САМАЯ КРАСИВАЯ ПРИНЦЕССА
Амира
Я проводила Майкла взглядом, и мой внутренний смехомер просто зашкаливал. Ну клоун же? Розовая лейка? Я усмехнулась.
Едва Майкл скрылся, я снова метнулась к стеллажу с комиксами, чтобы продолжить свое исследование сквозь узкие щелочки. Мой барашек, как я называла Наэля про себя, должен был быть там, у кассы. Но его не было. Полное отсутствие кудрявой головы. Куда он делся?
— Амира? — раздался голос прямо за моей спиной.
Я подпрыгнула на месте. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом рванулось обратно, словно пытаясь пробить себе дорогу наружу. Я резко обернулась.
Наэль. Стоит прямо за мной.
— Эээ... Наэль?! Что ты тут делаешь?! — выпалила я, чувствуя, как краснею. Идиотина. — Ой, то есть, ты же тут работаешь... Нет! То есть, я имела в виду, что ты тут делаешь? В этом отделе? В этом месте! Вот. Как-то так. — я выдохнула и хлопнула в ладоши, пытаясь сбросить напряжение.
Что я несу? Он, наверное, думает, что я чокнутая. Что я окончательно потеряла рассудок.
Наэль прищурился, и его красивые глаза блеснули от едва сдерживаемого веселья.
— Я понял, — усмехнулся он. — Очень подробное объяснение. А я тут по особому вызову. Один странный парень, — он сделал акцент на слове странный, — с очень... примечательной лейкой сказал, что тут какая-то девочка хочет что-то украсть. Не видела никого подозрительного?
От той самой мысли, что этот «странный парень с лейкой» — Майкл, по телу разлилось горячее возмущение. Вот же придурок! Найду — убью. А потом воскрешу и снова убью.
— Нет, — максимально невинно ответила я, покачав головой. — Никого. Только я. И я не воровка, Наэль.
— Ушла, что ли, эта девочка? — он огляделся по сторонам, делая вид, что действительно ищет кого-то.
— Да, наверное, — я нервно улыбнулась. Ну да, конечно, «ушла». Майкл ведь не меня имел в виду. Придурок.
— А ты? Что-то искала? — Наэль перевел внимание на меня, и его взгляд был таким теплым, что я моментально забыла, как дышать.
— Я? Что-то искала? Искала... я искала... — мой взгляд судорожно метался по полкам. — Вот! — я схватила первый попавшийся комикс. Это был какой-то выпуск Мстителей. Я искала вот это! Очень важный выпуск.
Наэль вскинул свою идеальную бровь, которая, кажется, жила своей собственной жизнью.
— Ты же этот комикс на прошлой неделе покупала, Амира, разве нет? Я помню, ты даже спорила со мной, что Железный Человек там должен был поступить по-другому.
Я чуть не застонала. Ну почему он такой внимательный?!
Наэль был очень красив — высокий, с обаятельной улыбкой и глазами, в которых всегда танцевали веселые искорки. Я знала его уже больше года, потому что каждую неделю заходила в этот магазин. Мы подружились, и я всегда с нетерпением ждала наших коротких разговоров. И каково было мое счастье, когда я узнала, что он тоже мусульманин, родом из Парижа. Это добавляло ему особого, очарования.
— Да! Точно! — мой мозг работал на пределе, пытаясь выдумать правдоподобное оправдание. — Но я это... хотела подарить! Подруге. Да! Подруге подарок сделать хотела! Ей этот выпуск очень понравился.
— Понятно, — Наэль явно мне не верил, но его улыбка стала еще шире. Он прошел к своей стойке, а я, как привязанная, последовала за ним.
Я оплатила покупку, чувствуя, как две мысли бьются в моей голове. Он считает меня дурой? Или, что еще хуже, воровкой? Вот Майкл. Я его проучу. Это точно.
— Что-то еще? — спросил Наэль.
Я не заметила, что он уже закончил пробивать чек. А я стояла и тупо пялилась на него, потеряв нить реальности.
— Нет! — я схватила пакет, словно он мог меня спасти, и стала пятиться назад. — Удачи! То есть... удачного дня! Нет, то есть... пока!
Я вылетела из магазина, хлопнув дверью так, что зазвенели колокольчики над входом.
Майкл Дэвис, ты объявил войну! Официально.
И ты еще не знаешь, с кем связался.
***
Майкл Дэвис думал, что он победил. Он думал, что выставить меня воровкой перед Наэлем. Но он забыл одну простую истину: я выросла с Самиром, а Самир в детстве был тем еще шутником. Я прошла школу выживания в условиях постоянных подколов, и мой ответный удар будет не просто симметричным — он будет сокрушительным.
— Так, — прошептала я сама себе, стоя в отделе детских товаров торгового центра. — нужно что-то... вызывающе мягкое. Что-то, что будет кричать о нежности на километр вокруг.
Мой взгляд упал на НЕГО.
Это был заяц. Но не просто заяц. Это было пушистое розовое недоразумение размером с хорошую дыню, с огромными блестящими глазами и длинными ушами. Он был настолько розовым, что на него было больно смотреть без темных очков. Идеально.
К зайцу я докупила пять листов самых липких наклеек с Барби, единорогами и надписями «I'm a Princess». Теперь мой арсенал был полон. Майкл, готовься. Твой королевский статус вот-вот сменится на розовый.
***
Майкл
Утро встретило меня ледяным, колючим ветром, который пробирал до костей даже сквозь тяжелую куртку. На лужах застыла тонкая, ломкая корка льда, похожая на разбитое стекло. Небо над академией было цвета немытого бетона — плоское, давящее, идеально подходящее под мой сегодняшний настрой.
Я шел к главному корпусу, спрятав подбородок в высокий воротник. Холод был моим старым знакомым, я понимал его язык лучше, чем чей-либо другой.
В холле, как обычно, было шумно и душно. Лео и Маркус уже оккупировали диван у входа, размахивая какими-то стаканчиками с обжигающим кофе.
— О, посмотрите на него! — Лео вскочил, едва завидев меня. — Снежный король соизволил явиться. Майкл, ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить или, как минимум, объявить войну всему человечеству.
— Второе звучит продуктивнее, — коротко бросил я, не замедляя шага.
— Эй, подожди! — Маркус догнал меня, на ходу отхлебывая кофе. — Мы сегодня после пар идем в тот ресторан на углу. Там будет живая музыка, куча народа из архитектурного. Хватит тухнуть в своей мастерской, ты скоро сам в уголь превратишься.
Я остановился и посмотрел на него. Взгляд был ровным, лишенным каких-либо эмоций, отчего Маркус невольно запнулся.
— У меня есть работа, — отчеканил я. — Веселье — это пустая трата времени, Маркус. Особенно в компании людей, которые путают шум с искусством.
— Ну ты и зануда, — Лео театрально вздохнул, догоняя нас. — Тебе реально нужно... я не знаю, получить по лицу. Чтобы в тебе хоть что-то живое проснулось.
Я ничего не ответил. Просто развернулся и зашагал к лестнице.
Учеба тянулась бесконечной серой лентой. Лекция по истории искусств была скучной до скрипа в зубах. Я сидел на последней парте, методично заштриховывая уголок блокнота черным карандашом, пока голос профессора фоном гудел.
Я думал лишь об одном.
Я не видел её со вчерашнего дня. С того самого момента, как подстроил ей ту мелкую пакость в книжном. И, честно говоря, это была самая странная пауза в моей жизни.
Я вспомнил её лицо, когда она увидела этого барана. То, как она засуетилась, как забавно дернулся её нос... Бонни.
Уголок моих губ предательски дрогнул. Я почувствовал, как по лицу расползается короткая, едва заметная улыбка.
Я представил, что меня ждет в мастерской.
Я начал думать.
Что она сделает? Разделит меня пополам? Или решит, что я отличный кандидат для удобрения её новых сорняков и закопает меня живьем в один из тех огромных горшков?
Я поймал себя на мысли, что мне... не терпится это узнать. Впервые за долгое время холод внутри меня не казался таким уж ледяным. Это было похоже на ожидание шторма — опасного, непредсказуемого, но чертовски живого.
Я закрыл блокнот. Штриховка была закончена. Черный квадрат в углу страницы больше не казался мне таким уж одиноким.
Я вспомнил что мне нужно полить её сорняки.
На сегодня у нас с ней не было встреч.
Я почти бегом направился к мастерской, игнорируя недоуменные взгляды одногруппников. Снаружи все так же бесновался холодный ноябрьский ветер, но внутри меня медленно, очень медленно разгорался какой-то странный, подозрительно теплый интерес.
Я вошел внутрь и замер, все еще сжимая ручку двери.
В мастерской, залитой мягким медовым светом из-за её дурацких желтых штор, у окна стояла она. Тихая, спокойная, окутанная ароматом персика и влажной земли.
— Бонни? — сорвалось с моих губ прежде, чем я успел включить холодного Майкла.
Она обернулась. На её лице расцвела такая лучезарная улыбка, что мне на секунду захотелось зажмуриться, как от прямой вспышки.
— О, Майкл Дэнис! — певуче отозвалась она.
Дэнис. Опять. Самое странное, что меня это больше не бесило. Я бы, наверное, даже испугался, если бы она вдруг правильно произнесла мою фамилию. Это стало чем-то вроде её личного кода доступа в мой мир.
— Что ты тут делаешь? — я нахмурился, стараясь придать голосу привычную жесткость. — У нас сегодня нет встреч по графику.
— Да я вот тут... — она обернулась к своим горшкам. — Пришла посмотреть, как мои подопечные. И вижу, что ты отлично за ними ухаживаешь.
— Я за ними не ухаживаю, — отрезал я, проходя вглубь комнаты.
— Ну да, конечно, — она насмешливо прищурилась, глядя на меня. — Именно поэтому земля в горшках всё еще темная и мокрая. Ты их поливал, Майкл. Это факт.
Я промолчал, чувствуя, как уши начинают гореть. Проклятая внимательность.
Я ждал подвоха.
Ждал, когда она вспомнит про вчерашнее. Почему она молчит?
Где её гнев?
Где летающие кисти?
— А... как прошла встреча вчера? — не выдержал я.
— Встреча? — она приподняла бровь.
— Ну, с тем... бараном.
— А-а, с Наэлем? — Амира пожала плечами.
Пффф. Тоже мне имя. Наэль. Ему баран подходит куда больше.
— Откуда мне знать, кто это, — я отвел взгляд, делая вид, что изучаю текстуру стены. — Просто когда выходил из магазина, видел, как он к тебе направлялся.
Я ждал рассказа о том, как он обыскивал её сумку или как они ругались. Я же ясно дал понять этому кудрявому идиоту, что она — воровка!
— Да нет, — она снова пожала плечами, и в её глазах не дрогнул ни один мускул. — Прошел мимо. Видимо, искал кого-то.
Я разочарованно выдохнул сквозь зубы. Баран и есть баран. Ну как можно быть таким недогадливым? Весь мой план пошел прахом. И что самое обидное — Амира осталась абсолютно целой, веселой и даже не думала меня убивать. Пока что.
— А ты сам зачем пришел? — спросила она, внимательно наблюдая за моими метаниями.
— А я это... — я лихорадочно соображал. Не признаваться же, что пришел проверить, не завяли ли её сорняки. Взгляд зацепился за мольберт. — За мольбертом пришел. Забрать надо. Работа на дом.
Я схватил этот огромный кусок дерева, который был почти с меня ростом, и буквально обнял его, пытаясь протиснуться к выходу. Это выглядело нелепо, но мне нужно было срочно бежать.
— Ты собираешься тащить этот огромный мольберт домой? — в её голосе послышалось искреннее удивление.
— Да.
— А у тебя дома своего нет? — она рассмеялась. — Я не знаю, как у других, но у нормальных художников их обычно два. Один в студии, другой дома.
— Мой... это... сломался он, — соврал я, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Короче, я пошел.
Я уже почти выбрался в коридор, как её окрик заставил меня замереть:
— Эй, постой!
Ну вот и всё, — подумал я. — Сейчас прилетит мастихин. Или проклятие.
— Что? — я обернулся, тяжело дыша под тяжестью мольберта.
— У тебя рюкзак развязан, — она кивнула на мою спину. — Всё вывалится.
Я выдохнул, поставил мольберт на пол с гулким стуком и замер.
— Погоди, я помогу, — Амира подошла сзади.
Я чувствовал её присутствие. Слышал, как она возится с молнией, как шуршит тканью. Минута. Две.
— Что ты там так долго делаешь? — буркнул я.
— Да тут... застряло что-то в бегунке. Шнурок попал, — пробормотала она. — Всё, наконец-то. Готово!
— Спасибо, — бросил я, подхватывая мольберт и почти выбегая в коридор. Уже на ходу я обернулся и крикнул: — И оденься тепло! Холодно на улице, Бонни!
Зачем я это сказал? Без понятия.
Я шел по коридору академии, обнимая деревянную махину, и чувствовал странное облегчение. Она мне ничего не сделала. Видимо, этот кудрявый баран Наэль действительно просто прошел мимо. Весь мой злодейский план обернулся пшиком, но я был... рад? Рад, что Амира не злится.
На выходе из академии я столкнулся с Лео. Тот, увидев меня, согнулся пополам от хохота.
— О-о-о, Майкл! — простонал он, вытирая слезы. — Ну ты даешь! И какая именно принцесса?
Я остановился, глядя на него как на умалишенного.
— Что? Какая принцесса? О чем ты несешь?
Но Лео уже махал мне рукой, уходя в сторону буфета. У самых дверей он столкнулся с профессором Стерлингом. Тот проводил меня долгим, внимательным взглядом, а потом подошел и тяжело хлопнул по плечу.
— Вижу, Майкл, общение с мисс Мансур приносит свои плоды, — серьезно сказал старик.
— В смысле? — я окончательно перестал что-либо понимать.
— Так держать, Дэвис. Не бойся проявлять свою... внутреннюю суть, — профессор усмехнулся и пошел дальше.
Я стоял на ветру, обнимая мольберт, и чувствовал себя героем фильма, из которого вырезали все важные сцены. Люди вокруг как-то странно улыбались, глядя на меня.
В автобусе ситуация не улучшилась. Какая-то маленькая девочка, сидящая напротив, дергала маму за рукав и громко шептала:
— Мам, смотри! Я тоже хочу быть принцессой!
Её мама взглянула на меня и тут же уткнулась лицом в кулак, плечи её мелко затряслись от сдерживаемого смеха.
Я доехал до дома в состоянии легкой паранойи. Ввалился в квартиру, с грохотом поставил этот несчастный мольберт на пол и сбросил рюкзак.
Я прошел на кухню, чтобы выпить воды, но на полпути остановился. Резкий, неестественный звон за спиной заставил меня обернуться.
Рюкзак лежал на полу. А на нем...
На нем висел огромный, вызывающе-розовый пушистый заяц с длинными ушами и блестящими глазами. Он был прицеплен к карабину стальным кольцом. Но это было еще не всё.
Весь мой черный, суровый кожаный рюкзак был буквально усеян липкими наклейками. Глиттерные единороги, радуги, блестящие сердечки и — вишенка на торте — прямо по центру красовалась огромная, переливающаяся всеми цветами радуги надпись: «Я САМАЯ КРАСИВАЯ ПРИНЦЕССА».
Я замер, глядя на это великолепие.
В голове вспыхнул образ Амиры, которая целую минуту возилась с моим рюкзаком, якобы вытаскивая шнурок из бегунка.
— Бонни... — прошептал я.
Я представил, как я шел по академии. Как разговаривал со Стерлингом. Как ехал в автобусе через весь город с этой надписью на спине.
Эта девчонка... она выставила меня посмешищем на весь город! Принцесса! Я!
Но потом...
Я посмотрел на розового зайца. Он смотрел на меня своими глупыми блестящими глазами, и в этом было столько абсурда, столько чистой, незамутненной детской наглости, что злость вдруг лопнула, как мыльный пузырь.
В пустой квартире раздался странный звук. Я не сразу понял, что это я.
Я смеялся. Сначала тихо, в кулак, а потом в голос, до колик, прислонившись лбом к холодной стене.
Значит все таки к ней подошел этот баран.
Я взял зайца в руки. Мех был мягким, теплым.
— 1:1, Бонни Мансур, — выдохнул я, вытирая слезы от смеха. — 1:1.
Смущение всё еще горело в груди, но рядом с ним, прямо под ребрами, поселилось что-то новое. Какая-то странная, пугающая радость. Кажется, я наконец-то понял, каково это — быть живым. Даже если для этого нужно ненадолго стать «самой красивой принцессой».
Но я так это не оставлю.
Месть будет жестокой.
Берегись Бонни.