ОНА НЕ ЛЮБИТ БЕЛЫЙ ШОКОЛАД
Майкл
— Хорошие новости, — Амира появилась на пороге, закончив разговор по телефону. — Хлоя недалеко. Сказала, что заскочит помочь.
Баран даже не поднял головы от расклада книг, лишь едва заметно улыбнулся своим мыслям. Я стоял в стороне, в паре стеллажей от них, и увлеченно сортировал старые комиксы. Рваные, выцветшие, с заломленными углами — весь этот мусор я методично откладывал в стопку на списание. Странно, но меня даже похвалили. Всерьез. Сказали, что я не такой уж и безнадежный. Черт, а ведь это даже приятно.
Спустя минут двадцать появилась подруга Амиры. Та самая Хлоя. Девушка с цепким взглядом и энергией, которая, казалось, была лишней в этой пыльной тишине книжного.
— Так, что мне сделать? — с ходу спросила она, даже не поздоровавшись.
— Помоги Майклу, — бросил Наэль, не отрываясь от дела.
— Я справлюсь, — буркнул я, не глядя на нее. Мне не нужны были няньки.
— Но так будет быстрее, — Амира обернулась и улыбнулась, продолжая возиться с какой-то старой книгой. Её улыбка раздражала своей безмятежностью.
Я лишь молча кивнул в сторону соседней полки. Хлоя подошла, и мы принялись за работу. Она оказалась довольно шустрой, хотя её присутствие сбивало мой ритм. Некоторое время мы работали в тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги.
Когда стопка на списание стала внушительной, Хлоя вдруг перестала перебирать журналы. Она прищурилась, глядя на Наэля и Амиру.
— По-моему, Наэль тоже не равнодушен к Амире, — вполголоса произнесла она, будто проверяя почву.
— А по-моему, он придурок, — холодно бросил я, прежде чем успел подумать. Слова сорвались с языка сами, сухие и резкие.
Я ожидал, что она удивится или начнет защищать его. Но Хлоя лишь тихо хмыкнула, словно ожидала именно такого ответа.
— К самому Наэлю у меня претензий нет, — она пожала плечами, продолжая аккуратно складывать книги. — Добрый, умный, любит читать — а это для Амиры главное. Мусульманин, внешне очень даже ничего.
Я закатил глаза. Список достоинств этого барана меня совершенно не впечатлял.
— Но, — добавила она, и её тон стал серьезнее, — мне почему-то кажется, что этот парень ей не подходит.
— В смысле? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально равнодушно, словно я спрашиваю о погоде, а не о том, что меня действительно задело.
— В прямом. Не знаю почему, какая-то интуиция, наверное. Но я не вижу рядом с Амирой в будущем Наэля. Как будто это не тот человек. Не та половина пазла, понимаешь?
Я медленно повернул голову и посмотрел прямо ей в глаза. Внутри меня что-то екнуло. Неожиданное, острое чувство удовлетворения пронзило грудь, как будто она озвучила то, что я боялся признать даже самому себе.
— Да, — я коротко кивнул, подтверждая её слова. — Ты права.
Хлоя лишь загадочно покачала головой, продолжая работать.
— А ты, оказывается, умная, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает странный азарт. Тот прилив радости, который исчез почти сразу, как я переступил порог этого магазина, внезапно вернулся с новой силой.
— В смысле оказывается? — возмутилась она, но я уже не слушал.
Я резко развернулся и направился к Бонни.
— Долго вы еще? — спросил я, перебивая их беседу.
— Я уже закончила, — Амира лучезарно улыбнулась.
— И у меня всё, — добавил Наэль, отряхивая руки.
— Тогда по домам, — я выдохнул с явным облегчением. —Амира, я провожу тебя и Хлою.
— Нет, погодите, — Наэль поднял руку, останавливая нас. — Я хочу вас угостить. Вы мне очень помогли. Мы так быстро управились... Альхамдулиллах, один я провозился бы до самого утра.
— Нет, не стоит, — тут же отозвалась Хлоя, кинув на меня взгляд.
— Да, нам уже пора, — отрезал я, не давая шансов на продолжение банкета.
Но Амира не была бы собой, если бы отказалась от возможности поесть. Её глаза сразу загорелись при упоминании еды.
— А я хочу есть, — заявила она, посмотрев на всех нас с той самой улыбкой, против которой невозможно идти против течения. — И раз все согласны, идемте в кафе. Оно тут недалеко, в торговом центре.
— Вот и славно, — заключил баран, довольный тем, что всё пошло по его плану.
Я лишь плотнее сжал зубы.
***
Кафе оказалось тем еще местом: вездесущий гул голосов, звон посуды и запах кофе вперемешку с ароматом пережаренного масла. Яркие, почти стерильные лампы слепили глаза после полумрака книжного.
Мы заняли большой стол у окна. Наэль, сияющий, как будто только что выиграл в лотерею, плюхнулся на стул. Мне посчастливилось оказаться рядом с ним, а напротив уселись Амира с Хлоей. Они сразу начали щебетать о чем-то своем, не обращая на нас никакого внимания.
— Так, кто что хочет? — Наэль обвел нас широким жестом, словно какой-то благодетель. — Берите что хотите. Угощаю.
Я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. От этой его щедрости меня слегка подташнивало.
— Может, ты закажешь на свой выбор? — подала голос Хлоя, лениво листая меню на стене. — Или просто возьмем пиццу на всех?
— Отличная идея, — Амира просияла, тут же поддержав подругу.
— Да здравствует пицца, — провозгласил Наэль и, не дожидаясь ответа, подскочил с места.
— Да, и я не против, — бросил я в пустоту, прекрасно понимая, что мое мнение здесь никого не интересует. — Спасибо, что спросили.
Разумеется, меня никто не услышал. Девушки уже увлеченно обсуждали какой-то сериал, а Наэль направился к кассе. Я просто смотрел в окно, наблюдая, как мимо проходят люди. Наэль вернулся спустя пару минут.
— Майкл, помоги принести, там два подноса, — он кивнул в сторону стойки, совершенно не заботясь о том, хочу ли я вставать.
Я тяжело вздохнул, поднимаясь. Подошел к стойке и окинул взглядом улов Наэля. Стол был заставлен коробками с пиццей, стаканами с густыми молочными коктейлями и кучей пончиков, залитых приторно-белой глазурью. Даже от одного вида этого сахара мне стало нехорошо.
— Ты решил устроить пир на весь мир? — хмыкнул я, не скрывая раздражения.
Наэль лишь закатил глаза, игнорируя мою колкость.
— Бери и идем уже, — отрезал он, подхватывая один поднос.
— Я сейчас приду, — сказал я, даже не притронувшись к еде. — Хочу сделать еще один заказ.
Наэль пожал плечами и ушел, даже не поинтересовавшись, что мне нужно.
Я остался перед витриной. Девушка за кассой, до этого равнодушно протиравшая стойку, подняла на меня взгляд.
— Что бы вы хотели заказать? — спросила она механическим голосом.
***
Амира
Наэль вернулся к столу, с трудом балансируя с огромным подносом.
— М-м-м, пахнет просто отпадно, — Хлоя довольно потерла руки, уже присматриваясь к коробочкам.
— Согласна, — отозвалась я, чувствуя, как внутри просыпается аппетит после всей этой работы с книгами. — А где Майкл?
— Он решил взять что-то еще, сказал, что скоро будет, — ответил Наэль. Он принялся ловко расставлять всё на столе, а потом пододвинул ко мне пончик, щедро политый белоснежной глазурью.
Я машинально поджала губы, глядя на него. Белый шоколад.
Рядом с нашим столом возник Майкл. Он опустился на стул, тяжело выдохнул, и тут же, не говоря ни слова, протянул руку к моему пончику. Забрал его и поставил перед собой, а на его место — точно такой же, но облитый аппетитным молочным шоколадом — положил передо мной.
Майкл ничего не ответил, лишь равнодушно уселся поудобнее, словно провернул нечто само собой разумеющееся. Вся компания замерла, уставившись на него. Наэль, Хлоя — все смотрели с нескрываемым удивлением.
Майкл поймал наши взгляды и, пожав плечами, бросил как ни в чем не бывало:
— Что? Амира просто не любит белый шоколад.
Я замерла, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Мы не общались близко, но... он запомнил?
Майкл, не обращая внимания на повисшую паузу, просто откусил кусок от своего пончика и начал есть, как будто ничего особенного не случилось. Я тоже поспешила уткнуться в свой десерт, чтобы спрятать смущенную улыбку.
Тишину прервал Наэль. Он сложил руки, прикрыл на секунду глаза и тихо, но отчетливо произнес:
— Бисмиллахир-рахманир-рахим.
Майкл, пережевывая пончик, поднял на него взгляд и, чуть прищурившись, спросил:
— А что это значит?
Наэль улыбнулся — мягко, по-доброму.
— Если переводить дословно, это значит: «С именем Аллаха, Милостивого и Милосердного». Это те слова, с которых мы начинаем любое благое дело, любую трапезу.
— И зачем так говорить? — Майкл продолжал смотреть на него, и в его голосе не было насмешки, скорее, искреннее любопытство.
— Знаешь, — Наэль задумчиво посмотрел на свою ладонь, — это не просто ритуал. Это напоминание самому себе о том, что всё, что у нас есть — этот еда, эта встреча, этот день, — всё это по воле Создателя. Произнося эти слова, мы как бы просим благословения на то, что делаем, и благодарим Его. Мы говорим это не только когда едим, а перед любым делом. Начинаем с имени Аллаха, чтобы наше занятие было наполнено смыслом и принесло пользу.
Я слушала Наэля и ловила себя на мысли, что он говорит удивительно красивые вещи. Но, украдкой взглянув на Майкла, я увидела, что он слушает очень внимательно, почти впитывая каждое слово. Что-то во всей этой ситуации казалось мне началом чего-то важного. Но чего именно — я пока не знала.