Мы с Самиром оба уставились на него. Майкл тут же отвел взгляд, словно сам удивился своей резкости.
— Всё, валите оба. Мне пора на объект, я и так засиделся, — Самир начал вставать, собирая посуду.
— Самир, ты опаздываешь? — невинно поинтересовалась я, и в моей голове созрел план. План мести.
— Да, через десять минут должен быть на объекте, а там заказчик.
— А-а-а... — протянула я, хитро улыбаясь. — Ну, тогда нам точно пора. Майкл, идем! Живо!
Я пулей вылетела в коридор, Майкл последовал за мной, на ходу натягивая куртку.
— Что ты задумала? — спросил он, подозрительно глядя на мою физиономию.
— Создаю проблемы, — прошептала я и, быстро оглянувшись на кухню, сунула руку в карман куртки Самира, висящей на вешалке. Мои пальцы сомкнулись на тяжелой связке ключей от его машины.
Будет знать, как водить в дом посторонних и пугать меня по утрам! Сейчас он начнет носиться по дому, искать ключи, не найдет, психанет и потащится на автобус. И — о чудо! — опоздает.
Майкл наблюдал за моей диверсией, вытаращив глаза.
— Ты неисправна, — покачал он головой.
— Сдашь меня? — я вызывающе вскинула бровь.
— Не-а, — Майкл вдруг протянул руку, забрал у меня ключи и хладнокровно запихнул их в самый дальний карман своего рюкзака. — Соучастие так соучастие.
Мы выскочили на улицу, захлопнув дверь. Пока Самир не осознал масштаб катастрофы, мы припустили к автобусной остановке. Я бежала, едва сдерживая дикий, захлебывающийся смех. Майкл бежал рядом, его длинные ноги легко покрывали расстояние, и он тоже едва заметно улыбался.
Прохожие смотрели на нас как на умалишенных которые несутся по улице, переглядываясь и давясь от смеха.
Плевать. Мне было так весело. Месть Самиру была сладкой, а Майкл... Майкл оказался на удивление неплохим соучастником.