РОЗОВАЯ ЛЕЙКА
Майкл
Пока Амира увлеченно шуршала кистями по своему холсту, то тонируя задний план, то аккуратно прорисовывая детали, я просто сидел на своей обшарпанной табуретке и гипнотизировал взглядом абсолютно чистый, белый мольберт.
Я не мог выдавить из себя ни одной линии. Ни единого мазка.
Если бы я сейчас поднес кисть к ткани, пальцы сами собой, повинуясь мышечной памяти и застарелой боли, вывели бы на холсте пару зеленых глаз. Тех самых, в которые я раз и навсегда запретил себе смотреть.
Я запретил себе даже думать о Софии. Но память — упрямая. Стоило Амире озвучить тему Любовь, как внутри меня с треском лопнула плотина. Было невыносимо больно вспоминать её. Вспоминать, что она никогда не была и не будет моей. Вспоминать ту липкую, удушающую вину перед лучшим другом, которого я фактически предал, просто влюбившись в Софию. Моя любовь всегда была синонимом разрушения. Она выжгла всё вокруг, оставив меня собирать осколки собственной жизни.
— Ты что, глазами рисуешь? — звонкий, певучий голос Амиры бесцеремонно выдернул меня из темного омута воспоминаний.
Я моргнул, возвращаясь в реальность.
— Что? — хрипло спросил я.
— Ты уже второй час просто сверлишь взглядом этот бедный мольберт, — Амира отложила веерную кисть, вытерла испачканные в краске пальцы о тряпку и повернулась ко мне всем корпусом.
— У меня просто нет идей, — равнодушно отозвался я, откидываясь на спинку стула и засовывая руки в карманы. — Творческий кризис. Имею право.
— Оно и видно, — хмыкнула она, окинув взглядом мою пустую рабочую зону. —
— А что у тебя? — спросил я, лишь бы побыстрее перевести тему со своего тупика.
На её лице тут же расцвела та самая улыбка, от которой в мастерской, казалось, становилось на пару градусов теплее.
— Смотри! — она с гордым видом развернула ко мне свой мольберт.
На её холсте оживал невероятно уютный, почти осязаемый мир. Это была книжная полка, выполненная в потрясающих, теплых оттенках: глубокий терракотовый, цвет старого, прогретого солнцем дуба, мягкая охра и медовые блики. Книги стояли неровными рядами — какие-то плотно прижатые друг к другу, какие-то слегка покосившиеся, с потертыми кожаными корешками. Но полка была заставлена не полностью. Между массивными томами оставались узкие, пыльные щелочки, сквозь которые пробивался мягкий рассеянный свет.
И там, в этой теплой полутени за барьером из страниц, угадывался силуэт. Рисунок был размытым, почти призрачным, без единой четкой детали, но по линиям плеч и наклону головы было понятно, что это парень. Он словно стоял с той стороны шкафа, скрытый от всего мира, но надежно оберегающий это книжное пространство. От картины веяло такой абсолютной, звенящей безопасностью, что мне на секунду захотелось оказаться внутри этого холста.
— И это, по-твоему, любовь? — спросил я, пытаясь скрыть легкое замешательство под привычным слоем скепсиса. — Какая-то пыльная полка в библиотеке?
— Сам ты пыльный! — Амира сморщила нос. — Ты вообще ничего не понимаешь. Любовь — это когда тебе тепло и безопасно даже в тишине, понимаешь? Когда человек не пытается выломать твои двери и разрушить твои стены. Он просто готов узнавать тебя постепенно. Страницу за страницей. Не торопя события и не причиняя боли.
Это было правдой. Настоящей, чистой правдой, которую я сам когда-то так отчаянно искал, но вместо этого получил автокатастрофу в собственной груди. Но мое дурацкое, раздутое эго, разумеется, не позволило мне согласиться с ней вслух.
Поэтому я хмыкнул, криво усмехнувшись:
— А по-моему, тебе просто нравится какой-то конкретный библиотекарь.
Амира хитро улыбнулась, оценив мою попытку съязвить.
— Ну, может быть, и так, — легко парировала она, закручивая тюбик с белилами. — С моей картиной мы на сегодня закончили. А вот с тобой что делать?
— А что со мной нужно делать? — я вскинул бровь.
— Учить, — тихо, но как-то очень весомо ответила она, глядя мне прямо в глаза.
— Чему?
— Любить. Ну, или хотя бы писать то, что ты чувствуешь, а не то, чем ты пытаешься отгородиться от мира.
Внутри меня мгновенно взвилась глухая, защитная ярость. Она лезла слишком глубоко. Туда, куда проход был закрыт даже для меня самого.
— На сегодня всё, — отрезал я, резко поднимаясь с табуретки. Голос прозвучал холоднее, чем я планировал, но мне было плевать.
Она думает, что я робот? Что я не умею любить? К сожалению для нас обоих, я умею. Слишком хорошо умею. Но моя первая и единственная попытка закончилась тем, что я разрушил дружбу и едва не сломал жизнь трем людям. А я не привык повторять одни и те же ошибки. Лучше быть холодным и пустым, чем снова гореть в этом пожаре.
— Ладно, — спокойно пожала плечами Амира. Она не стала спорить или обижаться — просто быстро закинула кисти в пенал, схватила свой рюкзак и направилась к выходу.
У самой двери она вдруг резко затормозила, словно вспомнила о чем-то важном.
— Наша следующая встреча по расписанию только через несколько дней, — она обернулась.
— И? — буркнул я, накидывая куртку.
Вместо ответа Амира подошла к подоконнику, где сиротливо теснились её новые зеленые питомцы, достала из кармана блокнот, ручку и принялась что-то усердно строчить, подложив тетрадку под локоть.
— Что ты там делаешь? — спросил я, застегивая молнию.
— Погоди, не отвлекай, — пробормотала она, старательно выводя буквы.
Закончив, она с громким треском выдернула листок из блокнота и аккуратно положила его прямо под горшок с тем самым несчастным цветком.
— Раз уж ты торчишь в этой мастерской каждый день до поздней ночи, будешь следить за моими цветами, — заявила эта мини-фурия. — Я оставила список удобрений, которые нужно добавлять в воду строго раз в три дня. Иначе они завянут, а за увядание растений в этой комнате у нас отвечаешь ты.
Я искренне рассмеялся. Это было настолько нагло, что даже заслуживало уважения.
— То есть ты предлагаешь мне, пойти, купить твоим сорнякам удобрения и ухаживать за ними каждый день? Серьезно, Бонни?
— Ну да, — она очаровательно улыбнулась. — Тебе полезно развивать мелкую моторику и заботиться о ком-то, кроме своего эго. Пока!
— Может, мне еще и лейку личную купить? Специально для твоих ботанических питомцев? — крикнул я ей вслед.
— Было бы отлично! — донесся её весёлый голос уже из коридора.
Я покачал головой, глядя на закрывшуюся дверь. Сумасшедшая. Абсолютно ненормальная девчонка.
***
— ...и вот эту розовую лейку упакуйте, пожалуйста, — уныло попросил я продавца в ботаническом магазине в торговом центре.
— Да, конечно. Секунду, — на вид молодой парень-консультант, пряча понимающую усмешку в кулак, пробил по кассе бутылку с жидким удобрением и пластиковую лейку самого вырвиглазного, пастельно-розового цвета с длинным тонким носиком. Других в этом чертовом магазине просто не было.
— Спасибо за покупку! Приходите еще, — парень протянул мне пакет.
Я молча забрал свои покупки, чувствуя себя полнейшим идиотом. Я стоял посреди торгового центра, во всем черном, с суровым лицом убийцы и розовой лейкой в руках.
Если кто-то из академии увидит меня в таком виде, моя репутация главного мрачного гения курса будет уничтожена раз и навсегда.
— Бонни — пробормотал я под нос, шагая в сторону выхода. — Ты мне за это ответишь.
Спустившись на первый этаж и уже почти достигнув выхода, я старался идти максимально быстро, прижимая к себе пакет с позорно-розовым пластиком так, словно это была секретная ядерная боеголовка. Но на самом пороге я замер.
В толпе мелькнул знакомый белый хиджаб. Амира. Наша Бонни целеустремленно шагала к дверям книжного магазина,. Ну конечно. Где еще ей быть? В её мире книги, кажется, заменяли и еду, и воздух.
Усмехнувшись собственному любопытству, я вошел следом.
Магазин был огромным и пах именно так, как любят все книжные черви: старой бумагой, свежей типографской краской и немного — ванильным кофе. Стеллажи уходили под самый потолок, заваленные всем — от тяжелых фолиантов по истории искусств до ярких графических романов. В глубине виднелась зона комиксов с огромными постерами и коллекционными фигурками.
Войдя, я, как породистый страус, вытянул шею, пытаясь отыскать в этом лабиринте белое пятно хиджаба или вспышку её лимонного платья. Но Амира словно испарилась. Я прошел мимо отдела классики, заглянул в канцелярию, едва не сбив стопку блокнотов.
Наконец, свернув к дальним стеллажам с комиксами Marvel, я нашел её. На моем лице сама собой расплылась ехидная улыбка.
Она стояла, чуть опустив голову, и — какая ирония! — смотрела сквозь узкую щелочку между выпусками Человека-паука на кого-то по ту сторону отдела. Прямо как на её картине. Жизнь подражает искусству, не иначе.
Я бесшумно подошел со спины, наклонился и проследил за её взглядом. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы не заржать в голос.
Она наблюдала за продавцом-консультантом, который в этот момент увлеченно объяснял что-то стайке подростков. Парень был высоким, хорошо сложенным, в модных очках и... с копной густых, темных кудряшек.
Да. Именно. Кудрявый. Как она там говорила? Как барашка?
— Шпионишь? — негромко спросил я.
— Да, — машинально ответила Амира, даже не оборачиваясь, настолько она была поглощена процессом.
Но через пару секунд до неё дошло. Она резко отпрянула от стеллажа, едва не снеся полку, и уставилась на меня расширенными глазами.
— Майкл?! — выпалила она, хватаясь за сердце. — Ты... что ты тут делаешь? Ты меня до смерти напугал!
— А что, мне уже в книжный зайти нельзя? — я выпрямился, стараясь выглядеть максимально непринужденно.
— Почему же? Можно, — Амира начала приходить в себя. Она перевела взгляд на мои руки и... замерла.
Увидев край розовой лейки и пакет с удобрениями, она хитро улыбнулась. Я моментально спрятал покупки за спину, но, честно говоря, это было бесполезно — длинный розовый носик лейки предательски торчал из-за моего локтя.
— Ага-а-а, — протянула она, и её глаза подозрительно заблестели. — Так ты пришел сюда, чтобы купить это? — она указала пальцем в пустоту за моей спиной, где скрывалась лейка.
— Нет! — отрезал я, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Я просто проходил мимо. Случайно.
— Да ладно тебе, — она махнула рукой, сияя от счастья. — Я знала, что ты не откажешь моей просьбе. Ты просто душка, Майкл Дэвис.
— И вовсе не из-за того! — начал я оправдываться, пятясь к выходу.
— Да-а? — она сделала шаг, явно наслаждаясь моим позором.
— Да! — слишком громко ответил я. Пару посетителей обернулись.
— Это потому, что тебе просто стало жалко цветы, — добавила она, заглядывая мне в лицо.
— Именно!
— Ведь ты не сможешь спокойно смотреть, как они увядают, — продолжала она свой допрос.
— Да!
— И потому что я так сказала.
— Да! — выпалил я на автомате, и только через секунду осознал, что именно подтвердил. — Стоп. Что? Нет!
— Ну да, ну да, — Амира начала активно кивать, едва сдерживая смех. — Можешь не продолжать, я всё поняла. Иди, Майкл, корми своих новых зеленых друзей. И лейку береги, она тебе к лицу.
Ответить мне было нечего. Абсолютно. Я понял, что в этом раунде я разгромлен по всем фронтам. Не сказав больше ни слова, я развернулся и пошел к выходу, стараясь сохранить остатки достоинства (что сложно, когда из-за спины торчит розовый пластик).
Но уже у самых дверей в мою голову пришла гениальная, поистине злодейская идея.
Я остановился, развернулся и подошел к стойке, за которой стоял тот самый кудрявый парень-мечта.
— Здравствуйте, — вежливо обратился я к барашку, придав лицу выражение глубокой гражданской обеспокоенности. — Я там заметил в отделе комиксов... — я неопределенно махнул рукой в сторону стеллажа, за которым, я был уверен, всё еще пряталась Амира. — Какую-то мелкую девочку. Она там подозрительно долго трется у полок и заглядывает в щели. Может, воровка? Присмотрите за ней.
Парень мгновенно подобрался, поправил очки и серьезно кивнул.
— О, спасибо, что предупредили! Сейчас проверю.
Я усмехнулся, глядя, как барашка целеустремленно направляется в сторону
Марвел-секции.
Выйдя из магазина на свежий воздух, я наконец-то позволил себе улыбнуться в полный голос. Ну что, Бонни, 1:1? Удачи объяснить кумиру своего сердца, что ты не пыталась украсть, а просто любовалась его прической через книжную полку.
Настроение поднялось просто до небес. Кажется, эта розовая лейка стоила того.