ДЭВИС ЧЕРЕЗ «В»
Майкл
Мне было чертовски сложно сосредоточиться и рисовать. Кисть буквально валилась из рук, а чувство стыда выжигало меня изнутри. Голова гудела от роя навязчивых мыслей.
«Через сколько она меня прикончит?»
«Почему она молчит?»
«Куда пропала её солнечная, тёплая улыбка?»
«Она злится на меня? Или просто обиделась?»
Чтобы отогнать это наваждение, я заставил себя сделать последние штрихи.
Я посмотрел на то, что получилось. На холсте застыл мрачный, почти осязаемый хаос: густые, рваные мазки угольно-черного и грязно-синего цветов сплетались в бездонный, затягивающий омут. Посередине картины едва угадывался силуэт человека, к которому сверху тянулись тонкие, похожие на паутину нити блеклого, света. Картина дышала безысходностью, холодом и одиночеством — идеальное отражение того хауса, что творилось у меня в душе.
Отложив кисть, я перевел взгляд на Амиру.
— Закончил? — спросила она, не поворачивая головы.
Я кивнул, но, вовремя сообразив, что она на меня не смотрит, тихо добавил:
— Да.
— Меняемся, — сухо бросила она.
Не проронив больше ни слова, мы поменялись местами.
Я сел перед её холстом и замер в замешательстве. Она нарисовала лишь одну грозовую тучу. И нет, она не стала вырисовывать её красками, как подобало бы художнику в этой студии. Она просто небрежно, по-детски набросала её обычной шариковой ручкой, словно ей было глубоко плевать на процесс.
Я не успел даже толком осмыслить увиденное, как Амира резко поднялась, подхватила свой рюкзак и направилась к выходу.
— Я закончила, — бесцветным голосом бросила она и скрылась за дверью.
Что это сейчас было?
В недоумении я встал и подошел к своей картине. Ну конечно. Она обиделась. И это еще слабо сказано.
Моя мрачная картина осталась нетронутой, за исключением одной детали: прямо поверх темного омута размашистыми, кривыми буквами ярко-желтой краской было написано: «Картина ужасна, как и её создатель».
Злился ли я на то, что она испортила мою работу? Ни капли. Наоборот, внутри росла глухая, удушающая злость на самого себя. Я чувствовал себя последним придурком.
Из этого болота мыслей меня выудил резкий звук уведомления на телефоне. Я взглянул на экран.
— Черт, опять опаздываю, — прошипел я сквозь зубы.
Накинув рюкзак на плечо, я быстрым шагом вышел из студии. Сев в подъехавшее такси и назвав водителю адрес, я откинулся на сиденье. Пора было забрать свое худи.
***
Я стоял перед домом, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Честно говоря, само здание приковывало взгляд: это был уютный двухэтажный коттедж из светлого, почти кремового кирпича под темно-черепичной крышей. Но больше всего поражал двор. Настоящее буйство красок. Казалось, хозяева скупили все цветы мира: пышные пионы, аккуратные кусты роз, какие-то незнакомые мне ярко-синие соцветия. В воздухе стоял густой, сладковатый аромат влажной земли и нектара. Я аккуратно прошел по мощеной дорожке, стараясь не наступить на выползающие на камни зеленые стебли.
Так, а где звонок?
Я пошарил глазами по деревянному косяку массивной дубовой двери. Ничего. Никаких кнопок. Ладно, старый добрый метод. Я постучал — один раз, потом второй. Тишина. Когда я уже занес кулак, чтобы постучать в третий раз, за дверью послышался сухой щелчок замка.
Дверь распахнулась. На пороге стоял парень. Высокий, широкоплечий, с растрепанными каштановыми волосами и серьезными, глубокими карими глазами. В его лице было что-то до безумия знакомое — эти резкие скулы, разлет бровей... Меня на секунду прошиб странный эффект дежавю, но я быстро стряхнул его.
— Эээ... привет. Я насчет худи, — выдавил я, слегка стушевавшись под его строгим, оценивающим взглядом. Этот чувак выглядел слишком уж серьезно.
Но стоило мне договорить, как его лицо преобразилось. Он тепло, открыто улыбнулся.
— А-а, да, точно! Слушай, заходи пока, я сейчас принесу.
— Ладно, спасибо, — кивнул я и переступил порог.
Я оказался в прихожей. Вполне обычный, но очень уютный коридор: вешалка для одежды, зеркало в деревянной раме, пахло чем-то домашним и ванильным. Парень взбежал по деревянной лестнице на второй этаж, а я остался стоять внизу, чувствуя себя немного неловко. Через пару минут послышались шаги, и он спустился обратно, виновато взъерошив волосы.
— Извини, приятель, но я понятия не имею, где оно, — развел он руками. — Его сшила моя сестра, а её сейчас нет дома. Давай я наберу ей, а ты чего на пороге стоишь? Проходи в комнату.
— Да нет, спасибо, я здесь подожду, — вежливо отказался я, не желая навязываться.
— Да заходи уже, — усмехнулся он, уже прикладывая телефон к уху и набирая номер.
Вздохнув, я стянул кроссовки и прошел в гостиную. Комната была просторной и залитой мягким светом. Но главное — стены. Почти все свободное пространство занимали огромные деревянные стеллажи, до отказа забитые книгами. Романы, научная литература, какие-то старые фолианты в кожаных переплетах... Они стояли в два ряда, лежали стопками, создавая ощущение невероятного уюта и легкого творческого беспорядка.
В комнату вернулся парень.
— Она уже подъезжает, подожди буквально пару минут, — сказал он. Заметив, как завороженно я разглядываю книжные полки, он с мягкой гордостью улыбнулся: — Сестра любит читать.
— Оно и видно, — искренне ответил я, скользнув взглядом по корешку какой-то фэнтези-книги.
— Может, чаю? Или кофе? — предложил он.
— Нет, спасибо, всё в порядке.
В этот момент в коридоре раздался скрежет ключа, а следом — быстрые, уверенные шаги.
— О, легка на помине! Вернулась, — улыбнулся парень.
— Извините, я задержалась! Кошмарные пробки! — с этими словами в гостиную буквально влетела девушка, бросая на ходу сумку.
Я повернулся и замер. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Амира?!
В моей голове мгновенно прокрутился сценарий из типичного кино или книжного романа. Сейчас мы оба округлим глаза, хором вскрикнем: «Ты?!», начнем указывать друг на друга пальцами, а ее брат с недоумением спросит: «Подождите, вы что, знакомы?».
Но реальность оказалась куда холоднее.
На лице Амиры не дрогнул ни один мускул. Она посмотрела на меня абсолютно пустым, вежливым взглядом профессионального продавца, словно видела меня впервые в жизни.
— Здравствуйте. Меня зовут Амира, — ровным голосом произнесла она.
— А?.. — только и смог выдавить я, чувствуя, как мозг окончательно закипает.
— Амира, — повторила она чуть отчетливее, будто говорилас глухим.
— Майкл, — механически ответил я.
— Самир, — вмешался её брат, переводя взгляд с меня на сестру.
— Приятно... наверное, — пробормотал я, чувствуя себя полным идиотом.
— Взаимно, — сухо бросила Амира и уже развернулась, чтобы уйти вглубь дома.
Я не выдержал.
— Слушайте, а мы с вами нигде раньше не встречались?
Амира остановилась, медленно повернулась и посмотрела на меня в упор своими темными глазами.
— Не думаю.
— Нет, погодите, — я упер руки в бока, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение напополам с обидой. — По-моему, мы совершенно точно виделись.
— Нет, — отрезала она, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Людей, которые меня не интересуют, я обычно не запоминаю.
Это было жестоко.
Слова Амиры попали точно в цель. Внутри поселилась тяжелая, липкая обида. «Людей, которые меня не интересуют...» Она не просто сделала вид, что не знает меня. Она открыто дала понять, что я для нее — пустое место... черт, я видимо, облажался по полной программе, раз она так сильно на меня обижена. И от этого осознания стало чертовски паршиво.
Самир почувствовал, как резко упала температура в комнате. Он неловко кашлянул.
— Амира... ты бы принесла худи.
— Ах, да. Худи, — она снова посмотрела на меня, но в её глазах не было и капли того тепла, которое я когда-то знал. — Оно не продается.
— В смысле? — нахмурился Самир. — Мы же договорились.
— В прямом. Я обещала его подруге, — сказала она даже не моргнув.
— Мужское оверсайз-худи? Подруге? — Самир явно не поверил ни единому слову.
— Ну и что? — Амира сделала шаг к брату и заглянула ему в глаза. — Ты ведь не откажешь любимой сестре в такой мелочи, правда, Самир?
И прежде чем он успел хоть что-то возразить, она победно улыбнулась:
— Вот и славно. Я пойду.
Она развернулась и быстрыми шагами поднялась по лестнице. Я остался стоять посреди гостиной, глядя на пустые ступени. В голове был полный хаос, а в груди неприятно ныло.
Самир тяжело вздохнул, потер шею и посмотрел на меня с искренним сочувствием.
— Извини, Майкл... Но слово Амиры в этом доме — закон.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как к вискам приливает горячая кровь. С силой провел ладонью по лицу, пытаясь стереть это дурацкое чувство унижения, и глубоко, шумно выдохнул.
— Черт... — выплюнул я сквозь зубы.
Самир, наблюдавший за мной, истолковал мой жест по-своему. Он виновато развел руками и сделал шаг навстречу:
— Чувак, ну прости за худи. Амира если что-то вбила себе в голову — всё, пиши пропало. Она упрямая.
— Да плевать мне на это чертово худи! — вспыхнул я, наконец дав волю закипающей внутри злости. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё клокочет.
Самир недоуменно приподнял густые брови:
— Э-э... Ладно. Тогда в чем дело?
— Она! — я резко ткнул указательным пальцем в сторону потолка, куда пару минут назад величественно удалилась его сестра. — Она только что сделала вид, что видит меня впервые в жизни! Заявила, что не знает меня!
— Ну и? — Самир пожал плечами с абсолютно искренним непониманием.
Я начал мерить шагами их просторную гостиную, едва не задевая углы стеллажей.
— Мы учимся в одной академии искусств! Мы, черт возьми, закреплены за одним проектом и работаем вместе уже давно! Она заклеила мой рюкзак розовыми наклейками из-за которых теперь меня считают принцессой! Больше того, пару дней назад она притащила в мою мастерскую сэра Реджинальда! И после этого она меня не знает?!
Самир замер. На его лице отразился напряженный мыслительный процесс. Он прищурился, глядя на меня, а потом вдруг уставился в потолок и начал быстро, ритмично щелкать пальцами в воздухе, словно пытаясь поймать улетающую мысль.
— Погоди, погоди... Угрюмый... Проект... Ты же этот... как его... Умалишенный?
Я опешил и остановился посреди комнаты.
— Что, простите?
— А, нет, не так, — Самир наконец победно щелкнул пальцами прямо перед моим носом. — Дэпис! Точно. Она называла тебя Дэпис. И еще — ходячая депрессия. Да, точно! Майкл Дэпис — ходячая депрессия, у которого вместо палитры в душе черный холст.
Я застыл, приоткрыв рот от такой наглости.
— Я Дэвис. Дэ-ви-с. Через «В». И... вау. Приятно узнать, какими эпитетами награждает меня Амира в семейном кругу. Просто потрясающе.
Самир вдруг растерял всю свою веселую непринужденность. Его лицо стало пугающе серьезным. Он медленно подошел ко мне, положил тяжелую, широкую ладонь мне на плечо и заглянул в глаза с таким выражением, словно провожал меня на смертную казнь.
— Парень... — тихо, почти шепотом произнес он. — Мне искренне, от всей души жаль, что тебя поставили в пару с Амирой. Я буду молиться за тебя. Очень надеюсь, что ты останешься цел и невредим до конца этого проекта. Держи...
Договорить он не успел.
*БАМС!*
Наверху с таким грохотом захлопнулась дверь, что, клянусь, пара книг на стеллаже содрогнулась. Мы с Самиром синхронно вздрогнули. Из коридора послышались тяжелые, яростные шаги. Амира не шла — она буквально чеканила шаг, словно марширующий солдат на параде гнева.
Она пронеслась мимо гостиной, даже не взглянув в нашу сторону. Девушка скрылась в дверях соседней комнаты (судя по всему, кухни).
Я осторожно сделал два шага назад, прячась за плечо Самира.
— Твоя сестра в гневе... она меня пугает. Реально пугает.
На кухне что-то громко хлопнуло — похоже, дверца холодильника приняла на себя основной удар. Раздался шорох пакетов, какой-то невнятный стук, а через пару минут Амира вышла обратно. В руках она мертвой хваткой сжимала огромную коробку шоколадных конфет и полупустой пакет с мармеладными червяками. Вид у нее был воинственный, челюсти плотно сжаты.
Когда траектория ее движения снова пролегла мимо нас, Самир, недолго думая, бесшумно зашагал назад и аккуратно пристроился за моей спиной, используя меня как живой щит.
— Прости, приятель, — прошептал он мне в затылок, — но меня она пугает не меньше твоего.
Амира промаршировала мимо, устремив взгляд строго перед собой. Нас для нее по-прежнему не существовало. Она взлетела по лестнице со скоростью звука, и через секунду весь дом снова содрогнулся от оглушительного хлопка двери на втором этаже.
Мы с Самиром одновременно выдохнули.